– С самой княжной, Гончаров! – Арам Мкртчян хлопнул меня по спине так, что сбил дыхание и я закашлялся. – Я бы на твоем месте от одного ее взгляда язык проглотил. А ты еще и вел!
Ну да, конечно! Я в этом танце вел как слепая хромая старушка на пешеходном переходе. И только такой профан, как Арам, мог этого не заметить.
Рядом бесшумно возник распорядитель:
– Лауреаты, за мной. Пресс‑конференция, малый зал.
В соседнем помещении уже поставили длинный стол с шестью табличками, а напротив теснились журналисты, так что заняты оказались даже проходы. Снимать нас начали еще в дверях. Перед первым рядом лежали диктофоны.
Сначала все шло мирно. Лазареву спросили о планах, Осокина – куда он подает документы, а Ланскую – каково быть третьей в стране.
– Нормально, – с улыбкой ответила Нина. – Даже приятно.
Про мои десять баллов Большого жюри тоже спросили, и я рассказал про бром, которого не оказалось в ответе, чем усыпил всех журналистов. Про бром они слушать не хотели.
А потом поднялся столичный репортер с бородкой из «Московской правды» и с ехидцей в голосе поинтересовался:
– Роман, на церемонии прозвучало, что вы выиграли у Бориса Долгорукова пятьсот рублей в теннис. Вся страна слышала. Скажите, лауреату главной премии государя пристало играть на деньги?
Стало тихо. Безупречно спокойный Костя Вяземский сидел через два места от меня, и вот тут у меня в голове наконец все сложилось.
Слова у чаши говорились не государю. Он мог отмахнуться и отмахнулся, а Костя метил в микрофон, и теперь эта история заживет своей жизнью, как слух про сломанную ракетку, которую никто не ломал, только уже на всю страну. А урок протокола… «Считай, что я это не для тебя делал, а для порядка». Вот для какого порядка, Костя. Красиво. Только хреново, что крепок я задним умом.
Я наклонился к микрофону.
– Мы сыграли всего один гейм, и ставку предложил не я. А деньги…
И тут я мысленно поблагодарил Корнеева, настоявшего на том, чтобы я сохранил квитанцию. Бумажка лежала во внутреннем кармане, потому что перед сбором, перекладывая вещи, я зачем‑то забрал ее с собой. Теперь стало понятно зачем. Я достал квитанцию и поднял ее над столом.
– Деньги сегодня утром ушли почтовым переводом в детский дом номер шесть города Новосибирска. Вот квитанция. Могу показать поближе, если нужно.
Защелкали вспышки.
– Поближе не надо, мы вам верим! – крикнули из задних рядов, и там засмеялись.
– Нашел что спросить! – возмутилась какая‑то молодая журналистка. – Тебе, Ландышев, лишь бы в чужом грязном белье покопаться!
– А что я? Вопрос был законный… – пробормотал бородатый репортер и сел.
Дальше спрашивали уже про планы на поступление, а я еще раз мысленно поблагодарил Корнеева. Он оказался прав: такие бумажки и правда находить приятно.
На Костю я не смотрел, незачем, ведь я и так знал, что лицо у него не дрогнуло. Ход он сегодня сделал и промахнулся, а значит, будет следующий. Я такой типаж знаю, Вяземский уязвлен и будет мстить, пока не добьется своего. Впрочем, его почерк я, кажется, читать научился.
Обратно в фойе нас вернули к разгару танцев. Оркестр играл что‑то быстрое, Мишка Гридин отплясывал с Аней Лемешко, Оксана с Гришей выбивали каблуками станичную, Дима Ковальчук с Марком Соболевским отдувались у стола, и даже Корнеев с лимонадом в руке оживленно доказывал что‑то уполномоченному ярославцев.
А я наконец дошел до своей колонны.
За ней было полутемно и пахло пылью. В двух шагах танцевали и смеялись, а я в темном углу развернул окно, висевшее передо мной с самого театра.
