Я отменяю казнь (СИ) - Войнова Валерия

Модистка выплыла из-за ширмы, похожая на экзотическую птицу в своем халате с драконами. Она держала в зубах мундштук, а в руках — ворох эскизов.

— Проходите, проходите! Не стойте в дверях, вы пугаете моих клиенток своей серьезностью. Мари, кофе в розовый будуар! И покрепче, иначе я кого-нибудь заколю булавкой.

Она увлекла меня в маленькую, уютную комнатку, отгороженную от общего зала тяжелыми портьерами. Здесь было тише. На столах лежали образцы тканей, кружева и недошитые лифы.

Жизель рухнула в кресло и драматично отбросила эскизы.

— Какой день! Какой кошмарный день! — выдохнула она. — Вы вовремя, милочка. Мне нужен кто-то с нормальным цветом лица и здоровым цинизмом, чтобы не сойти с ума.

— Проблемы с вдохновением? — вежливо спросила я, присаживаясь напротив.

— Проблемы с поставками! — рявкнула Жизель. — Вы слышали, что творится в порту? Тайная Канцелярия перекрыла всё! Мой корабль с ирмийским кружевом стоит на рейде уже неделю! Интендант говорит — «особый режим».

Я поперхнулась воздухом. Ирония судьбы. Я сама устроила эту блокаду, чтобы остановить Ансея, и теперь она ударила по моему единственному проводнику в свет.

— Слышала, — осторожно сказала я. — Говорят, ищут контрабанду.

— Ищут они… Они ищут мою погибель! — Жизель махнула рукой. — Герцогиня Варик требует платье к среде, а кружева нет. Придется шить из того, что есть. Варварство.

Принесли кофе. Жизель сделала глоток, немного успокоилась и посмотрела на меня с хитрым прищуром.

— Но вы ведь пришли не о кружевах говорить. Я видела вас на балу. Вы там не танцевали, вы работали. Как и ваш жених. Кстати, он стал куда… сговорчивее.

— Мы нашли общий язык, — улыбнулась я. — Скажем так, у нас общие цели.

— Выживание? — проницательно спросила она. — Умница. В этом городе это единственная достойная цель.

Она взяла со стола карандаш и начала нервно чиркать по бумаге, исправляя какой-то рисунок.

— Знаете, Лиада, вы мне нравитесь. Вы не пытаетесь казаться лучше, чем есть. А я так устала от лицемерия… Взять хотя бы этот заказ.

Она развернула ко мне лист. На рисунке было платье. Глухое, с высоким воротом-стойкой, длинными узкими рукавами. Строгое до зубовного скрежета. Красивое, но… тюремное.

— Скучно? — спросила я.

— Если бы только скучно. Это насилие над тканью, — Жизель поморщилась. — Заказчик требует, чтобы ни сантиметра кожи не было видно. «Скромность — лучшее украшение жены». Тьфу. Ханжа.

— Кто заказчик? — спросила я лениво, просто чтобы поддержать разговор. Я думала, речь идет о каком-нибудь старом купце-ревнивце.

— Хранитель Печатей. Ралмер Ансей.

Чашка в моей руке звякнула о блюдце. Я заставила себя поставить её на стол. Медленно.

— Ансей? — переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Не знала, что он интересуется модой.

— Он интересуется контролем, — фыркнула Жизель. — Бедная его жена. Мирелла. Вы видели её? Нет, конечно, он её никуда не водит. А она… она как дорогая хрупкая фарфоровая куколка, у которой внутри выключили свет. Бледная, тихая, слова поперек не скажет.

Жизель подалась вперед, понизив голос. Сплетница в ней победила профессионала.

— Но знаете, что меня бесит больше всего? Не фасон. А то, что он заставляет её носить под этим.

— Что? Власяницу?

— Хуже. Железо.

— Железо? — я нахмурилась. — Вы имеете в виду корсет?

— Нет. Ожерелье. — Жизель показала на себе, проведя пальцем по основанию шеи. — Тяжелый, грубый обруч из черного железа с каким-то жутким медальоном. На цепи, которую и собаке носить стыдно. Я сто раз предлагала заменить: бархат, золото, платина… А он смотрит на меня своими рыбьими глазами и говорит: «Это семейная реликвия. Оберег. Она не должна снимать его никогда».

В моей голове словно взорвалась сверхновая. Мир вокруг — уютный будуар, запах кофе, болтовня модистки — всё отошло на второй план. Осталось только одно слово.

