Хроники пепельной весны. Магма ведьм - Старобинец Анна

В дверь избы вдруг панически, заполошно затарабанили кулаками. Послышался девчачий визгливый голос:

– Эльза! Быстро! Пожалуйста! У нас ткачиха там помирает!

– Так зовите доктора, я при чем, – огрызнулась через дверь повитуха.

– А его в лазарете нет! Где его искать?!

– Ты не знаешь, где доктор Магнус? – спросила повитуха у Юлфы.

Конечно же Юлфа знала. Доктор Магнус из рода Хранителей Яблони, младший брат ее мужа, был сейчас ровно там, где ему полагалось быть. В ее доме, у постели умирающего епископа.

– Я понятия не имею, где доктор, – сказала Юлфа.

Магнус был слишком добр к ним. К этим наглым безродным. Совершенно избаловал их. Приучил, что можно в любой момент прийти к нему в лазарет. Иногда даже сам навещал больных в их нищих домах. Это вовсе не входило в его обязанности, он помогал безродным по доброте. А они ему буквально сели на шею…

Повитуха открыла дверь, и избу мгновенно наполнила стужа, пропахшая течной молодой девкой. Девке было лет девять. Запыхавшаяся, без верхней одежды, она замерла на пороге, а над ней вились вертлявые снежные хлопья, опускались на бритую голову и сползали на лоб и виски пепельно-серыми кляксами. Что случилось со снегом? Он ведь раньше был совсем черным…

– Ладно, что там с вашей ткачихой? – смягчилась Эльза.

– У нее идет кровь из кое-какого места!

– Ну так течка же у вас, чего вы как маленькие, – с облегчением ответила повитуха. – Овуляция называется! Слизь и кровь в такой период – нормально.

– У нее не так течет, как у всех! – пуча глаза, сообщила девка. – Очень много крови! Она сознание потеряла!

– Где она? – нахмурилась повитуха.

– Так на шелкопрядильной фабрике! Повалилась прямо на коконы! Все нити в крови измазала! Ты придешь?

– Хорошо. Беги обратно, а то замерзнешь. Я догоню…

Повитуха захлопнула дверь. Поплевала себе на ладони, обтерла их о подол. Покопалась в мензурках с толчеными грибами и травами, нашла кровоостанавливающее, накинула телогрейку.

– Ты чего стоишь-то? Иди домой. – Повитуха протянула Юлфе ее власяную накидку – дорогущую, из длинных, мягких волос, да еще и подбитую мурским шелком. – Иди и радуйся. Кто не рожает, тот живет дольше. Посмотри вон на меня.

Не прикоснувшись к накидке, Юлфа посмотрела в темное, морщинистое, похожее на шляпку сморщенного сушеного гриба лицо Эльзы. Повитуха была бездетной и очень древней старухой. Такой древней, что ей дозволялось обращаться на «ты» к знатным дамам. Такой древней, что старше ее никого уже не осталось в Чистых Холмах. Такой древней, что никто не знал точно, сколько ей лет, а сама она сбилась со счета: только помнила, что перевалило за пятьдесят.

Повитуха раздраженно тряхнула накидкой:

– Ну, бери! Одевайся.

– Я еще не ухожу, – сказала Юлфа. – У меня к тебе есть вопросы.

– Так меня же ткачиха ждет!

– Она безродная. Подождет.

– Как скажешь, Юлфа из рода Ледяных Лордов.

Голос повитухи звучал смиренно, но Юлфе показалось, что в бесстрастных, утопающих в дряблых кожистых складках выцветших глазах Эльзы мелькнула тень осуждения.

Повитуха никогда ее не любила. Не желала добра. Не сопереживала. Она сразу списала Юлфу со счетов – двадцать лет назад, после первой бесплодной течки. «Ты из рода Ледяных Лордов, – сказала она тогда. – Женщины твоего рода разучились иметь детей». Никогда эта старуха не верила, что Господь подарит Юлфе дитя. Никогда, в отличие от доктора Магнуса, не пыталась помочь. Может быть, повитуха сама же Юлфу и сглазила. Может быть, она вообще была ведьмой – то-то живет так долго.

– Расскажи мне, Эльза, много ли у моего мужа детей от безродных женщин?

– Так почем же мне знать? – растерялась Эльза. – У младенцев на лбу не написано, кто их безродных матерей пялил.

