Красный код. Том 3 (СИ) - Вязовский Алексей

Увы дождь к девяти разошёлся по-настоящему. Не утрення морось, а хороший весенний ливень, косой, с ветром. Стрельбище мигом превратилось в озеро.

Фомин посмотрел на небо, посмотрел на меня и всё понял без команды. Забрал Цыганкова, и они увели гостей в тир— учить сборке, разборке, снаряжению магазина и устранению задержек. Там сухо, там верстаки, и там Цыган в своей стихии: он во взводе ППД разбирает вслепую быстрее всех и очень этим гордится.

А меня в дверях перехватил Гогоберидзе.

С папиросой за ухом, и с таким довольным лицом, какого я у него ещё не видел.

— Ковалёв! На ловца и зверь бежит. Пойдём ка ко мне, чаем тебя угощу!

У себя он запер дверь, поставил чайник, достал из сейфа папку.

— Танцуй, дарагой.

— В смысле?

— Я вчера был у Розанова, дожал его.

Достал из папки документы.

— Договор между управлением и войсковой частью, — сказал Гогоберидзе. — На проведение проверок защищённости объектов особого режима. С привлечением специального подразделения части. То есть твоего взвода.

Я взял договор, быстро его просмотрел.

— Три тысячи?

— Три тысячи рублей в месяц. Из бюджета управления, целевые. — Особист закурил. — Бухгалтерия полка разнесёт по твоим красноармейцам доплатами, за особые условия службы. Олейников принципиально согласовал ещё на той неделе, я к нему заходил.

Я посчитал в уме.

Три тысячи на сорок человек — это по семьдесят пять рублей на брата в месяц. При красноармейском-то довольствии, где боец получает копейки, это существенные деньги.

— Шалва Ираклиевич, я…

— Не благодари. — Он махнул рукой с папиросой. — Мне это тоже нужно, дарагой, и даже больше, чем тебе. Читай последний лист.

Я прочитал.

Внизу, где должны стоять подпись и печать, было пусто.

— Не подписан, — сказал я.

— Не подписан. — Гогоберидзе откинулся на спинку. — И подписан будет после первой инспекции, а не до. Розанов так и сказал: бумагу подмахнуть недолго, а сначала я посмотрю, за что плачу.

— Приедет лично смотреть?

— Даже не сомневайся. С начальниками отделов. — Шалва выпустил дым в потолок. — Сядут в машины и поедут глядеть, как краском Ковалёв со своим взводом будет проверять охрану железнодорожного моста через Южный Буг.

Я почесал в затылке.

Вот это, конечно, засада.

Не проверка объекта, а экзамен.

— Мост — мой первый объект?

— Первый. — Гогоберидзе кивнул. — И если ты его возьмёшь, дальше пойдут все остальные, артсклады и так далее. А их у нас, Ковалёв, много.

Он потушил папиросу.

— Пиши план мероприятий. Согласовывать будем в двух местах: у нас, по линии управления, и у вас, в Разведупре. Иначе никак — взвод-то у тебя специальный, самодеятельности там быть не может.

Вот тут я почти обрадовался.

Потому что план, который уходит в Разведупр, попадёт в четвёртый отдел. К Боговому. И к Туманяну, который по учебной части.

То есть у Лёвы появится ещё один повод постучаться к обоим.

— А как мост охраняется? — спросил я.

Гогоберидзе достал из той же папки ещё один лист и подвинул ко мне.

— Вот тебе моя справка… — Он встал. — Всё, иди пиши план.

* * *

В канцелярии было пусто — писарь ушёл в столовую, — и я сел за его стол, разложил чистые листы и понял, что не представляю, с чего начинать.

— Тим.

— Слушаю.

— Мне нужен образец плана мероприятий по проверке защищённости охраняемого объекта — железнодорожного моста — силами специального подразделения. Форма, разделы, порядок.

Справка обзорная с образцом документа. Стоимость — восемь трудодней. Подтвердите.

— Подтверждаю.

Списано: 8 трудодней. Остаток: 103.

Типовая структура. Разделы:

1. Цель и задачи проверки.

2. Состав привлекаемых сил и средств.

3. Изучение объекта и исходные данные.

