— Что именно?
— Полный набор хирурга, – произнёс я.
Мои люди тут же удивлённо переглянулись.
— Князь, простите, я не ослышался? Набор хирурга?
— Именно его, – подтвердил я, не вдаваясь в пояснения.
В их взглядах читалось полное недоумение. Они привыкли к тому, что я отдаю приказы о войне, защите и торговле. А тут нечто необычное.
Исмаил, который знал меня лучше других, первым пришёл в себя.
— Будет исполнено, – произнёс он. – В Пятигорске есть несколько аптек, но я не уверен, что там мы найдём полный набор. Возможно, стоит поговорить с военными врачами?
— Говорите хоть с демонами, – бросил я резко. – Ищите везде. Если нужно, пошлите гонца в Москву или Петербург, я заплачу любую цену.
— Хорошо.
— Да, ещё нужны книги по медицине. Всё, что найдётся.
Исмаил широко распахнул глаза и сглотнул.
— Князь, простите меня за дерзость, но вы уверены, что это нужно и правильно? Подобные вещи целое состояние стоят.
— Делайте, что говорю, – произнёс жёстко.
Исмаил поклонился и вышел, уводя остальных. А я остался один с тяжёлыми мыслями о ней.
* * *
В тот же день отправился к одному мудрому и старому человеку. Звали его Алим и жил на окраине города.
Его считали колдуном и сумасшедшим, но были и те, кто говорил, что он великий мудрец. Он всё знал о звёздах, и звёзды говорили с ним.
Однажды Алим мне помог, когда я был ранен. Он тогда посоветовался со звёздами и произнёс такие слова: «Ты будешь жить, князь, и ждёт тебя великая любовь».
Тогда я думал, что старик просто хочет меня подбодрить, чтобы я боролся за жизнь. Прошли годы и теперь я топтался у его двери, и понимал, что мне жизненно важно получить мудрый совет.
— Входи, Гайдар, – раздался его голос, и дверь открылась сама собой. – Я знал, что ты придёшь.
Алим сидел в кресле у окна, держал в руках деревянную кружку с травяным отваром.
— Ты знал, что я приду? – спросил его, садясь напротив.
— Звёзды мне поведали, – ответил он и улыбнулся беззубой улыбкой. – Ты пришёл из-за женщины, да?
Я согласно кивнул.
— Она не похожа ни на одну женщину, которую я знал. Она не принимает мои подарки, дерзит мне, говорит такие слова, которые заводят меня в тупик. Она невозможная.
Старик покачал головой, шире улыбнулся и произнёс весело:
— Яркая звезда взошла на твоём небе, Гайдар. И она не из тех, что светят для мужчин.
Мне не понравились его слова.
— Что ты имеешь в виду?
Алим поставил кружку, закрыл глаза и долго молчал. Спустя вечность старик заговорил:
— Я вижу её звезду. Она принесёт миру пользу, если ей не мешать и не ломать.
— Я не собираюсь её ломать.
— Но ты хочешь понять, как её завоевать.
Он открыл глаза и рассмеялся, глядя на хмурого меня.
— Слушай меня, князь, – произнёс старик. – Ты – мужчина сильный, гордый и привык всё сам решать. Привык, что женщины идут за тобой и покорно принимают твою защиту и дары. Но эта женщина не твоя тень. Она – твоя звезда, Гайдар. И если ты хочешь быть с ней, ты должен понять одну простую вещь.
— Какую же? – спросил я.
— Если вы будете вместе, вы станете сильнее. Но не она дополняет тебя, а ты дополняешь её.
Слова Алима звучали странно и непривычно.
— Я не знаю, как быть с ней, – признался я. – Никогда не встречал такой дикой. Когда она смотрит на меня, я чувствую, что теряю почву под ногами и забываю, кто я есть. Просто стою и смотрю на неё.
Алим рассмеялся.
— Это любовь, Гайдар. Она отнимает у мужчины уверенность и даёт ему вместо неё нечто большее.
— Что же?
— Смысл.
Я вышел от Алима в глубокой задумчивости. Слова старика не выходили у меня из головы.
Я никогда и ни перед кем не склонял головы, но эта рыжая ведьма с зелёными глазами заставила меня идти к астрологу и спрашивать, что мне делать.
