– Спасибо.
Я сунул деньги в карман.
– Не за что, – ответил Кореец.
Он хитро сощурился и добавил:
– Удачи тебе… Сержант.
* * *
Брюки, пиджак и туфли я приобрёл в универмаге «Московский» – отправился туда в пятницу после занятий в университете. Вася и Колян посоветовали купить одежду на рынке. Заверили, что там мне покупки обошлись бы дешевле. Но идея примерять штаны, стоя на картонке около уличного лотка, меня не вдохновила. Поэтому я пожертвовал дешевизной в угоду комфорту. О чём не пожалел: примерок в универмаге было много, но я всё же подыскал себе вполне приличные вещи. Чёрные брюки выглядели словно пошитыми персонально для меня. Серый пиджак был приемлемого качества. Туфли слегка поскрипывали при ходьбе, но выглядели солидно.
Мой дополненный новой белой рубашкой и Васиным бордовым галстуком наряд первыми оценили в субботу утром Зайцева и Плотникова. Наташа и Ксюша окинули меня взглядами, удивлённо приподняли брови.
– Замечательно выглядишь, Максим! – сказала Наташа. – Ты такой… солидный!
– Ага, настоящий красавчик, – согласилась Ксюша. – Васин галстук на тебе неплохо смотрится.
Похожие комплименты я услышал раз пять, пока мы спускались в общежитии по лестнице. Мичурин разъяснил нашим спутницам, по какой причине я сегодня «так вырядился» (вчера я пересказал своим соседям по комнате ночной разговор с Корейцем).
Не меньше десятка раз мой «солидный» внешний вид похвалили и в университете. В коридоре универа я встретил куратора своей группы. Пожал ему руку. Фёдор Михайлович заявил, что я сегодня выглядел не первокурсником, а «как минимум» аспирантом.
Сокурсники тоже оценили мой внешний вид. Во взглядах парней я опять замел смущение и зависть. Девчонки меня снова заметили: до и во время занятий они то и дело посматривали на меня, кокетливо поправляли причёски.
Перед лекцией по физике Наташа Зайцева спросила:
– Максим, а как же твоя книга?
Она положила передо мной на столешницу чистый лист бумаги и шариковую ручку.
– Что с ней не так? – поинтересовался я.
Нарисовал на листке первую звезду.
Зайцева нахмурила брови и сказала:
– Максим, как ты будешь писать книгу, если… ну, станешь охранником? Бросишь писательство?
Я развёл руками.
– С чего это вдруг? Книгу я обязательно допишу. Не вижу, что мне помешает. График работы в кафе сутки через двое – это не так уж часто. Я сейчас чаще езжу на разгрузку вагонов.
– Не будешь больше работать грузчиком? – удивилась Зайцева.
– Передам своё место в первой бригаде Коляну, – сообщил я. – Если меня возьмут на работу в кафе, разумеется.
Наташа пожала плечами.
Стёкла её очков блеснули.
– Конечно, возьмут, – заявила Зайцева. – Василий сказал: твоей начальницей будет женщина.
Наташа иронично скривила губы.
– Что с того? – сказал я.
– Как это что?
Зайцева улыбнулась.
– Наверняка возьмёт, – заверила она, – когда увидит тебя в этом пиджаке. Точно тебе говорю.
– Надеюсь.
Рядом с первой звездой я нарисовал вторую.
– Максим, это значит, что мы с тобой теперь будем видеться редко, – сказала Зайцева.
– С чего это вдруг?
Я отвлёкся от рисования, взглянул на Наташу.
Зайцева ответила:
– У меня теперь режим. Каждый день после занятий я сразу же усаживаюсь за компьютер. Как ты и говорил. Работаю, пока девчонки гуляют. Ночью работать не получится: гремлю клавиатурой, мешаю соседкам спать.
Наташа покачала головой.
– Поэтому в общежитии мы вряд ли друг с другом пообщаемся, – сказала она. – Я допоздна работаю. Ты вечером уезжаешь в эту свою «Ноту». Увидимся только в универе. Да и то не каждый день. Если тебя возьмут на работу.
Зайцева печально вздохнула.
Я улыбнулся и сообщил:
– Люди обычно так и живут, когда занимаются делом. Потому и ценят общение друг с другом: этого общения не так много. Но я ведь никуда не исчезну. Разве не так? Ты знаешь, где и когда меня сможешь найти.
– Знаю, – ответила Наташа. – Но всё равно: грустно. Уже привыкла, что ты каждый день рядом.
Она сощурилась, пристально посмотрела мне в глаза и сказала:
– Максим, но я всё равно буду читать твою книгу. И исправлять ошибки. Не сомневайся. А тебе принесу свои главы… когда текста там станет немного побольше. Посмотришь на них? Потом… через недельку… или через две.
– Разумеется, посмотрю, – пообещал я. – Сколько ты вчера написала?
Зайцева дёрнула плечом, чуть приподняла подбородок.
– Не скажу, – ответила она. – Но… больше шести тысяч знаков.
На Наташиных щеках появились ямочки.
– Молодец, – сказал я. – Так и продолжай.
Наташа кивнула и сообщила:
– Я теперь просто работаю над каждой главой по отдельности. Не сочиняю сразу всю книгу, как ты и сказал. Пишу по одному слову за раз – прямо как Стивен Кинг.
* * *
После занятий я не отправился с Наташей в общежитие – пересел в метро с Кольцевой ветки на серую, доехал до станции «Отрадное». Кореец говорил, что кафе я отыщу без труда: оно находилось рядом с кинотеатром «Байконур». Я признал справедливость его слов, едва только выбрался из метро на поверхность. Сразу же увидел и кинотеатр, и яркую цветную вывеску над входом в стоявшее слева от него здание. На вывеске красовалось имя нынешней хозяйки кафе: «Виктория». В сравнении с громадиной кинотеатра здание кафе выглядело маленьким. Оно прижималось к ведущим в кинотеатр широким ступеням, словно было частью архитектурного ансамбля.
Я свернул на мощённую квадратными тротуарными плитами площадь. Взял курс на вывеску кафе, словно на свет маяка. Издали оглядел большие ростовые окна с вертикальными жалюзи. Увидел стоявший около настежь распахнутой двери рекламный штендер. Надписи на штендере обещали посетителям кафе «вкусную» пиццу и «ароматный» кафе. Рядом с входом в кафе прогуливались будто бы заинтересовавшиеся рекламными обещаниями голуби. Они вытягивали шеи, заглядывали вглубь заведения. Прогуливались голуби и рядом с выстроившимися на площади около кинотеатра ларьками. Около киоска с надписью «Куры‑гриль» дремал серый пёс.
При виде меня пёс лениво приподнял голову и зевнул – продемонстрировал жёлтые зубы. Его зубы впечатлили голубей. Те пугливо взлетели, пару секунд покружили у меня над головой, приземлились на крышу кафе. Они будто бы заняли место в зрительном зале. Голуби наблюдали за моим приближением, подбадривали меня своим курлыканьем. Солнечный свет превратил окна кафе в большие зеркала. Я увидел в окне своё отражение: молодой мужчина в сером пиджаке и в чёрных брюках с бордовой полосой‑галстуком на груди. Отметил: в пиджаке мои плечи выглядели шире, а каблуки туфлей добавили моему и без того немаленькому росту пару сантиметров.
Сместил взгляд за закреплённое на окне около двери расписание работы кафе: «Ежедневно с 11−00 до 24−00»
Пробормотал:
– Что ж. В общепите я ещё не работал. Надеюсь, что это будет продуктивно и интересно.
Конец второй книги
