Недвижимость (СИ) - Путилов Роман Феликсович

— Господа. — я обвел взглядами двух прорабов, неприязненно глядящих друг на друга, да и на меня заодно. Лишь Ирина Серебрякова, зачем-то надевшая сегодня короткую мини-юбку, из-под которой выглядывали стройные ножки, удостаивалась от строителей благосклонных взоров.

— Господа… — повторил я, решительно пресекая внимание мужиков к прелестям моего главного бухгалтера: — Вот проекты. Задача ваших бригад, максимально быстро и качественно, возвести слева и справа от этих развалин два утепленных универсальных ангара. Чья бригада быстрее и качественнее выполнит работу, с той и заключим договор на реконструкцию основного здания. Вопросы по финансированию решаете в соответствии с нашими договорами с Ириной Викторовной. Все остальные вопросы — отправляете мне на пейджер. И еще одно — я не строитель, не ремонтник, не папа и не мама для вас, господа, мелкие вопросы решайте самостоятельно. Если вопросов с вашей стороны нет, то мы поехали…

— Так, вообще-то не делается… — один из прорабов в упор смотрел на меня, зло кривя губы: — Мы в каких-то соревнованиях участвовать не подписывались…

— Желаете расторгнуть договор? — я улыбнулся: — Проблем нет. Направляйте нам письменно официальное письмо и не забудьте перевести на наш расчетный счет неустойку, а не то я вас, любезный, по судам затаскаю.

— Да я тебя… — прораб решительно шагнул в мою сторону, но уткнулся животом в резко выставленный костыль. Строитель не ожидал, что калека будет спокойно стоять на двух ногах, а я ждал любого резкого движения с его стороны, чтобы от души измолотить его костылями, с которыми я отработал несколько ударов и связок.

— Ну давай, что застыл? — я подбодрил агрессора: — Только имей в виду, вон те двое, что у машины стоят, они тебя просто уволокут в кусты и там потеряют, а то ишь, взяли моду, на инвалидов с кулаками набрасываться.

Мужчина опешил и шагнул назад, отведя взгляд в сторону.

— Ну что, будет расторгать договор или работать? — решил дожать я ситуацию.

— Будем… — пробормотал прораб: — Будет работать.

— Ну и отлично. До свидания, господа. — я подмигнул Ирине и развернулся в сторону

Глава 21

Неудобное положение.

Август 1995 года.

Город. Левобережный район.

Все-таки, я в этом твердо убежден, паспортные столы должны входить в систему МВД, как бы не пытались играть московские чиновники с выделениями и разделениями ведомств. Не должно быть искусственных преград для контактов сотрудников.

Моему звонку Виктор Брагин обрадовался чрезвычайно, как и предложению встретиться. Из-за живости характера и вечному разгильдяйству, мой приятель вновь попал в немилость у начальства, дважды пролетал с присвоением очередного звания и начал плавно входить в алкогольный штопор, пока плоский.

— Ты где потерялся? — Виктор забежал в мантную, ставшую традиционным местом наших с ним встреч: — А то меня Давид уже достал — где твой приятель с деньгами, да где твой приятель?

— А Давид у нас кто? — осторожно спросил я, так как никакого Давида в своем окружении не помнил.

— Ну ты чё? Мы с ним того мужика с электроэнергией давили? Забыл, что ли?

Я вспомнил жутковатого приятеля Брагина, который своей, откровенно бандитской, рожей вызывал оторопь даже у меня.

— Он что, еще и Давид?

— Ну да, Давид Моисеевич Левин, а что не так?

— Да все так… — я показал на стоящие у моего стула костыли и сунул приятелю пару купюр: — Сходи, закажи на нас на твой вкус.

— О, прикольно, а я думаю «Кто это костыли забыл и как этот инвалид отсюда ушел?». — Брагин схватил деньги: — Ты что, ногу сломал?

