Фрау попаданка (СИ) - Хайд Адель

Пройдя по всему второму этажу, я убедилась в том, что в доме никого нет и вернулась в спальню, закрыла дверь на щеколду, скинула грязную, потную ночную сорочку и осмотрела себя.

В углу спальни стояло красивое трюмо, зеркало сохранилось только посередине, память Хелен «подсказала», что это трюмо досталось Хелен от её матери, и мачеха с большим боем отдала его ей, как «подарок» на свадьбу.

Лицо, теперь уже моё, было круглое, улыбчивое, большие серые глаза, красивые золотистые, словно пшеница, волосы, хорошая кожа, полные сочного розового оттенка губы. Я бы сказала красотка.

Полная, но не жирная, молодая, кожа не дряблая, судя по всему, Хелен не пренебрегала физической работой, мышцы под слоем жирка были твёрдыми. Шикарная упругая грудь хоть и большая, но без растяжек и прекрасной формы, уж я то знаю, мне в прошлой жизни так не повезло, чтобы у меня так выглядело, и я стеснялась. На животе и вправду был большой синяк, уже пожелтевший по краям, значит получила его Хелен уже может больше недели назад, на руках действительно было много синяков, и совсем светлые уже почти исчезнувшие и свежие.

У меня даже на глаза слёзы навернулись: «Бедная девочка».

Я подумала, что, если бы герр Мюллер на помер, я бы сама его с лестницы сбросила, скотину.

Но пора было привести себя в порядок, по сравнению со вчерашним днём чувствовала себя вполне сносно, подумала, что сегодня мне уже не кажется страшным то, что я больше не Елена Сергеевна, раз я вполне начинаю выстраивать планы на день, значит я готова принять этот подарок, который мне достался.

У меня есть память Хелен, моя память и новая жизнь, а это уже гораздо больше, чем просто ничего.

И похоже, что и трактир у меня есть, и это кажется то, чего у меня не было в прошлой жизни, шеф-поваром я была, но ресторан был не мой, и на свой, я бы ещё долго зарабатывала, а здесь мне будет, где развернуться.

И только одна эта мысль придала мне сил, и я пошла умываться.

После того: как умылась, я спустилась в зал, там было всё также грязно, прошла на кухню, и там меня поразила приятная чистота, было видно, что Хелен старалась держать кухню в порядке.

Есть пока не хотелось, налила воды, вспомнила что Хелен пила воду из ведра, которую приносила из колодца, расположенного через два дома прямо по улице. Видимо из-под крана пить нельзя, решила я, но память Хелен об этом молчала.

Выпив воды, вспомнила, где Хелен прятала деньги, которые удалось скрыть от мерзавца-мужа. Для этого пришлось снова подняться наверх и там, за небольшим трюмо, которое Хелен привезла с собой, я нашла привязанный к обратной стороне трюмо кожаный мешочек.

Отвязала и пересчитала. В мешочке было две серебряные монеты и штук десять медных. Два талера и десять крейцеров, — «вспомнила» я, — да, негусто. На один тале можно было прожить неделю, если особо не шиковать.

Память Хелен подкинула, что есть два погреба, сухой и холодный, и в холодном должны быть продукты.

И вдруг я «вспомнила», что муж Хелен частенько залезал в сухой погреб, перед тем как идти на свои загулы. И Хелен считала, что он там прячет деньги, но всегда боялась залезть и посмотреть.

А я решила, что если там муженёк прятал денежки, то мне они точно пригодятся. И только собралась спуститься в погреб, как в дверь постучали.

Глава 3. Конкурент?

Я стояла у двери, ведущей в сухой погреб, и раздумывала стоит ли мне открывать дверь, ведь должно быть в городе уже все знают, что кнейпа закрыта, потому что хозяин представился.

Но стук продолжился, а к нему добавился требовательный голос:

— Фрау Мюллер, откройте.

Я осторожно подошла к двери и вдруг с ужасом увидела, что дверь открывается, потому что… она не была заперта.

Пришёл запоздалый страх, что я спала и пол-утра ходила почти что голой в доме с открытой дверью.

