Эхо отражений (СИ) - Марченко Геннадий Борисович

Она улыбнулась ещё шире, и присутствующие вежливо похлопали, мне тоже пришлось пару раз ударить в ладоши, чтобы не выглядеть белой вороной.

— А теперь я предлагаю предоставить слово самой виновнице торжества, — закончила свой спич очкастая. — Встречайте — Маруся Ге!

На этот раз аплодисменты были более сильными и продолжительными. Пока они звучали, из боковой двери появилась и сама Маруся. Одета писательница была вполне демократично — в однотонном чёрном свитере и расклешённых джинсах, на ногах — кроссовки на толстой платформе. И выглядела естественно, без всяких этих полуметровых ногтей и ресниц. И ямочки от улыбки такие же, как и на постере. В целом она чем-то напоминала экранную Элис Каллен из вампирской саги «Сумерки». Ту, что обладала даром ясновидения. Может, и у кареглазой Маруси таковой имеется? Я бы не удивился. Правда, ростом Маруся была повыше мелкой Эшли Грин, сыгравшей вампирессу, где-то на голову.

— Добрый вечер! —ещё шире улыбнулась писательница. — Вижу как знакомые лица, так и новые. И это здорово!

Она села за стол, взяла в руки книгу.

— Роман поступит в продажу только завтра, и я договорилась с издательством, что презентация состоится сегодня, и сегодня же вы сможете первыми приобрести эту книгу.

— Да ещё и с автографом, — негромко, но так, что все её услышали, сказала какая-то женщина позади меня.

— Ещё и с автографом, — снова улыбнулась Маруся. — А для начала я давайте немного расскажу, о чём роман «Дневник последнего бодхисаттвы». Мысль о его создании появилась у меня во время моей поездки в Индию в позапрошлом году. В тот раз мне посчастливилось заодно побывать и в соседнем Непале, а именно в поселении Лумбини, где родился Сиддхартха Гаутама, позже получивший известность как Будда Шакьямуни, то есть «Пробуждённый из рода Шакья». Побывала я и в Бодх-Гая, где расположен храмовый комплекс в честь Будды, и где он когда-то достиг просветления. Кстати, в Непале со мной произошёл странный случай. Мы ехали с моей подругой, которая отправилась со мной в путешествие, на арендованном автомобиле по шоссе от Лумбини в сторону индийской границы, вдруг видим — у обочины стоит монах. Старый, лысый, закутался в оранжевого цвета кашая… Кашая — это верхняя часть одеяния буддийских монахов, — пояснила Маруся. — В общем, он махнул рукой, и я попросила подругу, которая сидела за рулём, остановиться. Так-то я обычно водила, но под конец посещения Лумбини у меня вдруг разболелась голова, и подруга меня подменила, благо что она умела водить, в том числе и леворульные машины — в Индии и Непале движение левостороннее. Монах сел, поблагодарил на каком-то своём, непальском наречии, мы поехали. А я через какое-то время начала массировать виски, пытаясь унять головную боль. И тут произошло то, чего я меньше всего ожидала… Сидевший позади меня монах мягким движением отвёл мои руки от головы, и сам приложил пальцы к моим вискам. Буквально спустя минуту его массажа боль отступила! Чудо это было или какая-то специальная техника — не знаю. Но факт остаётся фактом. И после этого вот уже почти два года меня ни разу не посещали головные боли, хотя до этого

Маруся взяла небольшую паузу, наблюдая за эффектом от её рассказа. Эффект был, народ в зале зашумел, обсуждая услышанное. Выждав, когда гул стихнет, писательница продолжила:

— И вот, путешествуя по этим священным для каждого буддиста местам, и слушая легенды о Будде, я и подумала, а что, если написать о нём книгу… Вы спросите, почему же тогда роман называется «Дневник последнего бодхисаттвы», если Будда, живший в VI или V веке до нашей эры, был далеко не последним?

Она снова замолчала, вновь обвела собравшихся взглядом, почему-то задержавшись на мне, отчего захотелось съёжиться или вообще сделаться невидимым.

