Отец был дома и сидел тут же, потому что на дальнем пирсе оказалось вдвое меньше работы, чем на его прежнем кране, и в наряд его в этот день не поставили вовсе. Он посмотрел на меня поверх чашки и кивнул, как будто никогда в сыне и не сомневался. Типа, ну взял почти четыре сотни и взял, молодец.
Мать вскочила с табуретки и обняла меня, как будто мне снова было лет семь, — крепко и не собираясь отпускать.
— Умница ты моя, — сказала она, не разжимая рук. — Значит, недаром ты перед экзаменами ночами сидел. А я, глупая, еще переживала. Ой! Так это ж, может, и на институт хватит. Не на техникум даже. Сноха Симоновны говорила, что в педагогический с триста пятьюдесятью берут, а тут почти четыреста…
Она осеклась на середине.
— Погоди-ка, — насторожилась она. — А зачем тогда тебя в область вызывали?
— Так проверяли работы, мам. Если кто сильно скакнул после пробника, того и проверяли. Да и чистовики у меня вышли слишком аккуратные, без помарок, вот комиссия и засомневалась, сам ли писал. Посадили решать задачи при них, я решил. Претензий нет, проверка закрыта.
— Из-за помарок? — недоверчиво переспросила она. — Аж людей из области к нам гоняли, потому что ты чисто пишешь?
— У них порядок такой, Оль, — сказал отец. — Бумага главнее человека. Съездили, отбились, и хватит об этом.
— Хватит так хватит, — согласилась мать, но по лицу было видно, что разговор она отложила, а не закончила. — А документы куда подавать будешь?
— Еще не думал, мам, — ответил я. — Кто ж знал, что так хорошо сдать получится.
А ведь я действительно не думал. И как тут без интернета нормального выяснить, какие есть вузы и где? Документы, если по уму, надо отправлять уже сейчас: Столяров сказал прямо, что зачислят условно, до подтверждения. В общем, надо бы заняться вопросом. Нет, не подачей документов, а пока зондированием. На кого поступать, вопрос не стоит, а вот куда…
Отец между тем отставил чашку, поднялся и сказал:
— Пойду покурю, что ли.
— Петь, ты чего? — вскинулась мать. — Ты ж с двухтысячного не куришь! Сам сказал, что в новом веке травиться не станешь, забыл, что ли?
— А я и не буду курить, Оль, — сказал отец и вышел.
Я подошел к окну. Внизу отец встал возле лавочки, сунул руки в карманы и принялся смотреть на тополь. Ни сигареты при нем не было, ни спичек, ни собеседника. Большой, в старой клетчатой рубахе, он смотрел на дерево, по которому, вероятно, его сын лазил в детстве. Постоял, покачался с пяток на носки и пошел обратно.
В прихожей он придержал меня за плечо.
— Ром, ты мне одно скажи, остального не надо. Тебе за это ничего не будет?
— Не будет, пап, — сказал я.
— Ну ладно, — сказал отец и отпустил плечо.
Уточнять, за что именно «за это», я не стал. Он ведь тоже полдня сидел в том вестибюле и слышал, как Семен Аркадьевич распинался, что школа всегда в меня верила. Отец Ромки человек неглупый, наверняка уже соединил кусочки паззла в одно целое и как минимум заподозрил что-то.
Проспавшая до полудня Таська объявилась на кухне ближе к обеду, с очередной книгой, заложенной пальцем: Булычева она прикончила, теперь шли «Приключения Электроника». Везет Электронику: его сходство с живым школьником проверяли без выездной комиссии.
Сестренка села напротив и положила книгу на клеенку, накрыв ее ладонью.
— Ромка, я так рада! — сказала она и широко улыбнулась. — Триста девяносто семь баллов! Это же почти четыреста! Я слышала, как ты маме говорил. Здорово. Я правда рада.
— Спасибо, Тась, — ответил я.
— Ром, можно спросить? Только ответь мне не как маме.
— Спрашивай, — разрешил я.
— Почему из всей школы в область вызвали одного тебя? — спросила она, при этом смотрела на меня спокойно, без обычной колючести. — Я узнавала, больше никого, говорят.