Дверь открылась и в проёме возник широкий во всех смыслах мужчина, с красным лицом, потными висками, руки у него были тоже широкими, ладони напоминали две небольшие лопаты с толстыми пальцами. На лице мужчины была самодовольная ухмылка, глаза на его широком лице были посажены слишком близко, отчего создавалось впечатление, что он всё время смотрит на собственную переносицу. На голове у него был фетровая шляпа, обет он был в пиджак, штаны и обут в сапоги из явно дорогой кожи.

«Местный богатей?» — подумала я.

— Фрау Мюллер! — произнёс он с натянутой любезностью, и глядя на меня таким взглядом, как будто перед ним была не вдова, а кусок булки с маслом. — Герр Торстен Губер, если забыли.

О, я не забыла. Я только что вспомнила, память Хелен подкинула что это владелец трактира, расположенного на въезде в город, и это он постоянно подпаивал супруга Хелен и несколько раз появлялся в кнейпе, осматривая её так, как будто скоро станет хозяином.

И на Хелен всё время только что не облизывался, а супруг Хелен перед ним лебезил, почему-то считая, что он очень удачливый и опытный и у него есть чему поучиться и планировал какие-то совместные проекты.

А Хелен всё время казалось, что от этих взглядов кожа её становится липкой.

— Примите соболезнования, конечно, — протянул он, закрывая за собой дверь. — Вы, должно быть, растеряны, остаться одной — это тяжело, а что уже говорить о том, чтобы продолжать такое сложное дело.

Я молчала, глядя на «товарища» и понимая, что вот сейчас скорее всего получу «шикарное» предложение и герр Грубер «не подвёл»:

С липким сочувствием на лице он торжественно произнёс:

— Я готов у вас выкупить кнейпу.

Я молчала, но и герр Грубер сделал паузу, видимо ожидая моей реакции. И будь я Хелен, то может герру Груберу бы и повезло. Но ему не повезло, потому что Елена Сергеевна не собиралась продавать свою будущую ресторацию.

— Я вам предложу честную цену, — между тем продолжал герр Грубер.

Мне стало смешно: «Интересно он действительно думает, что я поверю?»

И скорее всего он так и думал, потому что видя, что я никак не реагирую он назвал цифру:

— Сто талеров, фрау Мюллер, больше меня вам никто не предложит.

Я пока не разбиралась в ценах в этой реальности, но судя по «честной» интонации, цена была сильно занижена.

С каждым своим предложением герр Грубер делал шаг вперёд, заставляя меня всё дальше отступать, уходя вглубь зала.

Я молчала, и герр Грубер, видимо, ощутил дискомфорт и выдал следующее:

— Фрау Мюллер, вы подумайте, вы в трауре… — он чуть склонился ко мне, слишком близко. — А я возьму все заботы на себя.

Я подняла глаза и посмотрела в его лицо, намереваясь сообщить ему, что не собираюсь продавать кнейпу.

Но герр Грубер сделал ещё шаг вперёд, а мне отступать было некуда, я уперлась в стол, стоящий позади меня.

И то ли он был такой озабоченный, то ли посчитал моё молчание слабостью, а только он вдруг качнулся в мою сторону, да и ухватил меня обеими руками за то что пониже спины так, что я моментально оказалась зажатой между его широким туловищем и столом.

— Вы… очень красивая женщина, фрау Мюллер, — прошептал он, утыкаясь лицом мне в шею, и недвусмысленно потираясь пахом мне о живот. — Я дам вам больше, много больше, столько сколько эта старая кнейпа не стоит…

Он не успел договорить.

В этот момент я, не особо думая, резко отклонилась и ударила его головой, а потом подняла колено и со всей силы, как смогла ударила его в самое больное место. Зря я что ли на курсы самообороны ходила.

Он захрипел, согнулся пополам, схватившись за то, что я намеренно повредила.

И начал орать, что я его покалечила, что я негодяйка, злодейка, что моё место на каторге. И в этот самый момент в дверь снова постучали, правда на этот раз ещё громче.

«Может, это полиция? — подумала я с едва заметным злорадством.

Тот, кто находился за дверью не стал ждать ответа и дверь распахнулась. На пороге стоял герр Бреннер.

Лицо полицейского выражало неудовольствие, как будто мы его разочаровали.