Золотко партии (СИ) - Номен Квинтус

Все же очень удачно я у чучелки выпросила в том числе и абсолютную память: я ежедневно выпускала минимум десяток настоящих хитов и чуть побольше песенок проходных, но тоже не убыточных. А по воскресеньям я еще и «крупную форму» выдавала. Понятно, что мировой рынок «столько Гадины» переварить был не в состоянии (а я хиты не только на английском творила, их и у французов беззастенчиво тырила, и у итальянцев, и даже у немцев), но ведь люди не просто так придумали концепцию псевдонимов, так что пока рынок мои творения кушал, особо не морщась.

Вот только я героически перла «из будущего» хиты со шлягерами не ралли того, чтобы на них крупно нажиться (хотя от денег я отказываться даже и не собиралась). Мировое-то господство получает не тот, кто перетянул все одеяла на себя, ведь под такой кучей и задохнуться недолго, его получает тот, кто управляет распределением одеял…

Так что я старалась публику приучить к тому, что «приличную музыку», причем любого направления, обеспечивает лишь «Бета», и где-нибудь через год мимо Васиной компании уже ни одна печенка не проскочит. На самом деле не проскочит: очень много «моей» музыки на радио вообще по разу звучало, причем глубокой ночью — но я таким образом столбила хиты ближайших лет, а когда «настоящие авторы» с таким вылезут… только попытаются вылезти, то их будут ждать очень крупные сугубо юридические неприятности. Вася специально для прослушивания «конкурирующих радиостанций» нанял почти полсотни музыкантов, которые почти наверняка «плагиат» быстренько отловят. А парочка таких процессов с освещением в прессе… ну, десяток — и всё, в этой части света мировое господство перейдет к Васе. А тут уже денежки будут совсем другие: по разным оценкам размер «музыкального рынка» в США составлял от десяти до двадцати пяти миллиардов в год (разница была из-за неточности в датировках таких оценок), и если от него просто так, попы от стула не отрывая, можно будет отъесть процентов двадцать… Да, за такие деньги можно и поработать столько, сколько я теперь вкалывала. Впрочем, я прекрасно понимала, что в таком режиме я просто долго не протяну: ну год, но два еще молодой организм с нагрузкой справляться сможет, но зато потом…

Насчет «потома» я решила пока не заморачиваться, но заморочились уже другие люди. Например, Александр Николаевич: он как-то поздно вечером приехал в мою студию во Дворце музыки, где я как раз заканчивала нарезку медных матриц с сегодняшними песнями, дождался, пока последний диск я не отправила за завод, и поинтересовался… то есть он сначала сообщил, что я, как последняя Гадина, третьи сутки на его звонки не отвечаю.

— Я не последняя, а первая и единственная. А не отвечаю потому что я звонков никаких не слышу: телефон-то дома стоит, а я там редко бываю: работы много.

— Я вижу, и вот что спросить хочу: ты хоть иногда спишь?

— Не буду скрывать: и такое случается.

— Ну… да. А приехал-то я зачем: тут мы с товарищами посовещались и пришли к выводу, что за трубный завод… а общем, Леонид Ильич сказал, что твое предложение про довесок к медали он категорически одобряет.

— Я же говорила: жмот он. За труды — медаль, а за видаки что? Большое спасибо и иди девочка, под ногами не путайся?

— Какая-то ты корыстная.

— Это не я корыстная, это мир вокруг такой. То есть я-то корыстная, конечно, но даже корысть у меня, хотя и любительская, но высокотехнологичная и прогрессивная. А вот ваша, профессиональная — она убогая и замшелая.

— А поподробнее про технологичность высокую твоей корысти можно?

— Даже нужно. Вот я благодаря высоким технологиям, конкретно в области звукозаписи, миллионы денег получаю буквально за сотрясение воздуха. А за то, что я и в электричестве немного разобралась, страна получила миллиард вечнозеленых, потратив на оборудование и закупку комплектующих сотню миллионов в валюте и двести в рублях.

— А ты даже больше с этого получила…

— И все потратила с пользой для страны: это как раз пример высокотехнологичной корысти.

— И не поспоришь. А теперь про мою замшелую корысть, пожалуйста.

