Золотко партии (СИ) - Номен Квинтус

— Вася, у меня по этому поводу идея появилась, объясняющая в том числе и причину, по которой скрипки на рынке появляться будут, но маленькими партиями. Скажем, я скрипки делаю для конкретных девочек в своем ансамбле, а когда дети подрастают и из ансамбля уходят, я их другим детям уже не передаю…

— Ты всегда придумывала всякие глупости, из которых выходили вещь довольно забавные и приятные. Я подумаю над этим, и на первый взгляд мне твое предложение нравится — но все же его нужно хорошо просчитать. У тебя сколько за сезон скрипачей из ансамбля уходит?

— Вот сколько посчитаешь, столько и уйдут: на самом деле у меня мало кто из детей больше двух-трех месяцев удерживается — ведь работа музыкантом очень трудна и утомительна. Просто никто еще про это не догадывается, так что…

— Спасибо, пекенья… действительно, я как-то не сообразил, хотя сам видел, что дети у тебя на каждом концерте чаще всего новые. Но так быстро обучить новых… ты и на самом деле гениальный педагог. Ну а я, так и быть, потружусь для своей гениальной племянницы, чтобы она с голоду не померла. Завтра концерт у тебя во сколько начинается? Я насчет, когда мне билет в США покупать: на вечер или уже на послезавтра.

— Концерт? Вроде начинать будем в час дня… и он минимум на три часа растянется.

В воскресенье пришлось вставать рано (с учетом «поздних посиделок»), в самом начале десятого. Но организм молодой, парочка чашечек кофе — и он взбодрился (а про размер чашечек я ничего не говорила, правда у обслуги в гостинице этот размер вызвал восхищение «могучими организмами русских женщин»). А официантке, которая выразила мне свое «восхищение», я сказала, что родилась и выросла в Аргентине, и мне такой завтрак привычен — а соседки из Бразилии нас вообще считают по этой части слабаками, так что, надеюсь, слухи насчет «бессонной ночи» не расползутся. Но официантка вдобавок оказалась еще и ирландкой, заботливо принесшей мне вчерашнюю Дублинскую газету — с просьбой поставить автограф на заметке (на первой полосе!), в которой меня скромно называли не по имени, а просто Bandia ceoil na hÉireann — то есть богиней ирландской музыки. Ну или Ирландской богиней музыки, что, впрочем, практически одно и то же. А вот в британской прессе меня обозвали скромнее: просто «Goddess of dance», без указания национальности, или вообще «mistress of the dance», даже с маленькой буквы. Я из-за такого пренебреженья обидеться решила, но просто не успела: работы было еще много, а время концерта как-то слишком быстро приближалось. Впрочем, там я уже ни петь, ни плясать не собиралась, так что спокойно отправилась в Гайд-парк и занялась делом.

И концерт (на этот раз, как было заранее объявлено, это был просто музыкальный концерт) прошел, на мой неискушенный взгляд, неплохо: дети прекрасно все намеченное отыграли, зрители были довольны… А когда время уже подошло к концу, вся смычковая группа просто встала и ушла за кулисы. Но остальные дети остались, хотя половина из них тоже свои инструменты отложили и, поочередно заходя за кулисы, возвращались уже с инструментами другими. В основном с электрогитарами. И когда заинтригованная публика замерла и на площадке воцарилась тишина, прозвучали вступительные такты: Катя слегка ударила по тарелкам, Людочка нажала на клавиши электрооргана. Все того же «Вокс-Континентала», но с некоторыми моими «доработками»: ребята из Фрязино мне кое-какие микросхемы на заказ изготовить успели, да и на приборном производстве девочки тоже мои просьбы без внимания не оставили. Но микросхемы — это так, мелочь, а вот когда рабочие сцены подняли (еще для ирландского шоу приготовленные) все «ступеньки», среди публики начал подниматься легкий шум, потому что ушедшие за кулисы девочки-скрипачки теперь сидели за двадцатью четырьмя ударными установками — а тут еще и духовая группа вступила. А когда лифты подняли «ступеньки» до конца и сидящие за барабанами девочки дружно по ним стукнули…

Я постаралась повторить изобразить Final Countdown в виде микса сыгранного на ВДНХ во время рок-моба с симфоническим исполнением этой же песни Белорусским президентским оркестром — и попытка удалась на славу. Да и песня для завершения концерта тоже оказалась, на мой взгляд, исключительно подходящей…

