Род Комаришкина (СИ) - Мрак Сергеевич

— Базе конец! — внезапно сказал капитан. — Король прорыва вышел.

Я взглянул — вдалеке стоял здоровенный олень с сияющими рогами и размером с двухэтажный дом.

— Ну это мы еще посмотрим! — тоном не обещающим ничего хорошего этому рогатому проговорил я. — Рули к нему, у нас еще четыре ракеты «воздух-земля» и немалый запас лент для пулеметов. Поотшибаем этому корольку его рога.

— Не выйдет. — хмуро ответил капитан. — Он давит в ментале так, что мы потеряем сознание или сойдем с ума раньше, чем выйдем на рубеж атаки ракетами. Когда он подойдет к базе — там все защитники лягут, а зверье довершит остальное. Надо все бросать и уходить!

— Комаришкин своих не бросает! — разозлился в ответ я. — Слушай вводную: сейчас с матросами разоряете аптечку, жрете снотворное и запиваете спиртом, к моменту выхода на рубеж атаки вы все должны лежать в отрубе! Ясно?

Капитан, явно испугавшись моей агрессии, часто закивал головой.

— Тогда, выполнять! — вставая за штурвал я добавил: — Посмотрим, кто тут из нас король ментала!

Через 20 минут я вел дирижабль полный сопящих пьяным сном людей на сближение с тварью. Ментальная атака началась с щекотки, будто перышко щекотало меня изнутри черепа. Чем ближе подлетал, тем сильнее эта щекотка захватывала мозг.

Но мне ли, пинавшему богов, бояться какой-то там ментальной атаки? Многие боги были еще те мозгокруты! Да и разогнанное сознание позволяло перебрасывать когнитивные функции мозга между уровнями с разной скоростью разгона, нападавший олень просто не успевал настроиться и подавить меня.

Первые две ракеты ушли со стапелей и попали прямо в цель. Когда полыхнул взрыв — я ожидал, что во все стороны полетят куски плоти и кровь. Но — нет! Тварь была сильна и ее аура стянувшись уплотнилась настолько, что даже стала видна легкой дымкой вокруг туши, она выдержала взрывы ракет.

Радовало то, что при этом целенаправленная ментальная атака прекратилась. Я навелся второй раз и запустил оставшиеся две ракеты.

В этот раз было четко видно — взрывы смогли пробить аурную защиту и слегка подкоптить оленя. Но этого было недостаточно, он еще стоял на ногах. Были бы матросы в сознании — окатили бы его струями пуль с роторных пулеметов и, скорее всего, пули разорвали бы эту тушу на ошметки.

Что ж, придется напрягаться самому. Я поставил маневровые движки так, чтобы дирижабль вошел в циркуляцию — описывал круги вокруг этого оленя, а сам бросился к входному люку. По пути подхватил тяжелый пулемет Андрея, пару коробок с лентами из его рюкзака и встав в проеме люка начал обстрел из короля прорыва.

Первые секунды все шло отлично, я сосредоточился на противостоянии отдаче и даже пару раз попал — перебил ногу и вырвал клок плоти из крупа. А затем, дирижабль дернуло порывом ветра и я с матами вылетел из люка.

Падать было не так уж и высоко, метров 30 всего. Не барахли мой Карман Души из-за использования его в качестве щита от энергии изменений при посещении блуждающей точки прорыва, я бы и не опасался повреждений при падении. Но сейчас — если переломаюсь при приземлении, то этот олень разорвет и сожрет меня раньше, чем я успею отрегенерировать.

В руках у меня был тяжелый пулемет со зверской отдачей, им то я и воспользовался для гашения скорости падения. Очередь на всю ленту выпущенная «на расплав ствола» позволила мне не разбиться о твердь земли, а всего лишь получить синяк «на всего Комаришкина».

Я поднялся, злобно глядя на рогатого ублюдка, олень с неменьшей злостью смотрел на меня.

Мы бросились друг на друга одновременно. Он нацелился поднять меня на рога, а я, в последний момент, отвесил ему по голове пулеметом перехваченным за ствол. Удар я наносил в полную мощь своих модифицированных мышц, вкладывая вес тела и воя от сгорающей кожи ладоней на раскаленном от выстрелов стволе.

60 килограммов высококачественной стали помноженные на зверскую силу удара не смогли расколоть череп оленя, но помогли мне избежать участи быть нашпиленным на рога.

