Чужак. Последний конклав (СИ) - Нормаер Константин

Свет пробивался сквозь щели между досок, но пронзив темноту лишь на пару метров, растворялся в пустоте. Я прислушался — никаких шагов или отдаленного шороха. Скорее всего, рыжеволосый ушел уже далеко и мне стоило уповать на Всевышнего, чтобы он в темноте указал мне верный путь.

Спустившись вниз по лестнице, я едва не уперся головой в низкий свод. Если я с моим не большим ростом умудрился не вписаться в проход, то как же здесь шел аколит, который был меня на целую голову выше?

Впрочем, сейчас стоило волноваться о другом — не наткнусь ли я на него, когда хранитель тайн аббатство решит отправиться назад?

Еще пару шагов, и я оказался в кромешной темноте — даже если поднять руку перед собой, ничего не различишь. Поэтому приходилось продвигаться на ощупь. Касаясь стен, я шел медленно, поднимая ногу и переступая, словно цапля, чтобы случайно не наделать шума.

Впереди возникла стена — а слева пустота. Значит мне туда. Еще немного, ступени вниз, затем еще один поворот. Вдалеке показался источник света. В меня это вселило надежду, что я и дальше буду оставаться незамеченным и смогу узнать зачем рыжеволосому понадобилось спускаться в местные катакомбы, а заодно и подтвержу свою теорию насчет его безумия. Иначе как еще объяснить его разговор с мертвецом, могилу которого он разрыл в пролеске?

Десять-двенадцать шагов и я уперся в стену. При этом источник света все еще маячил перед глазами. Ладони уперлись в каменную кладь, за которой виднелась пустота. Возможно, крипта или что-то в этом роде. Сквозь крохотное оконце виделся крохотный лепесток огня. Прищурившись, я смог разглядеть стол и стоящую на нем свечу — черного цвета, которая словно ультрафиолет показывала мир немного в ином ключе.

Надавив на камень, я попытался проделать еще одну брешь — но кирпич держался намертво. Туда наверняка есть проход. Я повернулся направо — стена, влево — тоже самое. Меня пробил холодный пот. В первую очередь не от страха, а от осознания некой неизбежности. Развернулся назад, стараясь верить в лучший исход. Но и здесь был тупик — каменная стена на расстоянии вытянутой руки.

Если это и был самообман или какой-нибудь морок, то выглядел он настолько натурально, что я ощутил, как тело стало ледяным. И дело было вовсе не в низкой температуре, что царила в подземелье. Фобия взяла свое! Не скажу, что я боялся замкнутых пространств, но всю жизнь старался выбирать большие лифты и оказываться в крохотных пролетах.

Пространство начало сжиматься! Меня будто зажали прессом, который двигаться и лишь достигнув моих плеч остановиться.

А дальше мир перевернулся — из вертикального стал горизонтальным, и я, лежа на спине, принялся долбить изо всех сил по дощатой крышке. Свеча все еще освещала крохотное пространство, но теперь стало мне не видно, потому что стол переместился куда-то в сторону, выше уровня на котором я нахожусь.

Разбираться в законах физики, давших сбой, меня сейчас заботила лишь одна мысль: как выбраться из ловушки, в которую угодил?

— Хватит барабанить! — раздался мужской голос, владелец которого тут же зашелся в приступе кашля.

— Уже пятый день к ряду и все никак не издохнет, — ответил ему кто-то.

Второго я узнал сразу. Аколит говорил, осторожно вкладывая в слова учтивость.

— Отправиться в вечное странствование он еще успеет, — ответил первый.

— Тебе виднее, колдун!

— Нет, не мне. Лишь время дает верные ответы. А оно не любит, когда его торопят. Так что успокой его, осталось недолго.

По крышке ударила тяжелая рука. Я притих, прекрасно понимая, что меня услышали, и теперь нет смысла поднимать шум.

— Не думал, что жизнь сведет меня с самим mannaro[1], — сказал рыжеволосый.

— Он чужак здесь и мир сам решит изгнать его или оставить, — ответил колдун.

— Наш мир?

