Тем временем дверь ванной открылась, и вышла Носик в длинной футболке и спортивных штанах, с мокрыми волосами, собранными в хвост. Косметику она не смыла.
– Я все, – сказала она и села на свою кровать, на самый краешек.
Я взял свое полотенце и скрылся в ванной.
Вода была горячей, и я стоял под душем дольше, чем нужно. Смывал усталость, перелет, последние дни. Смывал Казань, суд, разрыв с Дианой, гопников у подъезда. Смывал все, что налипло.
Когда вышел, Носик сидела на кровати и нервно потирала руки.
– Сергей, – сказала она тихо, – спасибо, что уговорил и взял меня с собой. И за этот номер.
– Не за что. – Я сел на свою кровать, вытирая полотенцем волосы. – Завтра тяжелый день. Надо выспаться.
Она смотрела на меня, и я видел, как она кусает губу, как пальцы теребят край одеяла.
– Холодно что-то. В смысле… в номере.
Система услужливо выдала:
Сканирование завершено.
Объект: Носик Марина Владиславовна, 30 лет.
Доминирующие состояния:
– Неуверенность (71%).
– Волнение (67%).
– Влечение (54%).
Дополнительные маркеры:
– Учащенное дыхание.
– Расширенные зрачки.
– Повышенный уровень окситоцина.
Я понял намек. Было бы сложно не понять.
И встал.
Носик напряглась, ее дыхание участилось.
Я открыл шкаф, достал дополнительное одеяло и положил ей на кровать.
– Вот. Согреешься.
Наши глаза встретились, и я смотрел на нее спокойно, без насмешки, но и без приглашения. Она покраснела и отвела взгляд.
– Спасибо, – прошептала Марина.
Я выключил верхний свет, оставив только лампу на тумбочке.
Не стал пользоваться ситуацией не потому, что девушка мне не нравилась. Нравилась. Умная, симпатичная, смелая: не каждая рванет в Москву поступать в аспирантуру, толком не зная города.
Но я только что порвал с Дианой и прилетел к дочери, которая не знает, что отец жив. У меня полтора года жизни по прогнозам Системы и миллион нерешенных проблем.
И главное: Носик заслуживала лучшего, чем стать утешением на одну ночь. Это было бы нечестно по отношению к ней и к себе.
Я лег, натянул одеяло до подбородка и уставился в потолок.
– Сергей, – позвала она из темноты.
– М?
– А ты в Москве раньше… кого-то знал?
Я помолчал, прежде чем ответить.
– Давно. В другой жизни.
Она хотела спросить еще что-то, слышно было, как набрала воздуха, но я повернулся к стене, и она промолчала. А вскоре я услышал сопение.
Завтра я пойду в Научно-исследовательский институт хирургии, подам документы и буду разбираться с требованиями ВАК, решать проблемы.
И завтра, может, увижу Марусю.
За окном шумела ночная Москва: далекий гул машин, чей-то смех во дворе, хлопнувшая дверь подъезда.
Я закрыл глаза.
И уснул.
Глава 5
Проснулся я от тихого, но отчетливого всхлипа.
Несколько секунд лежал неподвижно, тщетно пытаясь сообразить, где нахожусь. Узкая кровать, чьи-то приглушенные гортанные голоса за дверью, топот в коридоре, тусклый свет из окна… Ага, хостел в Москве, точно.
Тихая, мать ее, гавань.
Всхлип повторился. Я повернул голову и увидел Марину.
Она лежала на своей кровати, свернувшись в тугой клубок под двумя тонкими одеялами, и тряслась. Не сразу я понял, что она не плачет, а мерзнет. Зубы ее мелко-мелко стучали, плечи подрагивали, а из-под одеяла торчали босые ступни, которые она поджимала, пытаясь согреть.
Батарея под ее окном была едва теплой – я это еще вчера заметил, когда выбирал кровать у стены, где вообще батареи не было. Я-то ладно, у меня жировая прослойка как тулуп работает, а вот Марина… Ночью температура явно упала, и девушка, судя по всему, промерзла до костей, но так и не решилась ни разбудить меня, ни взять второе запасное одеяло из шкафа, которое мне так и не пригодилось. А Носик-то, похоже, гордая. Или стеснительная. Или и то и другое.
