В тот момент, когда он оставил меня, лежащей на полу, в разорванном платье, испачканном кровью от моей поруганной чести, я, сгораемая от стыда и боли, списала его действия на особое к себе отношение. Я верила, что обошла всех кандидаток в честной борьбе и действия Валериана, являются результатом его влюбленности в меня.
В груди закипела хлесткая, горячая, обжигающая злость на этого самовлюбленного ублюдка, который снова пытался диктовать мне свои правила. Пальцы судорожно сжали край пергамента, едва не разорвав его. Я точно знала, что этот раз все будет иначе, и никакого похода в западную галерею я не совершу!
И вдруг, сквозь эту бурю гнева, я почувствовала странное шевеление глубоко в районе солнечного сплетения.
Там, где после изнурительной связи с Дейраном царила лишь иссушающая, мертвая пустота, внезапно родилась крошечная искра.
Она робко лизнула мои вены, прогоняя ледяное оцепенение, и отозвалась едва заметным теплом на левом запястье, под рукавом платья.
Моя магия медленно возвращалась.
Я судорожно выдохнула, заставляя себя расслабить пальцы и опустить ресницы, чтобы Марта не увидела вспыхнувший в моих зрачках изумрудный огонь.
Я опустила глаза и медленно свернула свиток.
Значит, не все потеряно. Мой источник снова наполняется и тело восстанавливается быстрее, чем я думала. Нужно только немного подождать. У меня еще есть неделя до Приветственного бала перед Отбором. Долгая неделя, чтобы вернуть свою силу, избавиться от шпионки и подготовиться к Приветственному балу.
Глава 30
Тишина моих покоев давила на барабанные перепонки, словно вода на большой глубине. Я стояла посреди комнаты, сжимая в заледеневших пальцах свернутый пергамент с расписанием бала и ожидая Бриенну, которая уже знала об этом расписании.
Дыхание со свистом вырвалось из груди. Ногти впились в ладони так сильно, что кожа протестующе заныла.
Отказаться от встречи и не прийти в галерею? Сказать, что мне нездоровится?
Я истерично, беззвучно усмехнулась.
Нет. Валериан только этого и ждет. Любой мой отказ, любая попытка спрятаться будет расценена как неповиновение. А за мое неповиновение он выместит зло на тех, кто мне дорог, — на отце, на Дейране или на девочках вроде Элары, которые имели неосторожность посмотреть на меня с надеждой.
Я появлюсь в этой галерее. Но до этого должна убедиться, что смогу себя защитить.
Слабый, едва слышный шорох отвлек меня от мыслей. В углу комнаты, там, где густые тени от балдахина сливались с гобеленом, воздух на секунду пошел рябью.
Я напряглась, инстинктивно вскинула руку, но тут же опустила ее. Из-под невидимого полога иллюзии, тяжело дыша, шагнула Бриенна.
Она прислонилась к каменной стене и вытерла со лба испарину.
— Твоя камеристка… Марта, — прошептала Бриенна, пытаясь отдышаться, — Дежурит у дверей. Пришлось прокладывать контур отвода глаз прямо по плинтусу. Это немного вымотало меня.
— Ты принесла то, что я просила? — Мой голос был тихим, еле слышным.
Бриенна кивнула. Затем сунула руку за пазуху своего неизменного серого плаща и вытащила ветхий, пожелтевший от времени свиток.
— Старые планы дворца, — сказала она, подходя к туалетному столику и разворачивая хрустящую бумагу, — Их не было в основной библиотеке. Пришлось тайком спускаться в архивы. Здесь указаны уровни, о которых забыли еще при прадеде нынешнего короля.
Я склонилась над столом. В тусклом свете единственной свечи чертежи казались запутанной паутиной.
— Вот она, — я ткнула пальцем в длинный прямоугольник на плане, — Западная галерея. У нее один парадный вход из бального зала и огромные окна, выходящие во внутренний заброшенный двор.
— Оттуда не сбежать, — Бриенна покачала головой, вглядываясь в чертеж. Ее серебристые глаза сузились, — Галерея находится на высоте трех этажей, а внизу — кованая ограда с шипами. Если Валериан запрет двери изнутри, ты окажешься в ловушке.
— Во дворце не бывает комнат с одним выходом. Особенно в старых крыльях, — упрямо возразила я, ведя пальцем по линиям на бумаге, — Должен быть служебный проход. Для растопки каминов, доставки дров или работы прислуги.
