Жена северного князя
Пролог
Инесса Петровна прожила семьдесят восемь лет. Работала до последнего, бухгалтер с таким стажем был на вес золота.
Теперь вот отдыхает… в доме престарелых, куда её родные дети сбагрили, как только она на них дачу с квартирой переписала.
Да нет, жаловаться-то грех. Комната двухместная. Соседка, Зинаида Марковна, похрапывала во сне.
Каждый раз, когда Инесса думала о детях, что-то неприятно сжималось в груди. Обида, наверное.
Вот и сейчас.
Дыхание перехватило, руки ослабли … Рука потянулась к тревожной кнопке и замерла.
«Так и не пожила…» — мелькнуло в голове.
И в этом мире её сердце остановилось.
Глава 1
Глава 1
«Откачали», — почему-то с огорчением подумала я, сделав один вдох, за ним второй.
Горло было сухое. «К аппарату, что ли, подключали?» Я открыла глаза.
Судя по всему, я находилась в каком-то помещении. Только помещение было маленькое. «Главное, что не гроб», — подумала я. Вдохнула и выдохнула. Изо рта пошёл небольшой пар.
Я осмотрела себя. На мне была какая-то шуба, а сверху я была укрыта… Боже, это что шкура?
Вдруг странное помещение качнулось, и распахнулась дверца.
— Ваше высочество! — взволнованно произнесла вошедшая женщина.
Я сообразила, что понять-то, что сказала девица, я поняла, но язык был не русским. На всякий случай промолчала и внимательно посмотрела на вошедшую.
Та была одета в овчинный тулуп. На голове какой-то платок, сверху натянута меховая шапка. Щёки с мороза были красные.
Я с подозрением покосилась на девицу. Может, всё-таки это кладбище?
В руках у девицы была какая-то корзинка.
— Сейчас, ваше высочество, я еду принесла. Вы так крепко спали, что не решилась я вас будить. А так, если хотите, можно ноженьки размять. Здесь неплохая такая корчма, и Господин Ругенвальд всех оттуда выставил.
Ноженьки размять хотелось, но я боялась шевелиться.
Во-первых, потому что у меня ничего не болело. Кроме горла. Да и сердце не кололо, и дышалось легко, а ещё суставы не ныли. Глаза видели отлично, даже в полумраке помещения, куда пробивался свет из небольшого оконца.
— Хотите, ваше высочество? — продолжала повторять девица.
Я осторожно кивнула и попыталась сказать «да». И я поняла, что сказала «да», и девица меня поняла. Вот только язык, на котором я говорила, был другой.
— Вот и хорошо! Вот и славно! Давайте, давайте, встаньте, походите, а то вы, почитай со вчера не вставали.
«Почти сутки? Не вставала? — удивилась я. — а в туалет?»
Мне удалось подняться на ноги. Ноги были словно ватные. «Ну хоть что-то не меняется», — подумала я. Но, чтобы удержаться, положила руку на девицу и застыла.
Рука… Кисть руки была изящная, пальчики длинные, с розовыми ноготками. Кожица гладкая. Совсем не похожа на клешни, которые в последние годы из-за артрита появились.
— Милая, — я даже не знала, как зовут девицу, — прости, горло у меня болит. Ты не обращай внимания, буду кивать.
Девица покосилась на неё с опаской, но потом улыбнулась снова:
— Не волнуйтесь, ваше высочество. Сейчас тёпленького попьём. А эти пирожки тогда я на потом отложу.
— Милая, до того, как попьём… — сделав усилие, выговорила я, поняв, что имела в виду девица, когда говорила, что она сутки не вставала. Потому что стоило мне встать, как я это сразу ощутила. — Туалет сначала.
— Ой, да-да, простите, ваше высочество! Конечно!
С помощью девицы я выбралась из помещения, которое по факту оказалось какой-то квадратной каретой на полозьях. Потому что вокруг была зима. Всё вокруг было белым, снега был ослепительный и его было много. Небо, правда, было голубое, прозрачное.
Прямо перед нами стояло деревянное строение.
Если бы я не была в доме престарелых, то я бы подумала, что меня чем-то накачали и вывезли. Глюки были качественные, начиная с изящной кисти и заканчивая высокими беловолосыми широкоплечими мужиками, выстроившимися передо мной.