Официальная церемония награждения завершена. Доступ открыт.
Награда за персональное задание «Первое место».
Уровень обслуживания повышен.
Лимит доверия: 3.
Открыт раздел «Стратегия».
Сведения уровня: состав стартового взноса – доступен по запросу.
Лимит доверия три. Раньше было два. По меркам системы почти широкий жест.
Первым я полез в раздел «Стратегия», и он развернулся в два коротких поля:
Назначенная цель: максимально доступное положение пользователя в общественной иерархии.
Ближайший рубеж: первая формальная власть над другими людьми.
Вот, значит, что ей нужно. Не химия, не баллы и не премии – мое положение в обществе. Система два месяца гоняла меня по экзаменам и рейтингам, а теперь показала, куда ведет эта лестница.
Выходит, и все ее мерзкие предложения были не проверкой нравственности. Она просто нащупывала, какую цену я соглашусь платить за следующую ступень.
«Над какими людьми нужна власть?» – спросил я.
Содержание очередного задания раскрывается в момент выдачи.
Знакомая песня… То есть власть надо мной она уже оформила договором, а вот кем распоряжаться мне – узнаю в порядке очереди. Вот же зараза.
Оставался последний пункт. «Состав стартового взноса», – мысленно произнес я и почувствовал, как вспотела спина. Седьмое июня. Тот самый день, та самая операция, о которой она отказывалась говорить с самого начала.
Стартовый взнос. Акт от 07.06.2003.
Списано: фрагмент долговременной памяти.
Объект раскрытию не подлежит (условия обслуживания).
Основание: выбор «Продолжить жизнь – Да» (п. 1.1 условий обслуживания).
Музыка за колонной играла как ни в чем не бывало.
Фрагмент памяти. Система забрала его в первый же день вместе с моим «да», а я потом целое лето жил и не знал.
«Что за фрагмент?» – спросил я.
Объект раскрытию не подлежит.
«Большой?»
Объект раскрытию не подлежит.
Я перебирал свою жизнь. Мать, отец, Тася – на месте, это здешнее. Школа, институт, работа. Женился, развелся, мотался по командировкам, жил один. Все сходилось, нигде не жало. В том и состоял ужас: если из дома вынесли вещь, о которой ты не знал, пропажи не заметишь никогда. Ни пустой полки, ни следа на пыли.
Окно свернулось в строку и погасло, посчитав разговор оконченным. А я стоял за колонной, в двух шагах от музыки, и не понимал, что мне с этим знанием делать.
Что же ты у меня забрала такого, что я даже не хватился?
Дорогие читатели, немного порефлексирую здесь, чтобы увидели все, а не только те, кто общается в комментариях, в которых всю книгу уже разобрали по косточкам и единогласно практически решили, что она получилась провальная.
Основные претензии: сюжет не движется, бытовуха заела, динамики ноль, РеалРПГ плохо качает героя, монархия и аристократы нелепы, и подтверждение глупое, и награды маленькие. Тем не менее, большое спасибо, что указываете мне на недостатки. Это лучше, чем равнодушие, хотя, чего скрывать, все это немного обескураживает. Поэтому я хочу пока притормозить и обдумать все, что требует переписывания во второй книге.
На некоторые вопросы все же ответил в блоге, там подробнее. Спасибо, что несмотря на все эти недостатки продолжаете читать книгу.
Глава 20
Девятый вагон
Автобусы вернули нас в студгородок глубокой ночью, и спать уже не ложился, по‑моему, никто.
Во дворе между корпусами было не протолкнуться. На скамейках сидели по десять человек, у входа в третий корпус кто‑то растянул гирлянду из флажков, оставшихся от открытия, в распахнутых окнах пятого этажа орали сразу два приемника на разных станциях, а перекрывал все это парень с гитарой у дальнего подъезда. Подтверждение закончилось. Тысяча человек, которые пять дней ходили по линейке, разом выдохнули.
