- Хм, Бабс? Это жуть как странно.
Фигура Амоса настороженно застыла. Яркая светящаяся линия, прорезанная горелкой на корпусе, была длиной с полметра. Полметра, которые быстро сокращались.
- Что за дела?
- Помнишь тему, когда казалось, что корпус сам себя чинит? Вот сейчас он делает тоже самое.
- Это станет для нас проблемой?
- Да, - подтвердил Амос. - Я бы сказал, это все усложняет.
Шторм покачнулся под ними. Пламя привода стало ярче, он набирал скорость. Ускорение туго натянуло ремни, а протуберанцы по краям ядерного факела окончательно погасли. Два крайних замка упряжи Бобби замерцали янтарем и сместились по корпусу на несколько сантиметров, прежде чем снова покраснели, и остановились. Этот короткий момент взывал адреналиновый удар, пробежавший по всему телу. Сердце заколотилось, отдаваясь в ушах. Но её голос остался спокойным, будто говорил кто-то другой.
- Есть какие-нибудь светлые мысли?
- Ну-ка дай-ка попробую кое-что, - сказал он, приседая на корточки.
Он стал резать снова, но по более плотной дуге, пытаясь сделать не дыру, в которую они могли бы пролезть, а отверстие поменьше. Закончив вырезать круг, он ударил кулаком в его центр, пропихнув небольшой кусок обшивки во внутреннее пространство корабля. Вырезанное отверстие стало быстро затягиваться, но Амос продолжал подрезать его края. Он расширял дыру все больше и больше, несмотря на то, что она пыталась закрыться. Его движения были скупы и эффективны. Даже когда корабль взбрыкнул и провернулся под ними, он не замедлился, являя собой образец того, как физический труд, выполняемый на протяжении всей жизни, превращается в искусство. Бобби знала - попробуй она сделать тоже самое, ничего бы не вышло, но у Амоса диаметр отверстия рос.
- По краям немного подрумянится, - сказал Амос. - С этим ничего поделать не могу.
В ухе Бобби забормотал далекий голос Сабы: Группы реагирования добрались до камер изолятора. Время выводить из строя наших маленьких друзей.
- Чем раньше начнём, тем лучше, - сказала Бобби.
- Тут ты права, - ответил Амос, начиная немелодично присвистывать сквозь зубы. - Мне придется продолжать это занятие без остановки, пока наши будут проходить.
- Да ну нахер, - сказал кто-то из их команды. - Не улыбается мне, чтобы меня располовинило и туда и сюда.
Бобби повернулась к солдату.
- Сделаешь, как тебе скажут, или я тебе башку отстрелю в назидание другим, - сказала она, по её мнению, даже более вежливо, чем заслуживал мужчина. - А ну давай к дыре. Пойдешь на счет раз. Три... два...
Мужчина нырнул, и в процессе Амос обрезал его нейлоновую упряжь. Отверстие не затянулось поперек человека только потому, что Амос продолжал непрерывно подрезать края.
- Следующий пошёл, - сказала Бобби, указывая на ближайшего солдата. - Ты. Три. Два. Один.
Снова и снова Бобби проталкивала ещё одного из своих людей через проплавленную в корпусе дыру. Оставленные на корпусе магнитные замки скопились вокруг неё, как дикие цветы в саду, а обрезанные полосы болтались, реагируя на перемещения корабля, как морские водоросли в непостоянном течении.
Медина плавала над ними, и дважды Бобби ловила намек на отблеск факела привода Росинанта, показавшегося из-за станции, как восход солнца, который так и не наступил.
- Будет узковато, Бабс. Расход топлива гораздо больший, чем я планировал.
- Продолжай, - сказала она.
И он продолжил. Восемь. Девять. Десять. И наконец, остались только они двое.
- Мы справимся, - сказала она. - Давай горелку. Я пропущу тебя.
- Я конечно ценю предложение, - сказал Амос. - Но между нами... Сварщик из тебя никакой. Иди лучше ты. Я всё сделаю.
- Давай без героических жестов.
- О, я снаружи загибаться не планирую, - Амос кивнул подбородком на антураж корабля за дырой. - В худшем случае, там помру.
Бобби переместила магнитные замки к краю оплавленной дыры, и спрыгнула ногами вперед. Руки подхватили её и втянули в внутрь. Прожекторы костюмов наполняли пространство между корпусами сине-белым сиянием.
