Ленинград 61 (СИ) - Яр Игорь

Пытаюсь вспомнить, как же этот дом выглядит в «моё» время, обычно у себя ориентируешься по рекламам и названиям магазинов, но пока до такого очень далеко. Не зря здесь главное украшение домов - фасады, а не яркие вывески! Но память так и не выручила: обычно больше смотришь на новые «высотки».

Шаги громко отдаются под лестничными панелями, девчонка ни разу не оглянулась: уверена, что иду за ней. Невольно поглядывал на стройные ножки в капроне, неужели в это время уже такое носили? Но тут же мысленно шлёпнул себя по затылку: не о том думаю!

Вот и наша цель - массивная филёнчатая дверь с двумя замочными скважинами. И здесь три почтовых ящика с наклеенными вырезками из названий газет и журналов. Словно смотрю старый советский фильм - до чего же знакомо. Света лестничного окна хватает – несложно разглядеть надписи на ящиках: «Арсеньева», «Маслак», «Штерн». Невольно гадаю: какая же у «Лизаньки» фамилия?

А ещё: откуда ключи у девчонки, неужели не испарились при переходе? Потом доходит: могла забрать в доме на будущей Светлановской площади, или её спутник передал ещё на вокзале. Сам ведь тоже оставил настоящие ключи на Мишкиной квартире? Точно, так и есть: вдобавок разглядел на девичьем запястье изящные часики.

Звон ключей и скрип замка гулко разносятся по лестничной клетке. Из распахнувшейся двери пахнуло совсем по-домашнему. Ещё повеяло теплом, чему обрадовался, потому как на лестнице слегка замёрз. Или это «отходняк» такой после перехода? В коридоре полумрак, «Лиза» тянется в угол и щёлкает выключателем Настенный светильник-«шишечка» под самым потолком добавил света, высветив простенькие персиковые обои с незамысловатой «ёлочкой». Но даже с моей прихожей не сравнить, даром что Наташка ругалась: «Живём, как в склепе!»

Небогатое жильё кажется знакомым: деревянная вешалка перед комнатной дверью, с полочкой под головные уборы, настенный телефонный аппарат с диском, на нем два полукружья - цифры и буквы, на бечёвке – книжечка и карандашик. Под потолком самодельные антресоли и велосипед без колёс, под ним оцинкованное корытце и тазик.

Сама хозяйка уже сняла пальто, оказавшись в тёмно-синем платье по колено, с длинными рукавами. Последовал примеру, пристроив куртку между мужским пальто и плащом. Сосед или…

- Если не против, найду тапочки, а то проходите в туфлях, протру быстренько!

Разумеется, предпочёл переобуться, а девушка скинула туфельки и зашлёпала в тапочках по паркетному коридору. Достала ещё один ключ, открыла дальнюю дверь слева, с извинением предложив подождать.

Окинул взглядом прихожую: всего четыре двери, не считая проёма справа. При этом мучительно пробую вспомнить, где же такое видел, даже зажмурился от напряжения. И только бросив взгляд в угол, где подвешены три электрических звонка, соображаю: да почти как у бабушки Елизаветы в маленьком городке Тутаеве, где ещё с мамой гостили в девяностых и где позже сам проходил стажировку!

От этого открытия неожиданно стало легче, уже попросту принимаю тапочки - почти по размеру! Видимо, кого-то из родственников, может, и мужа? Нет, колечка же не заметил. Хотя, неизвестно, как тут с этой традицией: носят ли? Но заставил себя не думать о ерунде, оставил туфли в углу у двери, рядом с ботиками и галошами. На этом нехитрый обувной парад завершался. Почему-то именно этот минимализм окончательно дал понять, что действительно нахожусь в старом Ленинграде. И Великая война кончилась всего лишь полтора десятка лет назад.

Стою, не решаясь сделать шаг, в коридоре тихо, только из кухни доносится радиотрансляция. Это сразу понял: передавали новости, но голоса другие, не привык к таким. Удивляют ударения и, главное, манера разговора, со старательным выговором каждого слова. Впрочем, может, всё проще: техника в это время такая, что иначе никак?