4. Выход групп в район объекта и занятие исходных позиций. К плану требуется приложить копию рабочей карты.

5. Маскировка, дневное наблюдение, вскрытие системы охраны: посты, смены, маршруты обходов, режим освещения, средства связи.

6. Условное снятие часовых.

7. Условное минирование указанных элементов конструкции.

8. Условный подрыв. Фиксация результата.

9. Отход групп и сбор в назначенном районе.

10. Меры безопасности. Порядок посредничества и разбора.

Условное минирование. Условный подрыв. Фиксация результата. Все в принципе понятно.

Кстати! А ведь это все отличный способо выбить в округе подрывную машинку. Одна штука на взвод, для учебных целей, для обозначения подрыва на согласованных мероприятиях с органами. И провод к ней, катушки. И учебные заряды.

Раньше мне бы её не дали, дефицит. А теперь у меня договор с областным управлением и пункт восьмой в плане мероприятий.

Я пододвинул к себе лист и начал писать.

Провозился часа два. Все напечатал сам, прокачав Каллиграфию, в которую оказывается, входит и печатная машинка на единичку. Скорость машинописи реально увеличилась. Я даже сделал для Гуляева сопроводительные бумаги по разгрузками и Гилли по-быстрому.

Потом сходил, взял у секретчика копию карты с мостом, кряхтя, начертил пометки — рубеж входа, точка сбора…. Постоянно сверялся со справкой Гогоберидзе. Мост охранялся так, как охраняется в мирное время всё на свете: два поста по концам, один подвижной, караульное помещение в пятистах метрах, смена через два часа, начальник караула проверяет посты по расписанию, которое, судя по всему, не менялось года три. Телефонная связь с местной комендатурой. Там есть тревожная группа. Правда, только на бумаге.

Отдельным листом я вписал заявку. Подрывная машинка — одна. Провод сапёрный — километр. Катушки — две. Имитационные средства.

И понёс всё это Олейникову.

Вот тут я, честно говоря, шёл с опаской.

Потому что выглядело всё скверно. Взводный договаривается с областным управлением НКВД, с Разведупром через голову командира полка, приносит договор на три тысячи, планирует мероприятие с выездом чекистского начальства — и всё это помимо своего непосредственного командира. Любой другой на месте Олейникова сказал бы: ага, взлетел, орденоносец, Икар недоделанный.

Комполка прочитал план от начала до конца.

Потом взял карандаш.

— Так. Пункт четвёртый. Ты пишешь: выход групп в ночь перед проверкой. Пиши: в период от одних до трёх суток, по решению руководителя. Оставь себе свободу, Ковалёв, а то придёт такая погода — Олейников кивнул на окно — И будешь месить грязь.

Он подчеркнул еще один пункт.

— Дальше. Меры безопасности у тебя в конце, одной строчкой. Разверни на полстраницы. Это первое, что читает любой проверяющий. Прикрыть жопу. Себе и тебе, если что пойдет не так.

Ещё минут десять он ходил по тексту карандашом. Заявку на машинку не тронул вообще, только хмыкнул.

Потом отложил карандаш и тяжело вздохнул.

— Ох, Ковалёв.

— Что?

— Высоко ты взлетел. — Олейников смотрел на меня без улыбки. — Больно падать будет.

Я промолчал.

— Ладно. — Он подвинул мне листы обратно. — Деньги полку не помешают. Наоборот — тут всё удачно ложится. С комдивом я сам поговорю, он к тебе благоволит, да и с чекистами ему сейчас дружить надо. После истории с прежним начальником разведотдела в дивизии нехорошо получилось, и всякий повод показать, что мы с органами в одной упряжке, ему сейчас в струю.

Он встал, давая понять, что разговор окончен.

— Перепиши и неси Гогоберидзе. И вот что, Ковалёв…

— Слушаю.

— Мост не завали.

Глава 23

На аэродром выехали в семь, двумя полуторками. Это взвод. Свой черный ГАЗ-А комполка отдал Соломону Марковичу. Велел ему взять с собой двух медсестер, шины, все, что положено для срочной помощи в случае ЧП. Олейников провожал нас лично, лицо его было мрачным. Ничего хорошего, памятуя мою историю со Школьного, он не ждал. Велел сразу отзвонить, как прыгнем.