Один из них подошёл, склонился, посмотрел мне в глаза. У меня даже сердечко ёкнуло, давно на меня так мужчины не смотрели. С жадным интересом.
— Леди Ингирра, — произнёс мужчина. Голос у него был низкий, насыщенный тестостероном, как сказала бы соседка по комнате в доме престарелых Зинаида Марковна. — Я рад, что вам стало лучше.
Он почему-то зло посмотрел на девицу, которая помогла мне выйти из кареты, и предложил руку.
«Ну, глюк так глюк», — подумала я и от руки отказываться не стала.
После ослепительного белого света снаружи в корчме казалось темновато. Хотя окна были довольно широкие, да и свечи горели. И внутри действительно никого не было.
«Ага, — подумала я, — значит, это и есть Ругенвальд».
— Признаться, вы меня напугали, ваше высочество, — сказал он.
— Я не помню, что со мной было, — решилась я произнести.
— Вы сначала очень были расстроены. Отказывались есть, пить, но я рад, что мне удалось вас уговорить и вы пришли в себя.
И снова посмотрел с этой жадностью.
Но мочевой пузырь не дал мне насладиться мужским вниманием и я, оторвавшись от красавца, пошла вместе со служанкой в деревянное строение. Сесть там было некуда, и только потому, что помогла служанка, которая держала мне юбку вместе с шубой, и отсутствовало бельё, мне удалось освободиться от жидкости, накопившейся за сутки.
После того как я поела (причём похлёбка была довольно вкусная) и я бы съела ещё, но Ругенвальд сказал, что много нельзя, всё же несколько дней они не могли меня уговорить поесть, в глиняную кружку мне налили травяной чай, необычайно ароматный, и я попросила, чтобы мне в карету отнесли кувшин.
Потому что Ругенвальд в какой-то момент заторопился, потупил глаза, которыми весь обед продолжал бесстыже на меня смотреть, и сказал:
— Пора нам ехать, если мы хотим успеть на вашу свадьбу.
Глава 2
Глава 2
Я поняла, что всё непросто.
За этот год я перечитала много книжечек, их любила Зинаида Марковна. Соседка вообще читала всё подряд, но особо ей нравились книжечки про всяких попаданок.
И почему-то мне показалось, что со мной именно это и произошло.
Какое-то время я вспоминала, что предшествовало тому, что я здесь очутилась. И по всему выходило, что померла я там от сердечного приступа. И ведь сама не стала на кнопку нажимать. А последняя мысль была, что я так и не пожила.
Вот и угодила.
Я ещё раз посмотрела на руки и спросила сидевшую напротив меня девицу, которую Ругенвальд называл Хельгой:
— Хельга, а есть зеркало? Достань мне.
Почему-то я была уверена, что раз я «высочество», то зеркало у меня должно быть.
Так и вышло.
Сначала Хельга достала небольшой сундучок, из него небольшую шкатулку, и со всей осторожностью маленькое, вставленное в тяжёлую бронзовую рамку на ручке, зеркало.
Я придвинулась к оконцу и, задержав дыхание, посмотрела.
Зеркало было маленькое, но мне удалось увидеть овальное, правильной формы лицо с высоким лбом, прямым носом, широко расставленными серо-синими глазами. И лицо это было очень молодое.
Никаких тебе морщин, никаких тебе пигментных пятен. Брови тёмные, вразлёт. Глаза опушены ресницами. Чётко очерченные, слегка пухлые розовые губы.
Рукой я прикоснулась к волосам сзади под меховой шапкой, на ощупь там была густая грива, убранная в толстую косу. Коса была под шубой, но я не сомневалась, что коса была что надо. Мало того что в руку толщиной, так ещё и длиной, наверное, ниже попы, потому что голову тянуло назад.
— Знаешь, скучно ехать, — сказала я и посмотрела на Хельгу. — Расскажи мне что-нибудь.
Хельга улыбнулась:
— Ой, я рада, ваше высочество, что вы ожили! Про что же вам рассказать?
«Ожила не то слово,» — с какой-то странной весёлостью, напоминавшей истерику, подумала я.