- Проходите, не стесняйтесь! – девушка спешит нарушить затянувшуюся паузу.

Осторожно зашёл в комнату: не то что боялся, просто не знал, как реагировать на то, чего, по сути, давно уже нет. Но в присутствии девушки старался не выдавать робости. Зато убедился, что здесь не одна комната, а две, судя по открытой слева ещё одной двери. «Лиза» заметила внимательный взгляд.

- У нас с тётей смежные комнаты. Как остались одни – закрыли вторую коридорную дверь шкафчиком. Между комнатами просто перегородка, поэтому перенесли проём туда. А ещё здесь свой кран с раковиной: и умывальник, и мойка сразу. Это ещё папа при заселении сделал - не каждому так везёт.

- Только вдвоём живете?

- В этих комнатах мы с Валентиной, а ещё дядя Семён, но он сейчас в порту – навигация начинается! Его обычно всё лето не бывает, так что почти отдельная квартира - теперь девчонка смущённо улыбнулась, словно призналась в хитрости.

- Для двоих нормально!

- Ещё бы, ведь мы с тётей как родные. Зато удобно принимать гостей, можно не стесняться, и места хватает. Ещё балкон - летом в жару можно спать, правда, так редко случается.

Говорит так непринуждённо, словно мне предстоит здесь прожить не один год. Усадив меня на диван, сама без суеты прошла по комнате. Для начала набрал воды из того самого крана в электрический чайник. Пока занята, неспешно осматриваюсь.

Комната и правда, не маленькая - метров двадцать; потолки высокие, стены в забавных обоях, но не выгоревших и не отставших - на совесть клеили! Посередине круглый стол, накинутая салфетка, похоже, скрывала чайные приборы. Над столом свисает шёлковый абажур с затейливым рисунком. Вокруг стола четыре резных, по виду старинных, стула.

Кровать напротив застелена марселевым покрывалом (ведь вспомнил, как бабушка называла), подушки под кружевной накидкой - как у тутаевской родни! О гобелене на стене у кровати и не говорю: «Мишки в сосновом лесу!» Другого и не ожидал - типичная квартира тех лет, будь жильцов больше - не казалась бы такой уютной.

Но она и правда, уютная, за кроватью тумбочка с телевизором, вроде бы «Рекорд»? Впрочем, нет, всё же разглядел название - «Старт-3». Кажется маленьким: экран почти как у старого 14-дюймового монитора. Дальше ещё дверь - тот самый балкон. Высокое двустворчатое окно с форточкой прикрыто тюлевой занавеской, едва достающей до чугунной батареи. По углам собраны плотные шторы: понятно, солнце-то вот оно! А жалюзи в это время, наверняка, редко у кого имелись. На подоконнике, между цветочными горшками фибровый чемоданчик со стопкой грампластинок, похоже - переносной проигрыватель.

На моей стороне у окна темно-вишнёвый буфет с филёнчатыми стёклами в верхних дверках и занятными висячими ручками. Тумбочка с электроплиткой и стильный торшер на две лампы рядом с диваном. Фотографии на стенах, видимо, родителей девушки. На полу тканые дорожки, чтобы по утрам не соскакивать на холодный пол, пусть и паркетный. Большущий жёлтый шифоньер с зеркалом сразу у входной двери закрывает ту самую раковину. Вот поэтому на стенке крючки под полотенца. Сверху на шифоньере примостились, один на другом, два чемодана с металлическими уголками.

Только пригревшись на диване с высокой спинкой и откидными барабанами-подлокотниками, вспомнил: после метро присаживался лишь в электричке и на скамейке во дворе. Обычно столько пешком не ходил, но усталости не чувствую, может, позже накатит? А ведь так и не представляю, где останусь на ночь. Конечно, есть надежда, что здесь и заночую, но пока расслабляться нельзя. Но куда деться от охватившего умиротворения? И вовсе не потому, что в квартире тепло. Окружающее словно говорило: это всё настоящее, а ты пришёл туда, где тебе, если не рады, то точно не выгонят.