Здесь было жутко. Словно знакомое, привычное и любимое лицо, в котором что-то неправильно. Вместо перекладин из титана, керамики и стали, росли кристаллы. Линии преломлялись в них и исчезали, напоминая игру света в бутылочном стекле. Там, где должны располагаться листы из металлического и углеродного волокна, были бесшовные соединения на покрытии, при взгляде на которое приходили мысли о раковинах омаров, о ткани, а затем о формирующей пространство ледяной поверхности.
Это без сомнений был марсианский эсминец. И он не походил ни на что, виденное ею ранее.
- Захожу, - сказал Амос, и она повернулась, чтобы предоставить ему безопасную точку опоры. Отверстие, в которое они пробились, плотно сжалось. Но не смогло закрыться совсем, оставшись дырой диаметром сантиметров пяти. В свете прожекторов, Амос улыбнулся своей пустой, любезной улыбкой.
- Так, с этим покончили, - сказал он. - Надеюсь, следующие слои будут попривычнее, если вы понимаете, о чем я.
Алекс продолжал удерживать дистанцию. Это было единственной причиной, по которой они не болтались внутри пространства между корпусами, как крысы в центрифуге. Проникновение внутрь корабля всегда было самым опасным этапом. Бобби знала это с самого начала.
Они двигались быстро, перебираясь по поручням и опорам, пока не нашли протяженный участок переборки. Амос проверил уровень топлива в сварочной горелке, покачал головой, но ничего не сказал. Дым дрожал и опадал с каждым поворотом корабля, как вода, падающая из душевой сетки. Корпус не зарастал, но это единственное, что было хорошо.
- Этого будет мало, - сказала она.
- Этого будет в самый раз, чтобы закончить, - сказал Амос. - Отрежу больше, и нам придется пытаться отогнуть кусок, чтобы пролезть.
Амос закончил резать, воздух и свет вырвались с другой стороны. Интерьер корабля всё ещё был герметичен. В боевых условиях, потеря герметичности - странное событие. Если экипаж Шторма до сих пор не заметил, что их берут на абордаж, теперь они знали наверняка. Бобби втиснулась первой в заднюю часть спальной каюты. Два яруса кроватей с гелевыми матрасами, практически не отличавшиеся от таких же в помещениях Роси, предназначенных для отдыха десантников штурмовых команд. Кровати были пусты и аккуратно заправлены. Она заняла позицию у двери, пока проталкивались другие. Амос влез последним, прихлопнув дыру пластиковой заплаткой, которая выпучилась в сторону пространства между корпусов, как поверхность воздушного шара, прежде чем окончательно затвердеть.
- Я не хочу стрелять в вас, ублюдки, - заорал по радио Алекс. Это была кодовая фраза. Шторм приближался. Очень скоро Роси больше не сможет уклоняться.
Бобби вышибла дверь, откинула голову в сторону и назад, а пуля раскрошила кусок рамы в том месте, где только что был её череп.
- Сколько? - спросил человек рядом с ней.
- Один, как минимум, - она оглядела спальню в поисках чего-нибудь, что могло бы дать им преимущество. - Это место - смертельная ловушка, и у нас нет времени. Вы трое, со мной. Вы двое стреляете влево, ты со мной - стреляешь вправо. Если увидите гранату или что-нибудь похожее, все ныряете обратно. Остальные прикрывают. Приготовьтесь палить нам между ног, если плохие парни начнут ломиться в сторону двери. У вас четыре секунды. Поехали.
Поднявшись в полный рост, Бобби шагнула вперед. Женщина, пригнувшаяся рядом, могла быть кем угодно, но сейчас все жизни зависели от общих действий команды. Дальше по коридору Бобби увидела перекресток, откуда стреляли чуть раньше. Одна голова высунулась и тут же нырнула назад. Бобби выстрелила, но попала или нет, сказать не могла.
Другой дверной проем был напротив через холл. Бобби махнула в его направлении, и в спешке они метнулись туда. Ещё одна каюта. Двенадцать коек без признаков использования. Никто больше не стрелял. Тот, кто пытался раньше, был либо ранен, либо сбежал. Пошел за любыми подкреплениями, которые мог предоставить корабль. Эффект неожиданности завел их сюда. Дальше в дело вступали их навыки.