— Отгадку вы найдёте в книге, — улыбнулась Ге. — Кстати, может быть, кто-то не знает, что такое бодхисаттва? Поясню… Термин «бодхисаттва» буквально означает «тот, чья сущность (саттва) есть совершенное знание (бодхи)». Исторически это понятие трактуется как «тот, кто находится на пути к достижению совершенного знания, будущий будда». Впервые этот термин применили к Гаутаме Будде в период его поисков освобождения. Таким образом, он стал обозначать «предназначенного стать буддой» в этой или будущей жизни. Считается, что после достижения нирваны все земные связи прекращаются. Однако бодхисаттва, движимый глубочайшей любовью к страдающим существам, сознательно откладывает свой окончательный уход в нирвану. Человек, испытывающий горе и несчастья, нуждается в духовном наставнике. Эти возвышенные натуры, способные достичь нирваны, берут на себя труд вести людей по истинному пути знания.

Я покосился на соседей слева и справа. Те с обожанием смотрели на говорившую, кто-то даже кивал в такт её словам, а вот на лице Ланской застыло непроницаемое выражение. Можно было даже представить, что она спит с открытыми глазами.

— … и в романе Будда представлен вполне живым, не чуждым обычных страстей человеком, — вывел меня из задумчивости голос Маруси Ге. — Например, у меня он не чурается развлекаться с женщинами во время своего пути к просветлению. Да-да, после этой книги я, боюсь, стану персоной нон-грата в Индии. Да и в других странах, где исповедуется буддизм. Но, как говорится, художник так видит.

Публика благосклонно приняла шутку, где-то послышались даже одобрительные смешки. Маруся дождалась, пока шум стихнет, продолжила:

— Впрочем, я не сильно расстроюсь. В мире немало мест, где я ещё не была, но обязательно побываю. Например, в джунглях Амазонки. И возможно, после какого-нибудь путешествия напишу новую книгу.

Последовали аплодисменты, я тоже поаплодировал. После чего было предложено встать в очередь к столу, за которым сидела Ге, чтобы она могла

— А дорого книга стоит? — на всякий случай громким шёпотом уточнил я у Ланской.

Та снисходительно улыбнулась:

— Книги бесплатные, они уже входят в стоимость пригласительного.

Я приподнял брови, демонстрируя своё искреннее удивление.

— Пока не спешите, Иван, пусть остальные получат свои экземпляры с автографами, — попросила Ирина Витальевна, продолжая сидеть. — Ведь вы никуда не торопитесь?

Я пожал плечами:

— В общем-то да, спешить мне некуда.

— Ну и замечательно, — кивнула она, улыбнувшись одними лишь краешками губ.

До нас очередь дошла минут через пятнадцать. Маруся при нашем приближении вышла из-за стола, и они с Ланской обменялись поцелуями в щёчку.

— Привет, дорогая! Поздравляю! Уверена — это бестселлер!

— Ну не знаю, — заскромничала писательница. — Но спасибо на добром слове.

— Уверена — так и будет… Кстати, ты не забыла, что в субботу у нас собрание? — спросила моя спутница. — Будем обсуждать важные вопросы, и твоё присутствие весьма желательно.

— Конечно, помню, и обязательно буду, — с лёгкой улыбкой кивнула Маруся.

Только сейчас я разглядел перстень, красовавшийся на безымянном пальце писательницы. Он был точно такой же, как и у Ланской, только белого металла. И она масонка⁈

— А своего спутника представите, Ирина Витальевна? Кому мне книгу подписывать?

— Этого молодого человека звать Иван. Приехал он в Петербург из Зарыбинска, что на Волге. И он… Он дальний, очень дальний родственник Марии Андреевны.

— Даже так? — приподняла брови Маруся, фокусируя взгляд на моей персоне.

Эта Ге тоже, что ли, в курсе истории Росси? Впрочем, даже если Росси покинула «Северную Пальмиру» до того, как в ложе появилась писательница, последняя всё равно хоть что-то, но слышала о Марии Андреевне.

— Я об этом не знал, — немного смутившись, честно признался я. — Ирина Витальевна на днях мне об этом сообщила. Говорит, сведения верные.

— Иван, если сомневаетесь, то можно провести генетическую экспертизу, — снисходительно заметила Ланская. — Это довольно просто сделать, учитывая, что Мария Андреевна сама её проводила и результаты должны были сохраниться в базе данных лаборатории. Но поговорим об этом позже, сейчас мы здесь по совсем другому поводу.