Оторва. Книга 6 (СИ) - "Ортензия"

— Что значит «какое»? А я кто? Кончита Вурст?

Мымра раскрыла рот, чтобы ляпнуть какую-нибудь глупость, но в этот момент в палатку проскользнула ещё одна женщина. Вполне миловидная, лет сорока, и в платье, могла голову отдать на отсечение, приобретённом у форцовщиков. А её длинные волосы были собраны вверх в идеальную причёску. В моё время стилисты за такое неплохо бы содрали.

Её я видела впервые, но и она, вероятно, была не из последнего состава, потому как глянула на мымру совершенно недружелюбно.

— Ольга Павловна, что за крики вы устроили? Вас слышно даже за дальними палатками. И почему прерван активный отдых в честь открытия слёта? У нас договор с музыкантами на два вечера: открытие и закрытие слёта. А они говорят, что вы запретили им выступать. Вы можете объяснить причину?

— А вы сами гляньте, Екатерина Тихоновна, — мымра хоть и уменьшила свой голос на пару октав, но визгливость никуда не исчезла, — комсомолка и носит вместо трусов непонятно что. Всё равно что голая. Сейчас отплясывала нечто абсолютно чуждое советскому обществу, так ещё её юбка взлётала вверх. Мало того что совершенно неприлично всё это выглядело, так вы бы глянули, как на это отреагировали комсомольцы. Смотрели на голые ягодицы с явным осуждением. И несмотря на её поступок во время пожара, о котором нам сегодня рассказывали, многие комсомольцы высказались за то, чтобы провести комсомольское собрание и осудить действия Бурундуковой как чуждые нашему обществу.

На счёт «смотрели с осуждением» — это она, конечно, ляпнула с больной головы, а тем более за многих комсомольцев. Кроме Гольдман, никто не будет возбухать, но ей в бикини ходить противопоказано. Для этого нужна красивая попка, а не тощие ягодицы.

Видела я на видео, как порхает юбка: едва заметно, а уж в полумраке, хоть кто-то и направил на меня фонарь во время танца, так это одно мгновение. Лёгкая эротика, и смотрится гораздо симпатичнее, чем в классе, когда какая-нибудь девчонка наклоняется за упавшим мелом. Много кривотолков потом? Да никаких. А если и порхнула юбочка чуть выше, так кроме дискомфорта в штанах и восхищения ничего вызвать не могла. И если бы мымра не заорала в микрофон, как полоумная, так каждый затаил бы воспоминания в себе. Это ведь танец был, а не стриптиз.

Екатерина Тихоновна не перебивала. Молча выслушала монолог англичанки и только тогда задала свой вопрос:

— Вы меня, Ольга Павловна, не услышали? Я спросила, почему вы запретили ансамблю играть?

— Именно из-за этого, — голос мымры снова полез вверх.

Екатерина Тихоновна вытянула губы, причмокнула и, глянув на барышень, сказала:

— Юля, Света, я вас не задерживаю. Мы сами разберёмся, — и, когда девушки поспешили на выход, обратилась к старушке: — а вы, Вера Фёдоровна, тоже так считаете?

Бабулька улыбнулась, не разжимая губ, и слегка ворчливым тоном проговорила:

— Глупо закрывать конюшню, если лошадь уже сбежала. Всё течёт, всё меняется. Женщинам хочется выглядеть красиво не только на людях, и это понятно. А раз подобное бельё продают в Болгарии, значит, его носит половина населения СССР. Но всё же мне кажется, что для шестнадцатилетней молодой особы ещё рано примерять такое и привлекать к себе нежелательные взоры.

— Вот! — тут же поддакнула мымра.

— Ольга Павловна, я вас уже выслушала. Пожалуйста, подождите меня около моей палатки. Нам нужно с вами кое-что обсудить. И не забудьте сказать музыкантам, чтобы продолжили играть, — Екатерина Тихоновна дождалась, когда за англичанкой опустился полог палатки, и, обернувшись к старушке, проговорила: — спасибо, Вера Фёдоровна, а сейчас позвольте мне остаться наедине с этой молодой особой, — и она улыбнулась.

— Конечно, — кивнула старушка, — я и пришла сюда, чтобы эта мымра не сожрала девочку.

И она засеменила к выходу. У меня даже шея вытянулась. И ведь не ослышалась, она её мымрой назвала. Бинго!

