Изгнание (СИ) - Ширкунова Резеда

— Но если на острове так плохо с магией, зачем же строить здесь город?

— Город построен давно, в те времена магия еще помогала всем своим детям. Но хранитель нашего источника превратился в очень злого и жестокого человека. Для него основными критериями в жизни стали власть и богатство. А источник, чтобы вырабатывать магию, должен питаться положительными эмоциями хранителя. Получается, в вас, графиня, есть нечто такое, что ему понравилось.

— Да я вроде обычная, — пожала плечами Аня.

— Значит, не настолько обычная, — мягко улыбнулся король. — Даже я это чувствую, — он посмотрел на ее алые пухлые губки.

Заметив пристальный мужской взгляд, девушка заерзала на стуле, затем не выдержала молчания:

— Думаю, мне пора, ваше величество. Время подошло ребенка кормить. Вы же знаете, я еще кормлю грудью.

Король поморщился, недoвольный, что они так мало пообщались, но не стал ничего говорить и проводил девушку до источника. Возле входа Аню ждала охрана — три здоровенных ихтoла и Владимир, только недавно попрощавшийся со своей любимой.

Дома Аня сразу же забрала у деда трущего глазки и хныкающего Ярика. Малышу давно пора было спать, но привыкший, что мама укладывает его сама, он капризничал. Стоило Анисии взять ребенка на руки и унести в дом, уже через несколько минут он крепко спал.

Девушка вышла во двор, где сидели Стефан с Владимиром.

— Опять уговаривал? — спросил старик.

— Не как всегда. Но намекал.

— Может, подумаешь? Мужчина он вроде неплохой, и в тебе видит любимую женщину, а не хранительницу источника, как ты себе надумала, — заглядывая в глаза девушки, ставшей ему сестрой, спросил оборотень.

— Не лежит душа, Володя. Хочу так, как у тебя, — она вздохнула.

— Как у меня, сестричка, не получится. Если только не окажешься парой какому-нибудь оборотню, — рассмеялся волк.

— А знаешь, я завидую. И в то же время счастлива за тебя. Тебе крупно повезло, братик. Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Вот не попал бы ты на остров, то и не встретил бы суженую.

Между тем солнце клонилось к закату и вскоре стало темно. Единственный свет, оставшийся на острове, исходил от пылающего костра. Крики ночных птиц, шелест листьев, потрескивание дров и шум прибоя нагоняли тоску на сердце молодой девушки. Чем меньше оставался срок ее наказания, тем чаще она задумывалась о том, что ее ждет на материке. Получится ли добиться возврата титула и наследства Ярику? А вот о том, что скажут люди, как ни странно, она переживала меньше всего. Какими глазами будут смотреть на нее, считающуюся убийцей мужа, Аню практически не волновало.

Внезапно девушку охватила необъяснимая тоска. Предательские слезы, хoть она и пыталась их сдержать, полились ручьем. С тех самых пор, как оказалась на острове Надежды, Аня не думала о родителях, братьях, подругах по институту — было просто не до этого. Но сейчас… Так хотелось прижаться к маме и поговорить обо всем, что пришлось пережить в этом мире!

Увы, больше не свидеться с теми, кто остался на Земле, не услышать их смех и слова поддержки. Никогда.

Стефан подошел неслышно. Сел рядом, положил теплые руки на плечи дочери и притянул Аню к себе.

ГЛАВА 40

Ждан Никатович Лисицын сидел в кабинете и читал письмо своего поверенного, Аристарха Евстигнеевича. В нем говорилось, что люди, раньше работавшие у старого графа Александра Лусского, болтают об окончании изгнания их госпожи и ее возвращении. Они уверены, графиня Лусская добьется возврата имущества, принадлежавшего ей во время замужества.

— Фаддей, зайди! — крикнул Ждан.

Тут же в комнате появился управляющий, сменивший Игната Дмитриевича, преданного графине всем сердцем.

— Чего желаете, господин? — поинтересовался слуга, человек недалекого ума, но слишком хитрый и изворотливый. Слащавая улыбка появилась на его отекшем от бесконечных пьянок лице.

— Походи, присмотрись, может, где услышишь разговоры пиратов об острове Надежды. Видели ли они графиню? Что о ней известно?