— А ты решил, будто сам волен принимать решения? — смех собеседник был гулким с хрипотцой. — Знаешь, когда-то я тоже так думал. Но когда крестьяне схватили меня, связали и решили похоронить заново, я понял, что ничего не решаю. Надо мной провели особый ритуал, связали руки, подложив под ноги мешок со святой землей, и развернули лицом вниз, чтобы я не смог найти из загробного мира. Наивные глупцы! Когда тебе закрывают один путь, всегда можно найти другой.

— Когда я нашел твою могилу ты был мертв, — сказал рыжеволосый.

— Именно так, и я безмерно благодарен тебе, что ты развернул меня к свету.

— Скажи, когда ты умирал, ты молился? — не унимался аколит.

— Как и каждый из нас. Правда у меня это произошло немного иначе.

— Расскажи.

Некоторое время колдун молчал. В отличие от него я бы не решился рассказывать о своей смерти. Но он поступил по-другому.

— В тот самый момент, когда мой рот был зажит нитью пропитанной солью, а глаза вырезаны серпом, я находился в агонии. Я отрекся от своего Хозяина, что был свергнут с Небес. Но и к Господу не вернулся. Из последних сил, находясь на пороге тьмы и света, я воззвал к силам куда более древним, чем молодые кумиры. Но и они оказались глухи к моим просьбам. Так я думал тогда. Ошибки молодости. Каждый из нас будет услышал, если того сам пожелает. И я пожелал. И не важно сколько времени мне пришлось ждать. Ты пришел и освободил меня. Так что даже в предсмертный час, мои молитвы оказались действенными. Главное не ошибиться с выбором — кому их адресовать.

По доскам сверху постучали, словно желали, чтобы я впустил их к себе в укрытие, и колдун обратился уже ко мне:

— Скажи, mannaro, а каким Богам воздают молитвы в твоем мире?

— У нас уже давно расправились с несуществующими кумирами, — произнес я.

Послышался лязг замков, и деревянная крышка отлетела в сторону. В глаза ударил свет черной свечи. Привстав, я уставился на крохотную крипту, где за столом сидел рыжеволосый и внимательно смотрел на меня. Только сидел он спиной ко мне и поэтому на меня взирало маленькое, сморщенное лицо. Выглядело он скучающим. Впрочем, меня больше интересовал второй собеседник. Я быстро пробежал взглядом по деревянной утвари и металлического оружия, которые явно использовалась для пыток — ржавые пилы, кусачки, нечто отдаленно напоминающее дыбу, стул ведьм с гвоздями, а еще колья и жаровня. Но колдуна нигде не было.

А через секунду я услышал чужой голос.

— Что хранит в стальном сундуке карлик?

Напрягая зрение, я попытался разглядеть того, кто скрывался в темном углу пыточной. Но мутное пламя черной свечи было слишком слабым,

— Это не вашего ума дела! — ответил я.

— Ты приходишь в чужой дом и пытаешься диктовать свои правила?

Я дернулся, чтобы выбраться из деревянного ящика, в котором находился. Но мои движения ограничили стальные кандалы — цепь тянулась к кольцу вбитому в пол. Оба запястья были скованы, и я мог максимум вытянуть руку, не в силах дотянуться даже до стола.

— Не трепыхайся, не поможет! — пробурчал рыжеволосый. Я заметил, как дернулась его широкая спина, слегка распрямившись. Но он так и не обернулся.

— Освободите меня и сможем спокойно все обсудить, — решил я сыграть на дурака. Если они так уверены в своей исключительности, то наверняка пойдут у меня на поводу.

Рыжеволосый вновь дернул плечами, как мне показалось, желая встать из-за стола, чтобы направиться в мою сторону. Но почему-то остановился. Его мелкое лицо скривилось. Моя идея явно не пришлась по вкусу. Теперь стоило ждать вердикта колдуна.

— Хитрый mannaro, мы не собираемся с тобой ничего обсуждать, — раздалось из темноты. — Нам лишь нужны ответы на некоторые вопросы.

Я кивнул — теперь самое время было переходить к торгу. Именно этого он и ждет. Иначе давно бы подвесил меня на кресте и выбил бы из меня ответы силой. Впрочем, судя по тому, как ловко меня упрятали в ящик, да еще сковали кандалами, колдун мог получить ответы без особого труда, например, проникнув ко мне в голову.

— Почему ты молчишь? — поинтересовался голос из мрака.

И тут до меня дошло. По какой-то причине он не может прочитать мои мысли. Иначе давно бы это сделал.