— Значит, ты есть та самая Бурундуковая? Уже наслышана. Ну тогда будем знакомиться. Меня зовут Екатерина Тихоновна. Я назначена директором лагеря и ответственной за проведение мероприятий. Всё вокруг подчиняется мне.

Я кивнула. Ну вот, и с главным боссом удосужилась поручкаться. И только непонятно, каким боком вояки? Тоже у неё в подчинении? Решила, что этот вопрос можно и у Каренина уточнить. Только сначала выяснить, что у него со слухом, назвать букой и подуться для острастки.

— И что на тебе? — поинтересовалась Екатерина Тихоновна.

Подумала, тоже захочет посмотреть. Вспомнилось, как мама Люси на подобное отреагировала.

Но она лишь улыбнулась и спросила:

— Бикини?

Кивнула.

— Удобно?

Снова кивнула.

— А что за танец антисоветский? — она рассмеялась.

— Да какой антисоветский, — я тоже улыбнулась, — обычный танец.

— Но всё равно. Представляешь, сколько у мальчишек будет повода обсудить твою попку. Краснеть не будешь? Хотя вижу по твоей хитрой мордашке, что не будешь. Ну, это твоё дело. А с Ольгой Павловной я решу вопрос. Больше она тебя беспокоить не будет. О. Музыка заиграла. Ну, иди танцуй, тебе после всех приключений нужно расслабиться.

И она ласково потрепала меня по щеке, как маленькую собачку. Представила, сколько времени мне ещё быть пацанкой и к моему мнению никто прислушиваться не будет, и надула щёки, с шумом выпуская воздух, вызвав тем самым у Екатерины Тихоновны очередную улыбку.

На выходе из палатки машинально остановилась, потому как проход перекрыла толпа мальчишек и девчонок, в основной массе совершенно незнакомых. В голове мелькнула дурацкая мысль: те самые, кто решил обсудить мою задницу. Но по характерному говору догадалась, что это делегация от прибалтийских республик. Екатерина Тихоновна вышла следом и, заметив, что я встала как вкопанная, улыбнувшись, подтолкнула вперёд.

— Ну чего ты испугалась? Встречай свои спасённые души.

Пока соображала, что ответить, сквозь строй комсомольцев протиснулся Каренин, при виде которого заныло внизу живота. Захотелось кинуться на шею, впиться губами и плевать, что обо мне подумают. Но вместо этого надула губки и демонстративно отвернулась. Зря старалась. От моего созерцания его отвлекла директор лагеря.

— Женя, ты уже вернулся? Вот и чудненько. Присмотри за нашей красавицей, чтобы не обижали. А то уже имеется один прецедент.

Перестала надувать щёки, вычленив главное: он куда-то ездил и потому на помощь прийти физически не мог. Подхватила капитана под локоть и ответила вместо него:

— Спасибо, Екатерина Тихоновна, — и напела слова из песни: — А я люблю военных, красивых, здоровенных.

Вспомнила, что такая группа, как «Комбинация», в это время отсутствовала как вид, и улыбнулась ещё шире.

Не знаю, о чём подумала директор мероприятия, но пальцем мне погрозила, как нашкодившему котёнку, и, свернув за палатку, растворилась в темноте.

Мы хоть и находились в противоположной стороне от помоста, на котором выступали музыканты, но голос Градского звучал очень громко, и я, набрав в лёгкие побольше воздуха, громко закричала:

— Идёмте танцевать, а всё остальное оставим на завтра, когда начнутся будни. И, увидев, что те, до кого я докричалась, радостно закивали, громким шёпотом спросила Каренина, буквально дыша ему в ухо:

— Ты где был? Меня тут едва не сожрали.

— Истомина отвозил в Окунёвку. Он рано утром в Симферополь едет, — и тоже погрозил мне пальцем, — всё из-за тебя. Учудила в Черноморском.

— Я учудила? Да мне в голову прийти не могло, что у вас тут менты отмороженные. На пляж сходила, называется.

— На нудистский.

— А я откуда знала, какой это пляж? — я замолчала, уставившись Каренина в глаза. — Я забыла. Мне в Черноморское нужно попасть.

У капитана едва глаза не вылезли из орбит.

— Ты в своём уме?

— Ага, — подтвердила я. — Фотографии забрать.

— Какие ещё фотографии? Что ты придумала?

— Понимаешь, я здесь, на Атлеше, познакомилась с двумя актёрами, — и я вкратце пересказала события вчерашнего утра.