– Из-за возможных утечек. Мы стараемся показать через депеши, что у нас ничего не получается. Это игра такая. Там бумаги все с признаком особым идут, чтобы кто надо – понимал. На практике же их можно ввести в бой за пару месяцев.
– Так, может, ещё парочку построить?
– Всё не так просто, – покачал Лев головой.
– Это ты мне говоришь? – хохотнул братец. – Я тебя не узнаю́.
– Перегон корпусов от Севастопольской верфи до Воронежа проходил в полной загрузке для оценки устойчивости и мореходности. И результат разочаровал. Сильно. В хорошую погоду они смогут удивить, а в плохую – если не утонут сами, уже хлеб.
– Это верно для всех кораблей.
– Увы, не до такой степени. Так или иначе, Лазарев не хочет больше таких малюток. Он признал, что был неправ, когда уменьшал проекты. Но строить новые большие корпуса уже некогда.
– Странно.
– Се ля ви, – развёл руками Лев. – Лазарев и сам не рад.
– Очень странно. Я перед отъездом видел его в Анапе. Он выглядел весьма довольным жизнью и терзал судостроителей на нашей верфи с таким видом, будто что-то задумал.
– Так и есть. Только задумал не он, а мы, – улыбнулся Лев Николаевич.
– Это как-то связано с испытаниями? – кивнул Николай в сторону окна, где опять бахнуло.
– Именно, братец. Именно. Понимаешь, восьмидюймовая пушка на высоком лафете не влезает на артиллерийскую палубу. А без него слишком сильно расшатывает крепления. Потому Михаил Петрович заказал шестидюймовые пушки, полностью аналогичные «восьмёркам».
– Чтобы перевооружить линейные корабли?
– Да. По общей задумке, мы готовимся к зимней перестройке всех линейных кораблей Черноморского флота в этот сезон или следующий. Как пойдёт. Как первого, так и второго класса. С них надо срезать все лишние палубы, кроме нижней. Поставить паровую машину. И эти новые нарезные пушки.
– А броню?
– Едва ли это возможно. Под модернизацию идёт три линейных корабля первого ранга и одиннадцать второго. На любой из них брони нужно больше, чем на оба моих броненосца, вместе взятых. А мы и для них только-только завершили её изготавливать.
– Плохо.
– Нормально, – отмахнулся Лев Николаевич. – Куда полезнее сделать тимберовку тем кораблям, которым надо почистить днища от обрастания. Я поставил уже два десятка паровых машин для организации лесопилок по роспуску кебрачо на доски.
– На обшивку?
– Точно так. Выше ватерлинии всем её менять будем. И с этим-то большой вопрос – как управиться. Сделать-то надо всё максимально синхронно. Потому и на нашу верфь в Анапе заезжал. И в Одессе верфи инспектировал. А я пока пушки готовлю, паровые машины с котлами да прочие механизмы. Помпы те же для откачки течи и организации тушения пожаров.
– А… хм… интересно.
– Большое дело задумали.
– А Балтика?
– Если успеем – ей займёмся. Но главное сейчас – в едином месте в единое время оказаться сильнее противника.
– Если вы срезаете верхние палубы, то, может, восьмидюймовые ставить на высоком лафете? Место-то будет.
– У высокого лафета есть другая беда – он плох при качке. Лазарев решил, что лучше шесть дюймов и заряд поменьше, зато на обычном лафете.
– На борт где-то по пятнадцать-двадцать орудий, – медленно произнёс Николай Николаевич. – Считай, тяжёлый фрегат о сорока четырёх пушках. Всего их четырнадцать вымпелов. Это же…
– Шестьсот шестнадцать пушек. Но нет.
– А как?
– Будет центральная батарея из нескольких нарезных пушек. Их будут перекатывать с борта на борт по необходимости. Остальные – 30-фунтовки.
– Ну это для начала. А потом?
– Как пойдёт. Но полностью выставлять батареи по оба борта не планируется. Иначе до Балтики вообще не доберёмся никогда. А там ещё четыре корабля первого ранга и двадцать восемь второго.
– М-да… Это только силовых установок сколько потребуется?
