Золотко партии (СИ) - Номен Квинтус

Но спор с Шелепиным не из-за условий труда китайцев случился, он в чем-то был «верным сталинцем» (не во всем, но в той части, которая шла на пользу стране) и искренне считал, что заниматься «экспортом социализма» — дело откровенно вредное. И насчет слезинки ребенка у него было твердое убеждение в том, что СССР должен заботиться исключительно о том, чтобы у советских детей слезы не текли, а иностранцы пусть о своих детях сами заботятся в меру сил и желания. И он со мной стал даже не о том спорить, что при развитии подобного «разделения труда» в СССР придется кучу фабрик закрыть, он-то как раз понимал, что это даже хорошо для Союза будет. А посрались мы на той почве, что по планам Ржевский завод швейных машин было намечено перепрофилировать на производство каких-то моторов, а я даже не просила, а требовала наоборот завод — и именно по части выпуска машинок — втрое увеличить.

— Александр Николаевич, если вам так уж нужны эти паршивые лодочные моторы, перестраивайте под их производство какую-нибудь швейную фабрику… что? Да я оборудование для моторного завода вам вообще с «БМВ» привезу! И лицензию на нормальный мотор купою, чтобы завод именно моторы выпускал, а не это… извините, у меня подходящих русских слов для того, чтобы «Москву» охарактеризовать, просто нет, а на испанском вы не понимаете. Но отменять производство машинок «Ржев» и «Волга» просто нельзя. Ну сами подумайте, китайцы эти машинки гоняют в хвост и гриву, а таком режиме, даже при самом тщательном обслуживании, машинки года за три просто развалятся уже. Им потребуется куча запчастей — а где они из возьмут? Я проверяла, от «Тулы» не подходят. Но главное, чтобы нам и дальше в том же режиме китайскую швейную промышленность поддерживать, то есть получать от них недорогую и, главное, качественную продукцию, нужно им поставлять ежегодно по двести тысяч машинок! А сейчас Ржев с трудом восемьдесят тысяч производит…

— Но просто втрое увеличить завод мы не можем!

— Ну да, но вам нужно просто на проблему с другой стороны посмотреть. Нужно посадить инженеров, причем технологов, пусть они технологию производства оптимизируют и модернизируют, а то как по репарациям взяли германский «Цундап», так по технологиям сороковых его на наших заводах и воспроизводят. А насчет своей головой подумать, как производство упростить и конструкцию улучшить — так нет никого, никто этим заниматься не желает! А ведь для этого вовсе не нужно быть гением всех времен и народов… вроде меня, достаточно не самого тупого технолога работой озадачить.

Александр Николаевич не удержался и разразился хохотом:

— А гений всех времен считает, что улучшить конструкцию так просто?

— Конечно. Нагрузка на детали в машинке не особо большая, я имею в виду привод: там же моторчик стоит всего-то в сорок ватт. Так что если просто стальные шестерни заменить на литые из капрона, то и производство чуть ли не вдвое подешевеет, и рабочих на изготовление деталей потребуется уже раз в пять меньше. Причем вместо токарей высоких разрядов туда можно будет поставить теток, с трудом ПТУ закончивших — а качество и надежность машин только возрастет.

— Я гляжу, вы этот вопрос глубоко продумали. А давайте, мы вас назначим начальником всех этих работ? И по доработке техпроцессов выпуска швейных машин, и по выпуску лодочных моторов?

— Вы что, издеваетесь? Я закончила консерваторию, которую лучше назвать музыкальным ПТУ низшей степени, и работаю учительницей в школе. Мне детей учить надо!

— А на каникулах вы сможете этим заняться?

— Нет! Я на каникулах займусь работой идеологической…

— А вроде этим у нас лично Леонид Ильич…

— Я буду кино снимать. Вот как каникулы начнутся, и приступлю: в стране почему-то фильмов приличных снимается крайне мало.

— Я бы этого не сказал…

— И не говорите: я не только сама матом не ругаюсь, но и слушать матерщину не люблю. Поэтому давайте так договоримся: вы назначаете людей, которые этими вопросам займутся, людей с профильным образованием. А я — я только у бабули нужные станки выпрошу и буду заниматься тем, что я делать умею. Писать музыку и снимать фильмы.

