Вечно молодой (СИ) - Ромов Дмитрий

— Так это, Максим Алексеевич, — покачал я головой, — то же самое, что кровью договор подписать. Вы не подумали об этом?

— Когда там думать было? Я в такой агонии метался, ты понимаешь?

— Понимаю, да, но в чём сейчас проблема? Вам же деньги вернули? Ну, так расплатитесь. Надо было сразу так и сделать.

Глотов вздохнул. Подошёл к мойке. Открыл кран, налил холодной воды и залпом осушил целый стакан.

— На покрытие процентов возьмите из моего миллиона, мне не горит, — добавил я. — Это, знаете, я получил наследство. Тратить сейчас не собираюсь, так что перекройтесь смело, без проблем. Что?

Он налил ещё воды. И снова выпил.

— Миллиона не хватает? — удивился я. — У вас за неделю тридцать процентов что ли набежало?

— Больше, — кивнул Глотов. — Квартиру требует отдать, машину. В общем, всё что есть. Я чем так Господа прогневил, что у меня один за другим два таких взаимосвязанных кошмара?

— А полиция? Написали на него заявление?

— Написал, сказали, будет небыстро. А он мне тут же буквально позвонил и увеличил платёж.

— Это что за разводка такая?

— Вот именно что, разводка самая натуральная. Начали там качать, вовремя не отдал, то, да сё, то, да потому. Слава Богу, я перекрестился десять раз, что Настю сплавил. Кое-как уговорил в Томск уехать.

— Ну, вы конкретно так сплавили. Зачем? У нас здесь школ что ли хороших нет? Зачем её отправлять было? Или там настолько безопасней, чем у нас?

— Вырастешь, поймёшь. Там серьёзная школа. Знания. Палочная дисциплина. Никаких перфомансов и прочей белиберды, после которой то похитят, то ещё что-нибудь сделают.

— Так сколько денег-то надо? В деньгах-то кредитор ваш сколько хочет вместо своих трёх?

— Десятку…

— Ну трындец… Говорите номер телефона, где и как его найти. И я не понял, почему вы ему сразу деньги не отдали?

— Так я принёс деньги прям на следующее утро, а он говорит, мол, чё торопишься, мы же договорились через неделю. А когда принёс через неделю, началось всё вот это. Три с половиной, как договаривались, он забрал и теперь хочет ещё.

— Ну понял, ладно, — покачал я головой. — У вас же есть его телефон?

— Да, — кивнул он.

— Хотите, чтобы я попросил майора Захарова помочь?

— Да.

Майор Захаров — это имя, которым представился Настиным родителям Чердынцев. Оперативный псевдоним.

— Я с ним поговорю, — пообещал я. — Как зовут этого бабая?

— Паук, — покачал головой папá.

— У него даже имя говорящее. Вы ему хоть документы-то на квартиру не отдали? Нет?

— Он не просил пока….

— Ясно.

— Сказал, что от него нет спасения. Если, говорит, ты мне должен — тебя уже никто не отмажет. Ни менты, ни чекисты, да хоть бы сам губернатор или даже кто там над ними всеми.

— Паук, значит. Понятно. Ладно. Я посмотрю что можно сделать.

— А как мне с Захаровым поговорить? Сколько ему предложить?

— Да подождите пока. Я сам поговорю. А вы лучше поспите. Всю ночь, что ли, не спали?

— Да как ты тут уснёшь-то?

— Так долго не протянете. Спать-то надо. Вы коньячку хлопните. Для расширения сосудов. И ложитесь.

— Ну ты мне позвони сразу, если выяснится что-нибудь. Потому что мне сегодня нужно уже чё-то делать. Или десятку отдавать или в бега…

Он покачал головой и уселся на табуретку, уронил голову на руки

— Поспать вам надо, Максим Алексеевич. Не провожайте, я дверь захлопну.

Я вышел на площадку и прямиком, прямой наводкой двинул к Соломке.

— А, Серёга, — прищурившись, улыбнулся он. — Чё? От соседа, что ли, идёшь? От папашки Наськиного?

— От него. Зайти-то можно? Чтоб не на весь дом вещать.

— А чё вещать-то, я чё тебе скажу? Заходи, конечно, только…

Я перешагнул через порог, закрыл дверь.

— Чё? — скривился Соломка. — Нахерил его Паук?

— Нахерил. Дал три ляма, требует десять, квартиру, машину и всё, что есть. Нафига ты Глотова к нему отправил?

— Так ему позарез надо было, — развёл руками Соломка.

— И что это за Паук, дядя Лёня?

— Ну вот такой Паук.

— А с кем он, под кем он? Не сам же по себе. Есть там крыша какая-то?

