Вечно молодой (СИ) - Ромов Дмитрий

— Я так и вижу, как мы с тобой стоим спиной к спине и выжигаем нечисть. Ну или гибнем. Либо… Либо мы просто остаёмся теми, кто мы есть сейчас, и ты пытаешься вычеркнуть меня из этого неприятного дельца, не вдаваясь в подробности моего в нём участия. Думаю, это было бы проще всего.

Пока я говорил, Жанна глядела на меня во все глаза, а когда замолчал, отвернулась и уставилась в кучу снега, лежавшую перед нашей машиной.

— Я тебя не тороплю, Жанна, — сказал я через некоторое время, тоже повернувшись к снегу. — Ты дала мне два дня. Пусть эти два дня обозначают дедлайн и для тебя самой. Через пару дней встретимся и обсудим.

— Через пару дней я буду уже в Москве, — недовольно бросила она.

— Значит, поговорим в Москве. Я, вероятно, тоже буду там.

Мы вернулись в город. Больше не разговаривали. Она заехала в свой двор, молча вышла, хлопнула дверью и, не оглядываясь, пошла к подъезду. А я пересел на водительское место и газанул. Я тоже поехал домой. Настроение было не фонтан. Сука этот Крапивин втравил-таки меня в историю, и как из неё выбираться, было пока не понятно. Я загнал «Мустанга» в бокс и позвонил айтишному гению Михаилу.

— О, Серёга, здорово! — обрадовался он.

— Здорово, товарищ генеральный секретарь! — засмеялся я. — Как жизнь молодая?

— Да ничего, сижу вот тут у себя в берлоге.

— Ты в своём бункере, что ли?

— Ну да…

— Слушай, у меня тут дельце есть по твоей части. Могу сейчас подъехать?

— Ну да… — чуть неуверенно сказал он. — Подъезжай. Мне тут надо, правда, кое-что закончить ещё… Хотя, ничего. Давай. Ты через сколько будешь?

— Да через сколько… Минут через двадцать могу быть. Ну ты скажи, если надо позже или…

— Да ладно-ладно, — перебил он. — Подъезжай. У меня как раз пока процесс идёт. Думаю, где-то час ещё будет без моего вмешательства в фоновом режиме ползти. Так что как раз поговорим.

— Всё, понял, сейчас буду.

«Ларгус» всё ещё стоял рядом с домом, замёрзший, засыпанный снегом. Памятник ушедшему в тень Кашпировскому. Кое-как я отодрал дверь, забрался внутрь и запустил движок. Он не сразу, но завёлся, закашлял, затарахтел, замолотил. Пока машина грелась, я достал щётку из-под пассажирского сиденья, смёл снег, соскоблил лёд со стёкол.

Ехать к Мишке на Мустанге было бы не лучшей идеей, поэтому я предпочёл, не бросаясь в глаза, отправиться на серой мышке. Бросил машину у серого здания и позвонил Михаилу. Он спустился, встретил, открыл дверь, встретил меня и запустил внутрь. Мы поднялись на его этаж и зашли за толстую железную дверь.

— Фига себе, — сказал я, заходя в его логово. — Такое ощущение, что у тебя здесь вообще места не осталось. Ты ещё техники нарастил?

— Ну да, растут вычислительные мощности советских граждан с каждым днём, — усмехнулся он. — Чай-то будешь?

— Давай, — кивнул я. — Чайку хлопнуть можно.

Он включил электрический чайник и достал полиэтиленовый пакет, завязанный на узелок. В нём были пряники. Я достал фотографию и положил перед Михаилом.

— Эт чего? — нахмурился он, рассматривая не слишком чёткое изображение.

— Распечатка с видеокамеры.

— Это ты, что ли?

— Говорят, я.

— А на самом деле?

— И на самом деле я…

— И что с этим надо делать? — спросил он и поднял на меня взгляд. — Это где вообще?

— В Москве.

— Ух ты, ё-моё, в Москве?

— Да. Видишь вот тут? В уголочке выбиты улица и номер дома.

— Ага, вижу…

— Там находится система видеонаблюдения. Вообще она не должна была работать. Обещали, что будет полностью выведенной из строя. Но какая-то камера, по ходу, всё-таки записала меня.

— И что надо сделать? — нахмурился Генсек.

— Вообще-то надо бы, если по уму, посмотреть, существуют ли резервные копии видео, выяснить, кто поднимал архивы и когда, поискать, есть ли другие камеры по маршруту. Двор, подъезд, улица, парковка. Все перемещения, которые могут указать на меня.

— Охренеть, — покачал головой Мишка. — Уточняющие данные имеются?