— Работы мои проверяли, — сказал я. — Слишком чисто написал, вот и проверяли.
— Понятно, — протянула Тася так, что мне стало неуютно. — Маме можешь про помарки рассказывать сколько хочешь, она поверит. А я тебя каждый день вижу.
— И что же ты видишь? — спросил я.
— Пока не знаю. — Она встала, взяв книгу со стола. — Только ты, когда врешь, смотришь прямо в глаза. А раньше не смотрел. Где это ты так научился, Ром? Но я тебя все равно поздравляю! Ты большой молодец!
А вечером мы, как и весь город, смотрели новости.
«Первый экран» приберег сюжет про нас напоследок, после космоса и видов на урожай.
Седой строгий диктор поднял глаза от листов и сообщил, что впервые за историю Единого испытания достигнут абсолютный результат: пятьсот баллов из пятисот возможных. Показал его выпускник из города Светлогорска-на-Азове, Приазовская область.
— Рубеж в четыреста восемьдесят баллов, — добавил диктор, — в этом году преодолели всего около тысячи выпускников на всю страну, и первого августа всех их соберут на всесоюзное подтверждение. Любопытно, что маленький Светлогорск-на-Азове дал стране сразу двоих: еще один выпускник из того же города набрал четыреста восемьдесят шесть баллов и тоже приглашен на подтверждение.
— Петь, это же про нас! — воскликнула мать, пихнув отца в плечо.
— Да помолчи ты, Оля! — сказал тот. — Дай послушать.
— Разглашать имя выпускника-рекордсмена, — сказал диктор с расстановкой, — в соответствии с антивербовочным регламентом защищено законом. К тому же его результат требуется еще подтвердить.
— И правильно, что защищено, — одобрила мать. — А то налетят, замучают ребенка. Рекордсменка — это Ясенева, конечно, кто ж еще. Тихая такая девочка, а мать ее на всех собраниях в первом ряду сидела. Но кто второй?
Отец на этих словах повернул голову и посмотрел на меня, хмыкнул и снова уставился в телевизор.
А я тоже насчет второго из нашего города почти не сомневался: четыреста восемьдесят шесть — это Ясенева и есть, просто мама поменяла нас местами. Выходило, что первого августа в Новосибирске мы, скорее всего, увидимся. Надо бы выяснить, как там будет проходить подтверждение.
Потом ученый дядечка в галстуке объяснял, что результат «феноменальный, однако методически возможный», и по лицу его было видно, что сам он верит в это не совсем. Потом показали приазовское управление ГКИ, а следом наш Светлогорск: набережную и колонны с толпой у дверей. Школу не назвали, но эти колонны я узнал бы и без подписи. В толпе обнаружился Витек, машущий в камеру обеими руками.
Потом перешли к футболу, и отец впервые за вечер подался к экрану: во второй лиге наш «Портовик» в субботу принимал московский «Космос» и вытянул ничью.
— Ноль-ноль с «Космосом», — сказал отец с уважением. — В том году они нам четыре положили.
Таська весь выпуск просидела в углу дивана с книгой, только уже другой: Электроника она добила к вечеру, и теперь у нее были «Два капитана». Две книги за день, надо же. В телевизор она не смотрела.
Система отозвалась, когда я ушел к себе и закрыл дверь. Весь день она молчала, при родителях не показываясь вовсе, а тут окна пошли одно за другим:
Достижение подтверждено.
Наименование: абсолютный результат Единого испытания, 500/500.
Основание: независимая проверка авторства работ пройдена, результат оглашен официально.
Использование приобретенных компетенций при проверке: 0.
Клиентский статус повышен с нового до подтвержденного.
Разблокировано:
— расширенный каталог;
— персональные задания;
— история операций;
— лимит доверия: 2.
Поздравления условиями обслуживания не предусмотрены.
Первое окно, постояв, свернулось само, и на его месте открылось второе:
Персональное задание.
Наименование: Публичное выступление.
Основная цель: интервью представителям прессы, длительность не менее 10 минут.
Награда: компенсация недосыпа — 19 часов.