— Это меня сломали, после Нового Года почти голову отрезали, что я два месяца парализованным лежал…

— Это ты так пошутил, надеюсь? — Витя даже забыл о желании выпить и рухнул обратно за стол, но поймав мой взгляд, засуетился: — Сейчас, погоди, Паша, мы с тобой…

В общем, в мантной пить мы не стали, а переместились на садовый участок, где и зависли до поздней ночи, пока в час ночи в калитку не постучал дядя Вова и не попросил прекратить безобразия, а то члены садового общества жалуются.

Рано утром я провожал у ворот своего приятеля, который подлечился по совету Воланда «подобное подобным», отведав горячей и острой закуски, в качестве которой, по торопливой ментовской привычке, выступил бульон из размятого кубика «Галина Бланка» и пообещал мне, что все будет пучком и 'но пасаран.

Как я и предполагал, отдаленно похожий на меня молодой человек с моим паспортом в руках прибыл на замену основного документа в паспортный стол Левобережного РОВД, но заместитель начальника паспортного отдела завернула этого ферта, разъяснив, что существует ведомственная инструкция, согласно которой, все документы паспортными столами принимаются ответственными лицами жилищно-эксплуатационных участков, с которыми инспектора паспортного стола и работают. Следовательно, молодой человек обязан сдать мой паспорт на замену в комплекте с другими документами и квитанциями за замену паспорта и штрафа за просрочку замены паспорта по месту моей последней регистрации, а именно в общежитии Завода.

Попытка подставного «меня» договорится с комендантом общежития тоже успехом не увенчалась — комендант сообщила, что глубоко уважает господина Громова, но, все-таки, ему надо собственноручно приехать и написать заявление, а не присылать вместо себя сомнительных знакомых. Правда, об этом я узнал значительно позднее, ну, а пока, «черная вдова» вновь появилась на моем пороге.

— Павел Николаевич, я вам поесть привезла! — Елена Всеволдовна, при полном параде стояла за калиткой, поставив у ноги увесистую сумку.

— Мы вроде бы на ты? — я подкатил коляску к калитке: — Ну, помнишь, после того, как с тобой поцеловались?

— Э… Честно говоря, не совсем… — женщина побледнела и невольно бросила взгляд на кусты дальше по улице: — Вы что-то путаете, Павел Николаевич…

— Лена, что тут можно спутать? Еще скажи, что ты мне не говорила, что у тебя ни с кем за ночь столько раз не было?

Тут Демон, стоявший за моей коляской несколько раз гавкнул в сторону кустов, и я окончательно убедился, что там кто-то прячется.

— Ну что, заходи? — я подкатился к калитке: — Повторим нашу безумную ночь…

Мне показалось, или в кустах что-то заскрипело, то ли чьи-то стиснутые зубы, то ли сломанная ветка. Елена, бросив испуганный взгляд в сторону кустов, пробормотала, что она забыла дома утюг выключить и побежала в сторону ворот, даже сумку свою забыла. Я осторожно приоткрыл калитку и втащил сумку на свою территорию, прочно заперев вход, чтобы не дать ревнивому отставнику ни одного шанса. Видимо, Елена рассказывала своему мужчине, что между нами ничего не было, он, как галантный кавалер, помог женщине дотащить сумку, спрятался в кустах, а тут такое услышал…

Если он ее не убьет, может убить меня, надеюсь, что это будет не сегодня.

Тяжелую сумку, набитую продуктами я до садового домика довезти не смог, пришлось загружать ее в коляску и толкать коляску перед собой, изображая немощь. Сегодня Елена Всеволдовна вновь не поскупилась, даже гусятница с тушеным мясом в грибном соусе лежала на дне сумки, плотно перемотанная пленкой, чтобы крышка не открылась. А еще на дне сумки лежал мой паспорт, который, вероятно, моя гостья собиралась подбросить мне обратно в комод. Открыв паспорт я очень огорчился. Несколько дней назад я не собирался бегать по паспортным столам, получать новый документ, но теперь придется этим заняться. Кто-то из сотрудников паспортного стола поставил на второй странице документа, прямо поперек моего имени жирный штамп «Документ недействителен». Если раньше я рассчитывал, что никто не будет высчитывать, сколько лет предъявителю документа, то с такой печатью мне не стоит даже думать предъявлять его в государственные учреждения, а у меня через месяц четыре судебных процесса начинаются.