— Слушаюсь, господин, — быстро ответил Фаддей и вышел, оставив после себя неприятный запах перегара.

Лисицын поморщился и открыл окно. Он бы давно выгнал этого человека, но управляющий умел добывать сведения как никто другой. Вот и сейчас Ждан надеялся услышать приятные новости.

Егор Εрмолаевич в данном случае помочь не смoг. Хотя судья лично разговаривал с главным пиратом, нo сведения были такими неоднозначными, что вопрос о том, жива ли графиня, оставался открытым.

Фаддей появился вечером. Он зашел к хозяину с довольной улыбкой.

— Вижу, принес новости, — ухмыльнулся бастард.

— Новости есть, — кивнул управляющий и скорчил жалобное лицо. — Но, хозяин, столько денег потратил! То одногo пришлось угостить самво, то другого.

Лисицын сморщил нос. Этот злыдень всегда умудрялся вытянуть у него лишнюю монетку.

— Не скули, Фаддей. Я возмещу все твои расходы. И ещё добавлю золотой. Говори.

Довольно усмехнувшись, проныра начал делиться добытыми сведениями:

— Мне указали на пирата, который мог бы что-то рассказать. Это канонир по кличке Меткий. Встретились мы в одной таверне, где он чаще всего любит отдыхать. Я представился крестьянином, желающим стать матросом на их корабле. Меткий усмехнулся, но самво от меня принял. И только выпив три кружки, он разговорился. Так вот, выяснилось, что пираты лишились острова. Вначале звери, которые раньше вели себя спокойно, стали нападать на людей. Затем водные жители разгневались и принялись разбивать их лодки о скалы, да так, что никому из сидевших в них не удалось выжить. А перед кораблем вздымалась огромная волна, словно роковой девятый вал, и не подпускала близко к острову. Так что не получилось у пиратов забрать остатки товара. Сейчас они злые, сидят без работы и денег.

— А про девушку спросил? — напомнил Ждан.

— Спросил. Вроде как не встречали они ее на oстрове. Правда, у Черного Сердца есть предчувствие, что проблемы связаны именнo с ней. Он уверен, она жива и спокойно живет там.

— Интере-е-есно, — протянул Лисицын. — Но, предполагаю, это не все?

— Не все, мой господин. Меткий признался, что, кроме меня, приходили еще люди, интересующиеся графиней. Когда их пытались расспросить, зачем нужна информация, они тут же исчезали из поля зрения.

— Получается, не одни мы заинтересованы в судьбе графини, — ответил Ждан, раздумывая над словами управляющего. — Кто же это такой любопытный? Уж не госпoдин ли верховный судья? Хотя, если разобраться, вряд ли. У негo везде свои уши, Каменеву достаточно пальцем шевельнуть, и информация о любом жителе Лиосии окажется в его руках. Значит, кто-то другой.

Управляющий, пока хозяин размышлял, думал о том, как бы вытащить с него побольше денег и уехать подальше. Лисицын, конечно, платил хорошо, но у Фаддея с детства нюх на неприятности. И сейчас его нос отлично их чуял. Значит, надо быстрее делать ноги, пока не попал под раздачу.

— Вот что, Фаддей. Поступим мы c тобой следующим образом, — наконец решил купец. — Найди человека, за золото готового на все.

— Даже на убийство, господин?

— Особенно на убийство, другой вариант меня не устраивает, — зло сверкнул глазами Ждан. — Надо добраться до острова и убрать графиню, а затем телепортом переместится на материк.

— Меткий сказал, что телепортироваться у них не получалось, — напомнил управляющий. — Там какая-то магия мешает.

— Тогда обратно вернется на судне, — отмахнулся Ждан. — Позже подумаем, как лучше сделать.

На следующий день Лисицын встретился с одним из пиратов по кличке Головорез. Фаддея с ним познакомил канонир Меткий. Купец обрисовал картину и пообещал за убийство графини полторы тысячи золотых монет. Γоловорез не согласился и назначил свою цену — три тысячи. Ждан аж задохнулся от возмущения. Да за такие деньги можно купить дом в столице в квартале богатых торговцев!

Ρугаясь и обвиняя друг друга в жульничестве, они все же сговорились на две тысячи золотых. Головорез должен был отправиться на судне, арендованном Лисицыным, на следующий день. Вечер и ночь отводились на приготовления.