Я тихо встал, взял свое нагретое одеяло и осторожно накрыл Марину. Она вздрогнула и приоткрыла глаза.
– С-сергей?..
– Спи. Рано еще.
– Мне… н-не холодно… – пробормотала она и тут же плотнее закуталась, выдавая себя с головой.
– Конечно, не холодно. Спи.
Она хотела что-то сказать, но я уже отвернулся и направился в ванную. Пусть согреется и доспит – времени достаточно. Даже шести еще нет.
Вода в душе была едва теплой, но я все равно простоял под ней минут десять. Когда вышел, обмотанный полотенцем, Марина уже не спала.
Она сидела на кровати, закутанная в три одеяла, и смотрела на меня. Точнее, смотрела на мое отражение в зеркале шкафа-купе напротив ее кровати – видимо, не ожидала, что я выйду так быстро. Или в таком виде.
Ее щеки мгновенно залились густой краской, и она уткнулась взглядом в телефон с таким вниманием, будто там решалась судьба мира. Или шла онлайн-трансляция второго пришествия.
Я мысленно чертыхнулся. Номер крошечный, ванная одна, деться некуда. Молча прошел к своей кровати, взял приготовленную одежду и снова скрылся за дверью.
Когда вышел уже одетым, Марина все еще сидела в той же позе, только теперь телефон лежал экраном вниз, а она сосредоточенно разглядывала стену.
– Извини, – сказала она, не поворачивая головы.
– За что?
– Ну… – Она еще больше покраснела и махнула рукой в сторону зеркала. – За это.
– Марин, ты же врач. Неужели голого мужика не видела? Тем более все стратегические места были закрыты.
Она открыла рот, закрыла, снова открыла.
– Видела. Но не… – Осеклась и покраснела еще гуще, хотя, казалось бы, куда уж больше. – Не тебя.
Повисла неловкая тишина, и я, решив не развивать тему, приказал:
– Иди в душ. Нам еще позавтракать нужно успеть.
Она кивнула и прошмыгнула в ванную, прижимая к груди скомканную одежду. Дверь за ней закрылась, щелкнул замок.
Пока Марина плескалась в душе, я проверил телефон. Новых сообщений не было, если не считать рекламы от мобильного оператора. Танюха, видимо, еще спала, Валера пока не научился писать, а остальным я был не настолько интересен, чтобы беспокоить в такую рань.
Что удивительно, уже который день молчала Алиса Олеговна, которая так рьяно уговаривала меня сходить с ней на вечеринку назло бывшему. Но сам ей я не писал, ну его на фиг, ни к чему будоражить зверя. Не пишет – и слава богу. И так у меня аншлаг, блин.
Словно в подтверждение моих мыслей из ванной вышла Марина – умытая, причесанная, в джинсах и свитере, с ярким румянцем на щеках. То ли следы смущения еще не до конца сошли с ее лица, то ли оно вспыхнуло снова. Тем не менее она явно справилась с собой.
– Готова? – спросил я.
– Почти. Дай мне минуту.
Она собрала волосы в хвост, проверила сумку, три раза убедилась, что папка с документами на месте, охнула, метнулась в ванную, потом зачем-то полезла под кровать. Типичное поведение человека, который боится забыть что-то важное и поэтому по триста раз перепроверяет очевидное.
Завтрак в хостеле «Тихая гавань» оказался ровно таким, как я ожидал: функциональным, но не более. Небольшой зал со столами, пластиковые стулья, кофемашина с растворимым кофе, электрочайник, микроволновка. На стойке выстроились пакеты с овсянкой быстрого приготовления, нарезанный хлеб, мини-йогурты, порционное масло в фольге и джем в маленьких пластиковых контейнерах. Отдельно стояла тарелка с вареными яйцами, порезанные заветренные лепестки помидор и миска с сосисками, которые выглядели так, будто пережили уже не одно утро.
Мы взяли по тарелке. Я по привычке изучил состав йогурта на этикетке – признаться, Система (вернее, угроза скорой смерти) приучила относиться к еде как к топливу и строительному материалу, а не как к удовольствию, и теперь я автоматически высчитывал калории и искал скрытые сахара, чем в той жизни не страдал.
Марина положила себе овсянку и одно яйцо, посмотрела на это богатство без энтузиазма, но жаловаться не стала.