– Почти полсотни. И не забывай – там ещё фрегаты есть. Им тоже бы паровые машины пригодились и нормальные пушки. Я завален заказами так, что им конца-края нет. Одних шестидюймовых нарезных пушек в конечном счёте нужно изготовить сильно за тысячу.
– Бронировать вы совсем ничего не будете?
– Прокатный стан нужно запускать нормальный. Не до него. Да и лишнее это. Пока, во всяком случае. Тут с пушками да паровыми машинами разобраться бы.
Снова жахнуло.
В этот раз погромче. И сильно так.
– О! – жизнерадостно воскликнул граф.
Встал. Вышел во двор и крикнул:
– Какая?
– Четыре дюйма! На две тысячи пятьсот семьдесят втором выстреле, – отозвался командир команды испытателей, выходя из-за бруствера. В то время как его бойцы спешно сматывали провод электрического детонатора…
Глава 8
1851, август, 19. Санкт-Петербург
– Ваше Императорское величество, – возмущённым тоном говорил турецкий посол. – Ваши подданные занимаются контрабандой и нападают на должностных лиц моей державы!
– И кто же это посмел сделать? – равнодушно спросил Николай Павлович.
– Лев Николаевич Толстой!
– Вы серьёзно?
– Да! Его люди выбросили за борт нашу досмотровую команду и спешно ретировались. Мы сутки их преследовали.
– Погодите, – встрял граф Орлов. – Это не тот случай, когда подданные султана захотели незаконно арестовать транзитный груз, которые везли из Новороссийска в Мексику?
– Незаконно?! – взвился посол. – Они были в своём праве!
– Да, незаконно, – с нажимом произнёс министр иностранных дел. – Есть установленные процедуры, а вы их нарушили. К тому же эта досмотровая партия ваша состояла из сотни головорезов, что явный перебор. Они забрались на борт и попытались арестовать команду. До осмотра. До!
– Они были в своём праве!
– Каким правом вы оправдываете попытку захвата товаров и людей иностранной державы? Мы ведь не воюем, чтобы действовали обычаи призовые. То, что учинили ваши люди, – обычное пиратство.
– Какое пиратство?! Простой досмотр! Корабль декларировал один груз, а нам сообщили, что вёз другой – куда более дорогой. Потому мы и направили усиленную команду.
– И кто вам сообщил этот вздор? – сухо спросил император.
– Это неважно.
– Важно. Вы совершили нападение на судно Российской Империи с целью ограбления. А теперь заявляете протест. Это наглость высшей пробы, – холодно процедил Николай Павлович. – С сего момента я объявляю вас персоной нон грата и предписываю в течение трёх суток покинуть территорию моей державы. Как хотите, куда хотите. В случае если вы не сделаете этого, вас арестуют. Вы всё поняли?
– Да, – гордо вскинув подбородок, произнёс представитель Османской империи.
– И я очень хотел бы увидеть объяснения от султана вместе с извинениями, а также наказание участников пиратского нападения.
– Досмотра!
– Пиратского досмотра, – хохотнув, добавил Орлов. – Как это ни называй, суть остаётся прежней. Вы хотели ограбить наш корабль. И кто-то за это должен ответить. А это вам, – произнёс он, протянув заранее заготовленную грамоту.
Посол ведь ломился на приём уже добрую неделю, и в канцелярии отлично знали – для чего. Вот и оформили. Загодя. И даже в газеты колонки подготовили, описывая эту историю в формате совершенно отчаянного хамства и варварства.
Посол вышел из кабинета.
Быстрым шагом прошёл по дворцу и, добравшись до своей кареты, направился во французское посольство. Потом в английское. Требовалось договориться об эвакуации и отчитаться. Ну а потом к себе, дабы собрать вещи. Тут-то его и накрыли.
Зайти зашёл, а выйти не может.
Жандармы и полиция окрестный квартал оцепили, заявив, что обнаружен очаг прилипчивой болезни и всех, кто внутри, сажают на недельный карантин.
Ну а что?
Обменный фонд сам себя не образует. Тем более что посол России в Турции продолжал сидеть в тюрьме по совершенно надуманным обвинениям. И теперь, быть может, его получиться «махнуть не глядя».