— И разрабатывать электронную…

— А вот эти слова вслух нигде не произносите, и даже мысленно про себя их не говорите. Я буду снимать кино, потому что ничего другого делать не умею и не хочу!

— Да, конечно, извините, я просто забыл… хорошо, если вам запрос для вашей бабушки подготовят в середине апреля…

— Можете уже начинать постройку новых цехов и расчищать от хлама старые. Да, а если вы на самом деле решите швейную фабрику под моторы переводить, то машинки старые не выкидывайте: китайцы и за них будут очень благодарны. В простой материальной форме. А я пойду снимать кино…

Глава 10

С Александром Николаевичем Шелепиным я как-то очень быстро нашла общий язык. Тут, понятное дело, и широкий поток китайской недорогой одежды в Союз роль свою сыграл, но роль шмотья была, скажем, «декоративной»: товарищ Шелепин просто всем, кто пытался на меня бочку накатить (и «перераспределить госфинансирование в свою пользу») этим тряпьем в морду тыкал и им пасти жадные затыкал. Опять же, то, что с Китаем отношения явно налаживались, роль свою сыграло: пользы Союзу от этого было куда как больше, чем вреда. Впрочем, и Китаю пользы от этого было очень много, ведь в принципе китайцы и сами могли относительно скромную копеечку на закупку тех же швейных машин найти и даже, несмотря на то, что капиталисты с «коммунистическим Китаем» практически не торговали, все равно через диаспору смогли бы эти совершенно «гражданские» устройства закупить за приемлемые деньги. Но до меня они этого не делали просто потому, что китайские товары никто раньше не покупал — а я им открыла очень емкий и, главное, денежный советский рынок. И не только советский, ведь пока что почти все эти швейные фабрики числились аргентинскими, а с Аргентиной в мире ограничений по торговле особых не наблюдалось.

И вот по этой причине некоторые «мои инициативы» Александр Николаевич буквально пинками пробивал, тратя более чем заметные бюджетные средства на всякое разное. По мое «честное благородное слово» тратил, между прочим — хотя неоднократно меня же и предупреждал:

— Товарищ Гадина, вы же все же не ребенок, сами должны понимать: если ваш проект сорвется, то Советский Союз напрасно потраченные средства вернет, забрав у вас всю торговлю видеомагнитофонами…

— Ага, и телевизорами, а еще вы заберете у Васи «Блокбастер», а у бабули консерваторию отберете и все китайские швейные фабрики. И я от ваших слов так напугалась, что прям тут же и описалась со страху. Александр Николаевич, вам самому-то не смешно мне такое говорить? Вы, главное, сейчас ивановцам надавайте пряников, о кнуте все же не забывая: станки они мои уже получили и теперь с них готовая продукция срочно требуется. А заодно попинайте уралмашевцев: денег я за раздачу пинков вам заплачу…

— Подкупить Предсовмина хочешь?

— Ага. Я вам еще для дома видак новенький сделаю, в золоченом корпусе или, если пожелаете, вообще в золотом. А еще лимузин всучу в виде взятки такой же, какой Леониду Ильичу бабуля подарила. Вы же, как и все прочие советские руководители, на бусы стеклянные и зеркальца ведетесь, ну как вас не подкупать-то? Даже если не хочется, то как случай-то такой упустить? В Госплане расходы уже подсчитали?

— Посчитали, ты почти все верно тогда говорила. Но, должен все же заметить, что ты нам в такую копеечку влетаешь!

— Тогда и я должна заметить: в мою копеечку, точнее, в бабулину.

— А я не про заводы новые говорю, а про кино твое: Екатерина Алексеевна буквально рыдает, когда сметы на твой новый фильм подписывает. А уж какие слезы проливает Алексей Владимирович!

— Крокодиловы, тут и гадать не приходится. Я же половину производства «Мосфильма» цветной кодаковской пленкой обеспечиваю. И это, подчеркну, уже точно за мой счет: пленку я покупаю из своих личных гонораров.

— Да знаю я! Не зря Леонид Ильич говорил, что коммунистам надо у тебя учиться, как на благо Родины трудиться надо… кстати, раз ты уже в своей аргентинской партии не состоишь, может, в КПСС все же вступишь?