На «бис» мы уже ничего не играли, и так концерт продлился почти три часа. Так что в шесть фрязинские монтажники разобрали экраны (мне их Лондонская мэрия предложила им продать за какие-то гроши — ну не представляли тамошние чиновники, что мне эти два экрана обошлись в четыре с лишним миллиона полновесных советских рубликов), мы все упаковали, в восемь уже все погрузили в самолеты (в Гатвике, «Ан» в Хитроу просто не пустили из-за шума)… то есть в восемь грузить начали. Но дети дожидаться окончания погрузки не стали и в восемь уже улетели — а я осталась, поскольку боялась, что с экранами что-то случится. То есть мне на четыре миллиона и плевать бы было — но вот синий светодиод… очень мне не хотелось, чтобы хоть один врагу достался.

Так что вылетела я (вместе с фрязинцами) уже «утром в понедельник», где-то во втором часу. А расслабилась я только когда самолет плюхнулся на полосу в Щелково уже на рассвете. Совсем расслабилась: я даже не помнила, как и кто меня до дому довез. Хорошо, что по понедельникам у меня уроков не было, так что я в таком расслабленном состоянии до пяти вечера и продрыхла. Не совсем все же продрыхла, пару часов я провалялась в какой-то полудреме, мысленно анализируя прошедшие события и пришла к не самому радостному выводу: я ведь на самом деле рассвирепела, когда хулиганы на девочек напали и полностью «взяв управление на себя», я с помощью девочек целенаправленно им руки ломала. По счастью, происходящее в этом режиме «управляемые» не запоминали, и очень мне повезло, что лондонские полицейские вопрос о «нанесении увечий» предпочли замять.

Еще я разок мысленно прошлась по «Кошкам», и пришла к выводу, что Жанну зря на роль Гризабеллы поставила, она все исполнила совершенно иначе, чем Элейн Пейдж. Не хуже, а именно иначе, и лично мне это понравилось не очень. Но Жанне в училище уже многое дали, у нее теперь и своя манера исполнения появилась, и голос именно свой сформировался. И пела она, объективно рассуждая, очень хорошо, но вот эта роль оказалась просто не ее… Но, думаю, те, кто захочет купить лицензию на шоу, найдут подходящую исполнительницу, ту же Пейдж, например. И я, пожалуй, смогу их на эту мысль навести… то есть точно наведу.

И тут уже я окончательно успокоилась, а проснувшись, позавтракала (или поужинала, тут уже непонятно было), включила телевизор новости посмотреть. Посмотрела, узнала, что советский МИД выразил большую благодарность британской полиции за то, что они девочек защитили от группы хулиганов, теперь уже именно поужинала и снова завалилась спать: нервная неделька выдалась, мозгам глубокий сон требовался для восстановления. А во вторник проснулась уже свеженькая, как огурчик. И отправилась на работу…

Ага, сходила на работу: мне что, теперь вообще все зарубежные гастроли отменять? На уроках дети, а на переменах коллеги только и спрашивали, что я там за границей видела и правда ли, что мне пришлось вместо искалеченной Кати самой танцевать. Ага, «искалеченная» в школу пришла, по виду от живой неотличимая, но у нее спросить — так язык отсохнет, а вот меня терзать… Так что когда уроки закончились, я на все плюнула и пошла… на приборное производство: остались у меня кое-какие недоделанные там дела. Но так как я пошла туда сразу после школы, то сначала зашла в столовую на первой территории, небольшую, но довольно уютную, в которой и готовили крайне неплохо. Впрочем, на предприятии все столовые были хорошими, а эта — она просто была самой, что ли, тихой: тут все же цены немного повыше были и рабочие в нее практически не ходили, а инженеры — у них привычки переорать шум станков не было, так что даже и разговаривали они, другим людям не мешая.

Но вот разговор сидящих за соседним столиком я случайно все же расслышала, точнее, сначала я именно случайно ухватила пару «ключевых слов», а затем уже специально прислушалась. И поняла, что эти двое работали в КИСе, а в «столовую для начальства» зашли, чтобы «отпраздновать конец одной работы». И они на самом деле радовались тому, что очередную работу они закончили даже досрочно — но чучелкина память мне немедленно «показала» результат этой досрочности. Очень красочно показала, так что до приборного производства я просто не дошла…