Железо.

Я артефактор. Меня учили теории материалов.

Золото — проводит магию. Серебро — очищает. Медь — накапливает.

Железо — блокирует.

Холодное железо разрывает эфирные связи. Оно гасит искру. Именно поэтому камеры для магов-преступников обшивают изнутри железом. Именно поэтому кандалы делают из него.

Зачем надевать блокатор на жену? На хрупкую, тихую женщину?

«Оберег» — это ложь для таких, как Жизель.

Если человек носит железо на теле 24 часа в сутки, не снимая… Это значит только одно.

Внутри него бушует такая сила, которую нужно давить.

— Она… никогда его не снимает? — спросила я. Губы пересохли.

— Никогда. Даже на примерке. Я вижу, как у неё кожа краснеет под металлом. Она угасает, Лиада. Ей плохо от этой штуки. Но она боится мужа до обморока.

— Это… ужасно, — прошептала я. И это была правда.

Мы поговорили еще час. О погоде, о ценах на шелк. Я заставила себя откинуть все мысли, о том что услышала об Ансее. И сосредоточиться только на деле. Кивала, улыбалась, шутила.

Когда я вышла на улицу Роз, у меня задрожали колени. Села в экипаж и откинулась на спинку, закрывая глаза.

Я шла сюда, чтобы найти сплетню. Чтобы узнать, с кем Ансей ужинает или какой у него долг портному. Я хотела найти маленькую трещину в его броне.

А нашла…

Боги.

Его жена — Маг.

И не просто маг. Если для её удержания нужен постоянный контакт с железом, значит, её потенциал огромен. Возможно, она нестабильна. Возможно, она — Источник, который он приручил и посадил на цепь. Или она — оружие, которое он держит в чехле до нужного момента.

— Госпожа? — окликнул кучер. — Куда едем?

— Домой, — выдохнула я. — Быстро.

Я посмотрела на свои руки. Я хотела расширить сеть? Я её расширила. Я закинула удочку в пруд и вытащила чудовище.

Теперь я знаю тайну Ансея. В его доме живет не просто жена. Там живет пленница. И если я смогу снять с неё ошейник… Эта мысль пугала меня до дрожи. Но в ней была надежда.

***

(Воскресенье, вечер. Закрытая терраса кофейни «Золотой Лист»)

Я назначила Риэл встречу в месте, где стены не имеют ушей, но подают лучшие пирожные в столице.

Она пришла вовремя, в новом шоколадном костюме, и плюхнулась в кресло напротив с видом человека, которого оторвали от важных дел, но который готов развлечься.

— Ты была у Жизель? — спросила она сразу, стягивая перчатки. — Видела, в чем она вышла на улицу? В тюрбане! Боги, эта женщина — ходячий скандал.

— Я была у Жизель, — кивнула я. — Но я позвала тебя не для обсуждения шляпок.

Я пододвинула к ней меню, а поверх него положила свой блокнот, открытый на странице с адресами.

— У меня есть дело. Грязное, рискованное, но очень веселое. И мне нужна твоя помощь.

Риэл перестала улыбаться. Её взгляд, цепкий и умный, скользнул по строчкам.

— «Приют Святого Скриптора»… «Школа»… — она подняла на меня глаза. — Что это? Ты решила заняться благотворительностью?

— Я решила заняться шантажом.

Я коротко, без лишних деталей, обрисовала ситуацию. Лавка Бреона (я по-прежнему называла её лавкой Бреона, чтобы не раскрывать всех карт даже ей), наезд Гильдии, угроза поджога. И мое расследование в архиве.

— Подожди, — Риэл нахмурилась. — Ты хочешь сказать, что эти святоши из Гильдии содержат бордель на улице Теней? Тот самый, где проигрался сын барона Корфа?

— Именно. И получают за это налоговые льготы от Короны. Я проверила адреса через своего человека. Там нет сирот. Там грязь.

Лицо Риэл медленно озарилось восхищением. Это была улыбка акулы, почуявшей кровь в воде.

— О… — протянула она. — Это красиво. Это очень грязно и очень красиво. Ты поймала их за руку в собственном кармане.

— Я хочу прижать их. Завтра. В Канцелярии. Я вызвала Секретаря Лосса официальной повесткой «для сверки отчетности». Он придет, думая, что это рутинная проверка.