Но я всё равно хотел только её.
Чёрт бы побрал эту любовь.
* * *
— МАРЬЯ —
Ранним утром я не думала о Гайдаре. Точнее, думала, поэтому приказала себе задвинуть мысли о нём как можно дальше. Хотя бы на сегодня. И после этого, я отправилась в лечебницу. Папеньке оставила записку, что умотала по делам.
Надела самое скромное платье без единого украшения. Волосы стянула в тугой узел на затылке, чтобы ни одна прядь не отвлекала от дела. Я должна была выглядеть, как человек, пришедший работать.
Лечебница располагалась на окраине Пятигорска, в старом каменном здании, которое раньше, видимо, было казармой. Двор был вымощен булыжником, по которому ходили санитары в белых халатах.
В воздухе пахло карболкой, я узнала её сразу. Пахло больницей.
Перевела дух и вошла внутрь.
В приёмной же стоял стойкий запах хлорки и йода, за приёмным столом сидел пожилой мужчина с гладко выбритым лицом и безжалостным взглядом. Увидев меня, он прищурился и, не вставая, спросил: — Вы к кому, барышня? Здесь не приёмная для визитов. Если вы ищете кого-то из раненых, то…
— Я пришла к вам работать, – перебила его.
Он замолчал и удивлённо уставился на меня, будто я заявила, что собираюсь танцевать на потолке.
— Работать? – переспросил он с едкой интонацией, будто услышал самую глупую шутку на свете. – Кем же это вы, простите, собираетесь работать? Сестрой милосердия?
— Да.
Он откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и окинул меня долгим и оценивающим взглядом.
— Значит, так, барышня. Я здесь главный доктор и я не нанимаю юных девиц, которые начитались романов и решили поиграть в милосердие. Здесь не романтика, и я не хочу, чтобы через неделю вы сбежали, потому что у вас не выдержали нервы.
Я подошла ближе к его столу. Он был суров, и я понимала, почему он так ко мне относится. Наверное, такие же юные барышни сбегали отсюда, оставив после себя недоделанную работу.
Но я не была юной барышней. Мне было тридцать четыре, и за плечами стояло больше операций, чем у него за всю жизнь.
— Доктор, не знаю вас по имени-отчеству, – заговорила я спокойно, – понимаю ваши опасения, но я готова их развеять.
— Каким же образом? – спросил он скептически.
— Устройте мне проверку, – предложила я. – Выдайте мне форму и приведите к самым сложным пациентам. Посмотрите на мои руки и навыки. И если я провалюсь, то сразу уйду. Но если справлюсь, вы дадите мне шанс.
Он долго буравил меня тяжёлым взглядом. Потом, видимо, решил, что лучший способ отвадить назойливую девицу – это напугать её до смерти.
— Хорошо, – произнёс он и поднялся. – Идёмте, но поверьте, очень скоро вы поймёте, что это не для вас.
Он проводил меня в комнату для персонала, приказал санитару выдать мне халат, фартук и косынку.
— Наденьте.
Когда оделась, он повёл меня через длинный коридор. По обеим сторонам были палаты. Из некоторых доносились стоны. Где-то играли в карты, кто-то громко разговаривал и даже смеялся. А когда мы вошли в большую палату, я замерла.
Здесь лежали солдаты.
У некоторых не было рук. У других – ног. У одного мужчины была повязка на голове, и я поняла, что у него нет глаз. Палата была светлой и чистой, но в ней витал запах горечи, безнадёги и вселенской усталости.
— Вот, – кивнул доктор, так мне и не представившись. – Ваши пациенты, барышня. И все они, как вы видите, не отличаются красотой. Кому-то война подарила инвалидность, другим вечные душевные травмы. А кто-то уже не встанет с этой койки никогда. Вам по-прежнему хочется здесь работать?
Я не ответила, лишь смотрела на солдат и чувствовала, как внутри закипает знакомое, профессиональное волнение.
В углу палаты лежал молодой парень. Ему было не больше двадцати лет, и у него была ампутирована правая нога выше колена. Повязка была свежей, но я видела, что под ней началось покраснение.
— Можно мне его осмотреть? – спросила, не оборачиваясь к доктору.
— А вы уверены, что это нужно? Он уже две недели как перенёс ампутацию. Всё идёт нормально.