— Вот здесь время пробито. Остальное примерно…

— Маршрут?

— Да, примерный маршрут тоже имеется.

— Сейчас… Моментик…

Мишка вскочил, подлетел к своему рабочему месту, внимательно посмотрел на один из мониторов, на котором подпрыгивал постоянно меняющийся график, пощёлкал на клавиатуре, потом вернулся ко мне.

— Серёга, сам понимаешь, — сказал он. — Хрен его знает. Я, конечно, могу попробовать, но гарантировать не буду. Поищу там, потыкаюсь. Где-то должны быть уязвимости. Неуязвимых в нашем деле не существует. Но не уверен, что хватит моего ресурса на это всё. Когда тебе нужен результат?

— Так сам знаешь, — усмехнулся я.

— Вчера, что ли?

— Вчера не вчера, но чем скорее, тем лучше.

— Чем скорее, тем лучше, — повторил он. — Дай хоть пару дней.

— Пара дней как раз у меня есть, но, к сожалению, не больше.

— Я тебя понял, — кивнул он. — Ладно, будем пытаться. Ты где, кстати, пропадал-то?

— Да не то чтобы пропадал, так… Мотался туда-сюда. Как там Сергеич? Давно его видел?

— А, вчера видел. Мы с ним накидались так, нормальненько. Он рад, что домой вернулся, успокоиться не может.

— Смотрите, особо не злоупотребляйте.

— Да ладно, что там, всё под контролем, — усмехнулся он.

На его рабочем столе что-то запикало.

— Ой!

Он снова подскочил и бросился к компу.

— Ладно, Серёга, короче, я тебя понял. Сейчас мне надо кое-что сделать. Если хочешь, можешь подождать, но тут у меня минут сорок процесс будет идти.

— Ладно, всё, не буду тебя отвлекать. Если что-то нароешь, позвони мне, пожалуйста.

Он не ответил, только кивнул, а я вышел из его бункера и отправился домой. Проезжая мимо школы, я увидел Алису. Она понуро спускалась с крылечка. Я притормозил и коротенько пару раз нажал на клаксон. Она подняла голову, сначала не разглядела меня. Я опустил стекло и помахал. И она наконец меня узнала, подняла руку, кивнула и подошла к машине.

— Подвезти, красавица? — улыбнулся я. — Привет.

— Серёжка, — улыбнулась она не слишком весело.

— Чего такая грустная? Что произошло? Ты чего в школе, кстати? Каникулы же ещё не закончились. Кстати, я видел рекламу Костиного клуба. Алиса, ты просто секс-бомба, вообще капец. Я чуть не врезался, засмотрелся на тебя на щите.

— Ой, да ладно, — улыбнулась она. — Чуть не врезался.

— Ещё бы, — подмигнул я. — Такие красотки, да ещё и в чём мать родила.

— Так вот из-за этих-то красот Медуза меня и дёрнула.

— Что так? Возбудилась на твою наготу?

— Ещё как возбудилась, — расстроенно подтвердила Алиса, — сучка. Сказала, что исключает меня из школы.

— Какого хера? — нахмурился я.

— Из-за морального облика, не соответствующего званию лицеиста коммунистического труда.

— Серьёзно? И что, без вариантов?

— Не, ну она, конечно, намекала. Это ж Медуза. Сам должен понимать. Чтоб она да не монетизировала такую возможность? Да только хрен ей! Двести тысяч что ли ей понесу? Пошла она нахрен.

— Ого, — нахмурился я, — деньги, конечно, большие.

— Да даже не в этом дело. Хоть бы и маленькие. Деньги-то Костик мне дал бы. Да только губа у неё не треснет? Думаешь, я ей буду платить? Пошла она!

— Да, — кивнул я. — Думаю, платить не будешь, но скажешь, что будешь.

— В смысле? — не поняла она. — Зачем?

Я порылся в карманах, достал связку ключей и отцепил небольшой невзрачный брелок.

— На-ка вот, возьми. Повесь себе на шею, как кулончик.

— Нахрена? Это чё за колхоз?

— Вернись к Медузе и скажи… А, кстати, она бабки прям с тебя содрать хотела? Или с родителей?

— С меня, она так и сказала, вернее, намекнула, не то что прямым текстом, но доходчиво. Дала, в общем, понять, что типа, если я такая самостоятельная и сама могу принимать решение, фотографироваться ли мне голой и висеть ли мне голой по всему городу, то, наверное, и материальную поддержку школе я в состоянии оказать сама. Только я не клюнула, практически послала её. А она такая, мол, всё, значит, Кобзева, готовься, буду звонить родителям и отчислять. Прикинь…