— Не знаю, — помотал он головой.

— Знаешь, — усмехнулся я.

— Нет, ну, естественно, кто-то там стоит за ним. Но кто — я без понятия.

— А пацанчиков много у него?

— Хватает, вопросы он решает. Как бы, иначе, он занимался этой бодягой? Ясен перец, кто-то его защищает.

— Ну и что с ним делать?

— Да ничего с ним делать не надо, так-то он, вроде, с понятиями. Хотя то, что он объявил Максимычу — это чисто по беспределу. Он видит лоха обыкновенного. Да ещё и с запущенным диагнозом. Ну, такого просто грех не отработать. Сам пойми, чисто бизнес.

— Рассказывай, чё с этим Пауком делать.

— Ну а чё с ним делать? Поговорить. Сказать, мол, чё за беспредел, паучина. Типа… По беспределу отжимаешь у нормального лоха. Лоха, конечно, не грех обуть, Серёга. Лох он для того и нужен — кормиться-то надо честному народу. Как говорится, без лоха и жизнь плоха.

В общем, я получил телефон, адрес и места, где частенько зависает Паук. Закончив с Соломкой, я вернулся домой. Мама уже допекла блины и ждала меня.

— Иди, проходи, руки мой. Сейчас наедимся и можешь спать, заваливаться.

— Я что-то не хочу, — усмехнулся я.

— Да как не хочу? С дороги? Трясся всю ночь на машине из Новосибирска. Почему бы сразу до Верхотомска не полететь?

— Да что-то, видать, дешевле билеты были, я не знаю. А там шла машина. Сэкономили на мне.

— Паразиты, — покачала она головой. — Давай, садись. Сегодня Юля ещё зайдёт. Чего он хотел-то от тебя? Глотов.

— Влип в какую-то историю с кредитом. Просил помочь.

— Да? — удивлённо уставилась на меня мама. — И? Ты что, глава Центробанка что ли? Ты ему как помочь можешь? Или я что-то не знаю? Почему тогда мы сами не взяли кредит?

— Нет, я с кредитом, конечно, помочь не могу, к сожалению, мам. Но он знает, что у меня есть знакомства.

— Какие ещё знакомства? — с удивлением глянула на меня мама.

— В полиции.

— В полиции. А у нас полиция сейчас кредитами занимается? Ерунда какая-то, Серёж…

— Так он кредит-то не в банке взял, мам, а у каких-то криминальных чуваков.

— Ах, вот оно что! Какой ужас! В этих, в микрокредитах, что ли?

— У какого-то частного ростовщика.

— Кошмар! — воскликнула мама, пододвигая ко мне тарелку с блинами. — И сметану бери. Сметану, со сметаной самый кайф.

— Ну, конечно, — согласился я, накладывая побольше сметаны.

— О! Молодец! А то отощал совсем здесь один. Мать-ехидна, за деньгой за длинной погналась.

— Ничего-ничего, мам, нормально. Работай. Работа хорошая. Такую сейчас не найдёшь. Работа по специальности. Она тебе и рост даёт.

— Не знаю, Серёжа. Здесь как-то спокойнее было. Колотилась на трёх работах, но справлялась же. А сейчас что, не колочусь? Мотаюсь туда-сюда, по чужим углам тыркаюсь. Ты ешь, ешь давай.

— Я уже десять блинов съел.

— Да как десять? Всего было десять, а вон ещё полтарелки.

— Всё, мам, правда, не могу. Не волнуйся за меня. Работа хорошая. Тебе ведь нравится. Не бросай.

— Посмотрим. Иди поспи. Жирок, чтоб завязался.

— Жирок? — засмеялся я. — Ну, спасибо. Да и чего я спать-то буду? Я ж не дед старый. Во-первых, мне на тренировку надо. Я сейчас в другой клуб хожу.

— Почему?

— Ну… Там современное оборудование, чемпион ведёт и всё такое.

— А здесь рядом с домом зато.

— Ну не так, чтобы рядом. А, во-вторых с пацанами надо встретиться.

Наевшись и кое-как отказавшись от соблазна, завалиться в постель, я пошёл к Кукуше. Пошёл пешком, на машине не поехал.

— Дядя Слава, привет, — кивнул я, заходя в его бар.

— О! Здорово, Серёга! Тридцать первого декабря, не забудь, мы с друзьями ходим в баню.

Он засмеялся.

— Да что за баня без Болта? — усмехнулся я. — Как там, где этот Алёша, помнишь?

— Да, Болт, дурачок надолго уехал. Но ничего, у Матвеича таких болтов знаешь сколько? Только свистни, целый зверинец здесь выстроит. Будешь хохотать, за животик хвататься.