Оторва. Книга 6 (СИ) - "Ортензия"

Или, как говорил Тыгляев: «Может, и пригодиться когда. Окажешься ночью с двумя поломанными автоматами и сможешь на ощупь собрать один целый».

Где и при каких обстоятельствах такое могло произойти, он, конечно, не говорил. Ну а мне уж точно не грозило, однако с завязанными глазами не однажды собирала и с удовольствием участвовала в подобных посиделках, тренируя мышечную память. Особенно с коньячком, потому как неважно, кто выходил победителем, отдыхали все вместе.

Накатило. Даже вкус армянского коньяка ощутила во рту. Провела языком по губам и оглянулась на Артёма, который продолжал делать вид, что изучает газеты, а в голове заиграло: «Не послать ли нам гонца?»

Решила потом об этом поговорить, когда лишних ушей рядом не будет.

— А зачем ты после отсоединения магазина и передёргивания затвора контрольный спуск сделала? — внезапно спросил Артём. — Нажатие спускового крючка — только при сборке.

Сказала бы ему, так ведь сам должен был догадаться. Бывали случаи, когда в полном утомлении сначала затвор передёргивали и только после магазин отстёгивали, а мне откуда знать, что внутри этой железяки. Я не на время разбирала, просто осматривала пока. Так и ответила, заметив, как он глазки прищурил. Доложит теперь начальству неизвестно что.

Добралась до газовой трубки. Вот же. Её ведь только пеналом открыть можно, а тут пальчиком флажок зацепила — и, пожалуйста.

Хотя тот же Старый, помнится, рассказывал, что как-то поступила партия новеньких 74 со склада, и на всех флажок легко ходил. Мне такие не попадались, разве только как этот — полностью раздолбанный.

— Смотри, Садия. Это не просто железяка. Считай, что твой лучший друг во время соревнования. А чтобы он и в самом деле стал лучшим другом, а не врагом, его нужно знать как свои пять пальцев.

Снимаем магазин. Это первый и самый важный шаг — это безопасность прежде всего. Магазин легко извлекается: просто нажимаем на защёлку и тянем вниз. Пробуй.

Я взяла её руки в свои, направляя движения.

— Вот так, чувствуешь, как он сам выходит и встаёт на место? Это и есть та самая логика, о которой я говорила. Каждый элемент создан для того, чтобы идеально взаимодействовать с другим.

Садия кивнула и смахнула капельки пота со лба.

— Главное — понять логику. Смотри. Вот это — ствольная коробка. Это сердце нашего автомата. Всё остальное к ней крепится. Поняла?

Я взяла крышку ствольной коробки и показала, как она снимается.

— Видишь эту защёлку? Просто нажми и откинь. Легко, правда? Теперь самое главное — возвратный механизм. Это пружинка, которая возвращает затвор на место. Вот она. Аккуратно вынимаешь. Не потеряй, она маленькая, но очень важная.

Я показала ей, как правильно держать пружину, чтобы она не выскользнула из ладони. Дала самой попробовать.

— Далее — затворная рама с затвором. Это как рука, которая досылает патрон и выстреливает. Вот так, вынимаешь её из пазов. Чувствуешь, как легко идёт?

Садия кивнула.

— Всё, теперь сборка. Это как собирать пазл, только очень полезный.

Я показывала ей, как правильно вставлять детали, как они должны соединяться. Потом Садия проделывала это сама, с каждым разом всё более и более уверенно.

— Это как в первом классе. Помнишь? Целые страницы исписывали закорючками, потом добавляли к ним крючочки. Так и здесь: несколько раз вставляешь и снимаешь одну и ту же деталь, развивая мышечную память. Потом две, три и так далее. Возвратный механизм. Аккуратно вставляешь пружинку. Вот так. И потом затворную раму с затвором. Вставляешь ее в пазы и толкаешь вперед, пока не почувствуешь сопротивление. А потом — крышка ствольной коробки. Нажми и защелкни. Готово! Самое главное, Садия, вот этот маленький выступ на затворе. Он должен идеально войти в паз на ствольной коробке. Если чувствуешь, что идет туго, значит, что-то не так. Не надо никогда силу применять, лучше разобрать и попробовать снова. Автомат не любит спешки, он любит точность.

