Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 2
Глава 1
Книга вторая
Глава 1
— Мадемуазель Пешкова, как вы думаете, что сделает великая княгиня, если узнает, что ее любимая директриса в обнаженном виде обнималась с мужчиной?
Александра обернулась и увидела госпожу Снипперс — единственную особу, которую все же пришлось принять по личной рекомендации герцогини на должность преподавательницы домоводства.
Невысокая, в шуршащем зеленом платье, с острым носиком и блестящими, как у мыши, темными глазками-бусинками, дама походила на старуху Шапокляк из мультика про Чебурашку.
Сейчас глазки блестели сильнее обычного, а кончик носа побелел от напряжения.
— Не понимаю, о чем вы говорите, госпожа Снипперс, — равнодушным тоном сказала Саша, — кажется, ваши подопечные уже закончили раскладывать вилки, поторопите их, пора обедать.
— Вас долго не было, мадемуазель Пешкова, — все тем же вкрадчиво-многозначительным тоном продолжила дама, надеясь, должно быть, на яркую эмоциональную реакцию молодой девушки.
— Я больше трех часов испытывала магический полигон, — равнодушно ответила ей Александра, — это невероятно увлекательное действие. Вы ведь маг, госпожа Снипперс? Хотите сами испытать полигон? Весьма освежает.
Дамочка поджала тонкие бесцветные губы и отвернулась с таким видом, что Саша поняла — гадить эта особа продолжит.
Просто потому, что считает себя более достойной должности директрисы. Ей даже в голову не приходит, что выбор сделала герцогиня! Она уверена, что стоит «свалить» Александру, и должность у нее в кармане!
А между тем образование у госпожи Снипперс было самое скромное — она даже не сумела сдать экзамен на преподавание какого-либо немагического предмета в школе. Магия была, но пользоваться ею дальняя родственница герцогини тоже не умела. Обучалась контролю — и только.
Что делать?
Вариантов было два — признаться герцогине в «неприличном поведении», получить выговор, возможное увольнение без рекомендаций и серьезный урон репутации. Либо… поговорить с Медведевым.
Мужчине проще взять вину на себя и представить все в нужном свете.
С такой мыслью Александра отправилась на поиски прапорщика и обнаружила его на вытоптанном «пятачке» у реки. Пользуясь тем, что барышни заняты подготовкой к обеду, мужчины устроили купание для лошадей. Почти обнаженные — в одних подштанниках и нижних рубахах — они стояли по пояс в воде и поливали блестящие спины животных водой с помощью черпаков и горстей, проходились скребницами по атласным шкурам, смывали едкий конский пот и прилипший мусор.
Саша невольно залюбовалась и… обнаружила в ближайших кустах госпожу Снипперс! Аккуратнейшим образом, стараясь не издавать лишних звуков, девушка приблизилась к шантажистке и ла-а-а-асково прошептала ей на ухо:
— А что это вы здесь делаете, госпожа Снипперс? Подглядываете за мужчинами? Ай-яй! Придется доложить ее светлости!
«Мышка» дрогнула, но тут же выпрямилась и пошла в атаку:
— Я слежу за нравственностью наших воспитанниц, мадемуазель! Как вы могли допустить такое непотребство — молодые привлекательные мужчины рядом с обиталищем нежных дев!
Александра взглянула на дамочку насмешливо:
— Я как раз пришла сюда, чтобы убедиться, что никто из детей или преподавательниц не нарушает норм морали, подглядывая за мужчинами в интимные моменты. И кого я здесь вижу? Вас, госпожа Снипперс! Кажется, на ближайшем педагогическом совете придется поставить вопрос о вашей компетенции! У детей сейчас свободное время, а вы почему-то разгуливаете у реки, вместо того чтобы выполнять свои обязанности!
Побледнев, «мышка» пробормотала что-то про жаркий день и юркнула в кусты. Александра устало приложила ладонь ко лбу и, не оборачиваясь, довольно громко сказала:
— Господин прапорщик, мне необходимо срочно поговорить с вами!
Медведев немедля перекинул поводья своего коня Мясникову, вышел из воды и, накинув мундир и брюки прямо на мокрое исподнее, подошел к Саше, дыша прохладой:
— Что-то случилось, мадемуазель Пешкова?