Бриенна наклонилась ниже. Ее пальцы, тонкие и дрожащие от магического истощения, зависли в дюйме от пергамента. Я увидела, как расширились ее зрачки.
Она читала не сам чертеж, а магический след, оставленный на камнях.
— Здесь, — выдохнула она, касаясь пустого места на плане прямо за стеной галереи, — На бумаге ничего нет. Но на камнях… я видела эти руны, когда мы проходили мимо. Они очень старые, почти выветрившиеся. Западная галерея соединена с заброшенным коридором для слуг. Он ведет прямо в катакомбы под дворцом.
Мое сердце подпрыгнуло.
Служебный коридор — это выход из ловушки. Возможно, даже путь наружу.
— Это то, что нужно, — прошептала я, чувствуя, как по венам разливается тепло, — Мой путь отхода.
Это был первый осязаемый шаг к будущему побегу.
— Отлично, — я выпрямилась, — Значит, когда Валериан закроет за мной двери, я буду знать, что у меня есть выход наружу.
— Только если ты сможешь его открыть, — Бриенна свернула план и посмотрела на меня в упор, — Аделаида, этот замок реагирует на магию. А твоя сила… она похожа на лесной пожар.
— Если понадобится, я выжгу замок на двери. Еще пара дней — и драконья сила вернется ко мне полностью. Я чувствую это.
— Вот именно! — Бриенна раздраженно всплеснула руками, — Ты можешь снести стену, и это прекрасно. Только потом весь дворец, включая королеву Изольду и Геру, узнает, где ты находишься и на что способна. Настоящая сила — не в том, чтобы проломить дверь. Настоящая сила — открыть ее так, чтобы ни одна собака не заметила твоего присутствия.
Она схватила меня за руку и потянула к кровати.
— Садись. Начнем прямо сейчас. Пока твоя надзирательница Марта думает, что ты спишь.
Бриенна была безжалостным учителем. Мой дракон, моя еще не до конца восстановившаяся сила, рвался наружу, требуя что-нибудь сжечь. Она пульсировала в венах раскаленным свинцом.
А Бриенна требовала невозможного — запереть этот океан огня в крошечную, невидимую каплю.
— Скрой метку, — командовала она, стоя напротив меня, — Я все еще чувствую ее сияние. Если Валериан приблизится, он поймет, что его магия не действует. Заглуши ее.
Я стиснула зубы, концентрируясь на левом запястье. Пыталась накрыть метку мысленным щитом, но магия срывалась с поводка.
Из моих пальцев вырвался сноп багровых искр. Одна из них отлетела в сторону и ударила Бриенну в ладонь.
Она отшатнулась с коротким болезненным вскриком и зажала обожженную руку.
— Прости! — я бросилась к ней, — Я не хотела…
— Сядь! — рявкнула Бриенна, морщась от боли, но не отступая, — Не смей извиняться. Просто делай то, что я говорю! Приглуши звук. Создай ложное ощущение своего присутствия на кровати. Твоя магия слишком шумная, Аделаида. Ты буквально фонтанируешь эмоциями!
Я снова закрыла глаза. Пот катился по лицу и застилал взгляд мутной пеленой.
Я пыталась сплести тонкую иллюзию, но гнев, бурлящий внутри, разрушал ее. Стена за моей спиной угрожающе хрустнула, и на пол посыпалась каменная крошка.
— Прекрати! — Бриенна схватила меня за плечи и сильно встряхнула. Ее серебристые глаза сверкали от отчаяния, — Ты используешь ярость как кувалду! Это не дисциплина, а истерика!
— Моя ярость сохранила мне жизнь! — вырвалось у меня. Я тяжело дышала, глядя на нее в упор, — Если бы не она, я бы сломалась уже давно!
— Однажды она тебя и выдаст! — хлестко бросила Бриенна, не отпуская меня, — Ярость делает тебя слепой. Гера питается твоими эмоциями. Она почувствует их и обратит твой гнев против тебя самой. Возьми себя в руки и дыши. Огонь должен греть, а не сжигать все вокруг.
О, боги, как же она была права!
Сейчас моя магия умела только крушить.
Я закрыла глаза и заставила себя медленно втягивать воздух, считая до десяти. Затем выдохнула.