— Не вопрос: взять ту же нефть. На мировом рынке она стоит ссущие копейки…

— Какие копейки? — не поверил своим ушам Александр Николаевич.

— Ну, которые писают. То есть облегчаются… и вы за эти самые копейки отправляете за границы миллионы нефти! Спрашивается вопрос: какого рожна? Ведь если просто вложить потраченные на перевозку нефти деньги в строительство химзаводов, которые будут делать пластмассу и из нее штамповать видеокассеты, выгоды получится в разы больше!

— Но деньги нужно вложить, а за нефть мы сразу деньги получаем, — ответил Александр Николаевич, вытирая рукавом слезы. — к тому же нефти у нас уже много, тот же Самотлор…

— Если из Самотлора по сто миллионов тонн в год качать, то даже там через тридцать лет нефти не останется. Как вы, не знаю, а я собираюсь все же подольше пожить. К тому же, если нефть быстро качать, то уже лет через пятнадцать месторождение испоганят так, что две трети запасов станут неизвлекаемыми — а оно нам нужно? Вы лучше мою корысть поддерживайте, я за сотрясение воздуха вам больше денег принесу, чем вы за нефть получить сможете.

— Так уж и больше…

— Именно так. Я сейчас вот уже второй месяц буржуям выдаю по два десятка песен в сутки, к сегодняшнему дню во Франции почти десять процентов эфирного времени — это если по всем радиостанциям страны считать — моя музыка транслируется. В Германии поменьше, процентов шесть, а в США… Вася сказал, что ему пришлось новый департамент в своей «Бете» организовывать только для продаж моей музыки. В процентах он не считал, но по прикидкам в следующем году я за это самое сотрясение около миллиарда баксов получу. А мало будет — так я еще и книжек понапишу…

— Ну, с книжек ты особенно…

— Уже третья книжка у меня в Штатах преодолела миллионный рубеж по тиражу — а там ведь и сто тысяч считается бестселлером! А на такие книжки права тут же покупают кинокомпании, чтобы фильмы по ним снять — а там уже роялти будут куда как больше. Я только за экранизацию Вонючки уже больше пяти миллионов долларов получила…

— Какой вонючки?

— Это псевдоним такой Мария Пуцоленте, в переводе как раз Маша Вонючка.

— Ну ты и псевдонимы выбираешь!

— Какие книжки, такие и псевдонимы. Это про гангстеров, как мелкий гаденыш, убивая всех направо и налево, становится главарем мафии. Надеюсь, благодаря книжке бандитов в США станет побольше, нам они гадить будут поменьше… я еще две книжки Вонбчки уже написала, одна уже там печатается…

— Ты страшная женщина!

— Гадина я, фамилиё моё такое. Если янки нравится жрать дерьмо, то я не против: пусть жрут, лишь бы мне деньги за это платили, а я уж найду куда их пристроить.

— Ладно, закончим твое творчество обсуждать. С медалью и орденом что делать?

— Я бы сказала что, так вы обидитесь. Поэтому ничего делать не надо. В смысле с медалью, а вот парочку новых заводов… бабуля у шведов интересный завод купила мебельный, но одного стране будет маловато, так что она вместе со всеми чертежами его оборудования скоро пришлет.

— Я бы сказал, куда эти чертежи…

— А Вася сейчас закупает оборудование завода, на котором можно будет такие же мебельные заводы выпускать. И если этот завод поставить где-нибудь в Красноярске…

— У тебя просто мания какая-то: то автозавод хотела в Новосибирске поставить, теперь этот в Красноярске. Тебе что, а Европейской части места мало?

— Мало. Точнее, в Красноярске людей маловато потому что там им работы настоящей нет. А вы здесь пару швейных фабрик закроете, людей в Красноярск на новый завод заманите…

— А селить из там в палатках будем?

— Я, Александр Николаевич, планы партии и народа очень внимательно читала. И насчет роста строительства жилья главу запомнила. Так вот: там нет ни слова о том, что новое жилье будет строиться исключительно в Москве и Ленинграде. А если учесть, что в Москву мне уже соваться противно, так как вокруг просто толпы народу шастают и локтями толкаются…