— Сдохни! Гад! Демона! Тебе! В душу! — орал я ставя восклицательные знаки ударами тяжелого пулемета по башке оленю.

Олень мотал головой находясь в состоянии грогги (*), брызгала кровь, но регенерация оленя успевала не дать ему получить значительного урона. Ситуация казалась патовой, со временем, я мог бы и переломить ее в свою сторону, но в любой момент на помощь оленю мог подбежать какой-нибудь монстр и тогда мне конец.

* Грогги — одномоментное ухудшение состояния находящегося на ногах боксера или бойца ММА после получения им удара в подбородок. Происходит из-за сотрясения ушного лабиринта. Проходит быстро, но боксер на короткое время теряет боеспособность.

Что ж, пришло время козырей. Придется сделать то, что я до этого никогда не рисковал пробовать — пожрать силы монстра Вампиризмом.

Я использовал искореженный пулемет как шест и запрыгнул на спину оленю, обхватил его и врубил Вампиризм на полную катушку. Мгновение и… меня распирает дикой первобытной силой, мышцы взрываются в росте, одежда просто лопается на мне, а сознание ускользает на задний план.

Капрал Ватрух стоял на стене и крошил наседающих нечестивцев из пулемета. Пару минут назад ему прилетело костяным шаром по каске так, что, не выбей за десяток минут до этой левый глаз шипом, то и стрелять было бы не возможно. Когда в глазах двоится — попробуй, пойми — куда именно целится! Сейчас минусы сложились и капрал резал очередями подступающую волну монстров, как режет нагретый в пламени горелки нож подтаявшее масло.

— Сдохнем, но не помрем! — шептал он меняя очередной, поведенный от непрерывных очередей, ствол пулемета. — Подходите, отродья прорыва! Меня на всех хватит!

Сильно помогал дирижабль, его фланговый огонь изрядно делал прорехи в полчищах настоящих чудовищ, у таких с фронта костяная броня, враз не возьмешь! Но пулеметы дирижабля валили их в бочину.

Внезапно вспыхнувшее сияние за волной монстров привлекло взгляды.

— Писец! — зашелестел шепот по стене. — Король прорыва…

Редко такая экзотика появлялась. Раз в 200 реже, чем полноценный прорыв с выбросом монстров. Но, видать владелец земель Комаришкин умел притягивать случайности, к сожалению — не в свою пользу.

Отчаянье стало затапливать стену, когда дирижабли развернулся и пошел в атаку на рогатого короля.

— Безумцы. — прошептал капрал и добавил — Покойся их души с миром.

Он уже готов был сдаться, бросить пулемет, сесть и просто ждать прихода беспамятства и пожирателей плоти, когда с дирижабля ударила пара ракет, за ней вторая, а следом и сам Комаришкин бросился в безумную рукопашную схватку, тормозя свой прыжок с высоты выстрелами пулемета.

Глядя на этот бесшабашный поступок капралу стало стыдно за свое малодушье. Он поднялся и заорал:

— Чего затихли, собачьи дети? Вы что — решили жить вечно? А ну — огонь по тваринам!

Его пулемет взревел выпуская крупнокалиберные пули по наступающему живому ковру монстров, а над стеной раздался клич, подхваченный голосами всех еще живых:

— Сдохнем, но не помрем!

В следующий раз капрал смог отвлечься, когда подбежавший боец с баулом коробов менял ему боезапас. Зоркое зрение единственного глаза смогло разглядеть, как озверевший Комаришкин вскочил на короля прорыва и, кажется, задушил его! Ватрух и не слышал о подобном, остаться в сознании в зоне видимости твари можно только пока она занята чем-то другим, когда все свое внимание направляет на что-то одно. Но ближе километра любой разумный начинает сходить с ума и впадает в кому. О том, чтобы сойтись в рукопашную с таким монстром никто и мечтать не мог!

Покончив с рогатым Комаришкин взревел, взорвался разлетающейся одеждой и бросился атаковать тылы монстров. Он оторвал серповидные жала у богомолоподобной твари и, используя их как мечи-переростки, уподобился адской мясорубке.

Когда закончился очередной короб с лентой патронов, Ватрух глянул на общую картину боя, она вселяла надежду! Зверье старалось выполнить последний приказ короля прорыва атакуя стену, но, при этом, активно щемясь от раздухарившегося Комаришкина.