– Может, внешнее сходство…

– Да я ж не приглядываюсь. Мне главное – живым ребенка принять. И чтоб мать не померла… Так, чтоб наверняка от епископа, это только Анна рожала. А чего ты тревожишься? Они ведь не выжили. Да и если б кто нормальный родился и выжил – ему же не досталось бы ничего. Безродным деткам наследство не полагается.

– Дело не в наследстве.

– А в чем же?

– Тебе не понять.

– Да куда уж мне, Юлфа из рода Ледяных Лордов. Я могу уже идти? Там ткачиха с кровотечением…

– Пусть течет, – спокойно сказала Юлфа. – Расскажи, как ведьма рожала от моего мужа.

– Так ведь… я уже рассказывала.

– Расскажи еще раз. Мне сейчас как никогда необходимо освежить это в памяти.

– Это было три лета тому назад. Епископ сам за мной прибежал, когда у Анны отошли воды. И остался при ней на родах, вместе со мной. Очень ждал своего ребеночка…

– Своего. – Юлфа хотела саркастически улыбнуться, но получилось только яростно скорчиться. – Это ж как его эта ведьма заморочила, что он верил, что ее выблядок – от него, а не от любого другого, с кем она в течку трахалась. Вот ведь тварь! Служителя Церкви околдовала!

– И ничего не околдовала! – вскинулась вдруг повитуха. – Она тогда еще не была ведьмой. Просто юная девушка! Она не виновата, что безродные женщины не вправе отказывать знатным! Епископ что Анне велел, то она и делала.

– Ты почему защищаешь ведьму? – прищурилась Юлфа. – Может, ты тоже ведьма?

– Нет. Я тоже безродная.

– Осторожно, Эльза. Одно мое слово, и ты сваришься в лаве.

– Как угодно, Юлфа, – безразлично откликнулась повитуха. – Я свое отжила. Давно уже жду, когда Господь меня приберет. Если лава – значит, лава. Устала я.

Юлфа снова взглянула в бесцветные глаза старухи. В них действительно не было страха. Только усталость.

– Я могу идти, госпожа?

– Нет, мы не закончили. Расскажи, как ведьма породила от моего мужа чудовище. Мне нравится слушать эту историю.

– Роды были первые и шли тяжело, головка не пролезала. Мне пришлось рассечь ей промежность. Показалась голова… А потом другая. Анна родила двухголовое существо с четырьмя руками и четырьмя ногами. Оно… было похоже на двух сросшихся грудью и животом мальчиков. Когда епископ Сванур увидел чудовище, он пришел в ярость. Он закричал: «Ты породила дитя от дьявола!» Он взял тот нож, которым я разрезала Анне промежность, и занес его над чудовищем. А Анна все повторяла: «Не надо, владыка, они твои, твои дети, позволь им жить!» – «Так ты считаешь, их двое? – воскликнул епископ. – Двое детей? Ну что ж, тогда я их разделю, и, если они останутся живы, спрошу Великого Джи, который из них зачат от меня, а который – от сатаны!» И с этими словами епископ Сванур рассек чудовище надвое. Оно сразу погибло. Или они, если их все-таки было двое. Истекли кровью.

– Оно, оно, – злорадно подсказала Юлфа. – Доктор Магнус потом исследовал труп. Он рассказал мне, что у монстра было всего одно сердце. Она родила чудовище, потому что уже тогда была ведьмой!

Юлфа ждала, что повитуха ей возразит, но та промолчала.

– Что ж, мне пора. – Юлфа накинула на плечи накидку и распахнула дверь. Снежинки приятно защекотали разгоряченные щеки.

– Выздоровления епископу Свануру! – каркнула ей вслед повитуха. – Я молюсь, чтобы он поправился.

– А я – нет, – тихо сказала Юлфа и вышла в пепельный снег, изрыгаемый пепельным небом. – Я не молюсь об этом.

8

В начале было Древо, и Древо было у Бога, и Древо было Бог. Из собственной ветви Бог создал непорочную женщину и сказал ей: «Кормилица, полей эту землю своим молоком, и вырастет райский сад». Кормилица сделала, как ей было велено, и выросли плодоносящие апельсины, груши, и персики, и прочие фрукты, а на Божественном Древе распустился прекрасный белый цветок, и стало светло и тепло.

Тогда Бог сказал: «Вкушай от любого плода и поливай мой сад из своих грудей в течение тысячи и одной ночи. Лишь только сухой росток, что пробился из трещины в северной части сада, никогда не смей поливать».

«А что случится, когда минет тысяча и одна ночь?» – спросила у Бога женщина.