— Госпожа Снипперс видела нас вчера на заливе, — со вздохом призналась Александра, — сегодня она пыталась меня шантажировать. Угрожала, что расскажет ее светлости о том, что я в обнаженном виде обнималась с мужчиной.
Медведев пристально посмотрел на девушку, должно быть, удивляясь ее спокойствию.
— Герцогиня может и не поверить словам этой дамы, — продолжила Саша, продолжая потирать гудящий висок, — но у госпожи Снипперс такие устремления и характер, что я уверена — она уже сегодня начнет распускать слухи и сплетни обо мне, и такие, что ее светлости трудно будет их проигнорировать.
Прапорщик стоял молча, покачиваясь с пятки на носок. Лицо оставалось невозмутимым, мундир прекрасно облегал широкие плечи, и только отсутствие шейного платка выдавало его небрежное отношение к форме в данный момент.
— Понимаю, что вам не хочется ввязываться в женские дрязги, но в данной ситуации может пострадать и ваше имя, — продолжила Саша весьма вежливым тоном, хотя больше всего ей хотелось постучать Медведеву по лбу и спросить, как он будет вытаскивать ее из ситуации, в которую сам же и втравил? Ну поплакала бы девица в море, потом привела бы себя в порядок и вернулась «на дачу» вовремя. А так…
Приличных вариантов было немного — объявить о грядущей свадьбе и жениться на Александре. Объявить о грядущей свадьбе и жениться на ком-то другом, оставив «безутешную девицу» вкладывать силы и время в школу. Или идти каяться к Терезии Борисовне и просить удалить из школы источник сплетен. Куда-нибудь подальше. Например — замуж.
Еще раз качнувшись с пятки на носок, Медведев наконец разлепил губы:
— Я понял, мадемуазель Пешкова. Не волнуйтесь, я все улажу. Сегодня же. Пока просто игнорируйте эту даму!
Саша кивнула, вздохнула и двинулась вдоль берега назад к деревеньке. Мужчина сказал, что сделает — пусть делает. Женщина же пока проконтролирует источник слухов. И слегка их поправит!
Глава 2
Стоило Александре скрыться, как прапорщик развернулся и тяжелым шагом двинулся к притихшим офицерам:
— Господа! Я прошу вас вернуться в лагерь и присмотреть за детьми и женщинами. Я вынужден отлучиться по важному делу!
Подчиненные молча козырнули.
Медведев отыскал висящий на ветке шейный платок, тщательно его повязал, вскочил на коня и, забыв про седло, помчался в сторону дачи герцогов Ольденбургских.
Ему предстоял непростой разговор.
Петр Георгиевич Ольденбургский очень любил проводить лето на даче.
Семья приезжала на Каменный остров в мае и уезжала в сентябре-октябре. Дети резвились на лужайках, гости охотно веселились и пили чай в круглой ротонде, украшенной фризом с растительным орнаментом.
Когда Петр Георгиевич только выкупил дачу у князя Долгорукова, ему казалось, что аккуратного квадратного дома в классическом стиле для семьи хватит. Но дети рождались, гости собирались, потом к привычным балам и приемам добавились благотворительные — так что пришлось приглашать архитекторов и расширять дом, пристраивать флигели, добавлять количество комнат, расширять хозяйственные пристройки. Еще бы — благотворительные проекты четы Ольденбургских множились, а вместе с ними возрастала необходимость в гостевых спальнях, способных вместить сорок выпускников училища правоведения, да еще вместе с преподавателями!
Но эти хлопоты приходились на июнь.
В июле, когда начинались дожди, а солнце жарило с особенной силой гости приезжали на купания. Герцогиня устраивала долгие чаепития в беседках и на скамьях у самой воды. К августу поток посетителей редел, поэтому Петр Георгиевич сразу заметил всадника, едущего к даче во весь опор.
Взволновался, подумал, что это императорский курьер, но слишком крупной была фигура, а когда взметнулись собранные в «хвост» темные волосы, герцог с облегчением узнал личного адъютанта для особых поручений, приставленного к герцогине. Кажется Терезия перевела его присматривать за школой благородных девиц? Неужели там что-то случилось?