Мы тренировались почти два часа. Я показывала ей мелкие хитрости: как правильно держать, как не зацепить пальцы, как чувствовать каждую деталь. Я объясняла ей, что главное — это не скорость, а уверенность и правильность движений. Скорость придет сама, когда тело запомнит каждый шаг.

Мы разбирали и собирали автомат снова и снова. С каждым разом Садия становилась все быстрее и увереннее. Тревога на ее лице сменилась сосредоточенностью, а потом и азартом.

Секундомера у нас не было, но у Артёма были электронные часы, на которых можно было отследить почти точное время. И под конец, хотя Садия заметно устала, я погнала её на время.

34 секунды. Отличный результат. И до начала состязаний я рассчитывала улучшить её показатели как минимум на десять секунд. Хотя на каком автомате будут изгаляться, неизвестно. Если новенький подгонят, то у всех взлетит время.

— Ну а ты, — сказал Артём, когда мы решили закончить тренировку, — покажи мастер-класс.

Запомнил мою шутку. Пожала плечами и кивнула.

— Чего-чего? — его глаза полезли на лоб, когда я, закончив, произвела контрольный, пристегнула магазин и подняла ладони вверх.

— Сколько? — заинтересовалась Садия, заглядывая Артёму через плечо.

— Четырнадцать секунд.

— Это автомат раздолбанный. При желании такой и за десять разобрать и собрать можно.

Артём почесал затылок, глянул на меня нехорошим взглядом и, забрав автомат, удалился.

— Четырнадцать секунд, — с замиранием произнесла Садия, глядя на меня с восхищением, — четырнадцать секунд. Как это вообще возможно?

Потом схватила меня за руки и горячо зашептала:

— Ева, пожалуйста, я тебя умоляю, научи меня. Помоги победить.

Я обняла девушку.

— Помогу, но ты не вздумай никому рассказывать, что ты здесь увидела.

— Почему? — в её глазах застыло изумление.

Вот же глупая какая.

— Чтобы не дисквалифицировали, что непонятно? Будем тренироваться тайно. Поняла?

Глава 17

Наверное, так было задумано: не дать мне прочитать ни одной страницы. Едва устраивалась на койке, как тут же находилась куча чего-то, что мне должно было помешать.

Вот и сейчас. Я и Садия поболтали за компотом после обеда о делах насущных. Объяснила ей ещё раз, что на сегодня разборка и сборка закончены, а то завтра на пальцах мозоли всплывут, и вообще ничего делать не сможет. Попрощались, и я, в твёрдой уверенности, что теперь-то мне ничего не помешает заняться чтением, улеглась.

Даже книгу не успела открыть, как прибежала Люся, вся взъерошенная, и, плюхнувшись на соседнюю койку, выпалила:

— Наш отряд идёт на стрельбище. Говорят, всем разрешат выстрелить по три раза, а главным участникам выдадут аж по десять патронов.

— И что?

— Как что? — Люся удивлённо вскинула свои хорошенькие глазки. — Какое стрельбище, Люся? На улице дождь идёт.

— Так нет дождя, солнце вовсю светит. Глянь в окошко, — и подружка уткнула палец в потолок, — тучи разбежались.

Я перевела взгляд и пожала плечами. Какая разница? После дождя трава мокрая, где они могли стрельбище сделать? Под навесом, что ли? Нет тут такого поблизости.

— Люся, я читаю, и мне вовсе не интересно пулять из калаша или из чего там надумали. Я никуда не иду.

— А лейтенант сказал: идут либо все, либо никто, и он пойдёт к другому отряду, если мы через десять минут не построимся, — жалобно проблеяла Люся, с надеждой глядя мне в глаза.

И какого?

Я подскочила с места и двинулась на выход. Желание было расколупать этому лейтенанту всю головёшку. Пять человек отобрано для соревнований, вот пусть и тренируются эти пятеро. Зачем таскать за собой целый отряд? Чтобы остальные смотрели на счастливчиков и завидовали? Так на соревнованиях успеют сопли подобрать, а сегодня зачем?

Кроме лейтенанта, явился и замполит, расталкивая всех своим животиком, поэтому сразу до построения задала вполне резонный вопрос.