Цена вопроса - жизнь! (СИ) - Фелис Кира

— Теперь это так называется? — я отвернулась, демонстративно уставившись на бурлящую реку, не желая дальше разговаривать. Каждое его слово било по нервам, напоминая о моём безысходном положении.

Наступила тяжёлая тишина. Только бурный рокот реки нарушал её, и каждый удар волны отдавался в висках. Я чувствовала его присутствие рядом, ощущала его взгляд, но не поворачивалась. Ждала, что он уйдёт.

— Ты изменилась, — его голос стал мягче, почти неуверенным. Я вздрогнула от неожиданности и от испуга быть раскрытой — Видимо, выросла. Я не учёл этого момента. Прости меня, пожалуйста. Мы плохо начали знакомство.

Поворачивать голову не стала. Вместо ответа я фыркнула, показывая своё отношение к этому заявлению.

Я услышала его лёгкий вздох, а потом он улыбнулся. Я почувствовала это не видя.

— Ну да, я плохо начал знакомство, — согласился он, и на этот раз в его голосе прозвучало что-то похожее на самоиронию.

Не выдержав, я медленно повернула голову. На его лице играла лёгкая, настоящая улыбка.

И вдруг сквозь боль и обиду, я почувствовала, как уголки моих собственных губ дрогнули в ответной улыбке.

— Мир? — предложил он, и я с удивлением увидела, как он протянул мне свой мизинец вздёрнутый, как делали мы, детьми, много лет назад.

— Мир, — выдохнула я, и мой мизинец, покрытый мелкими царапинами и мозолями, коснулся его. Его палец был сильным, тёплым, и казался таким непривычно чужим, но в то же время по-детски знакомым.

Глава 50

Он уже давно осторожно устроился рядом со мной, и теперь, когда мы сидели настолько близко, что тепло его бедра ощущалось сквозь ткань моего платья, просто молча смотрели на реку. Это молчание было иным, не тем тягучим, давящим грузом, что растворил воздух в гостиной. Оно было успокаивающим, как медленное оседание пыли после бури. Наконец, я нарушила этот непрочный покой, не отрывая взгляда от воды.

— Что с Аглаей делать будешь? — мой голос вышел ровным. Переход на «ты» произошёл как-то сам собой, без усилий, словно так и должно было быть. Константин лишь чуть заметно улыбнулся, отмечая это, а затем глубоко выдохнул, и его выдох прозвучал тяжело, будто он сбрасывал с себя невидимый груз. Хоть гнев на эту девчонку ещё клокотал внутри, её судьба всё же не давала мне покоя, даже если только из-за мыслей о её матери.

— В городе жених у неё есть, — произнёс он негромко немного помолчав — Я поинтересовался. Мужик умный, состоятельный, но серьёзный. Баловать ей не даст. Может, хоть так выйдет из неё толк — он повернул голову, и наши взгляды встретились. В его глазах отражалась утомлённая практичность.

Я медленно кивнула соглашаясь. Да, пожалуй, это был лучший выход из ситуации. Наконец, она будет пристроена к делу, а не к праздности, которая, как правило, ведёт к беде.

Мы снова погрузились в молчание, но ненадолго.

— Арина, — его голос вновь прозвучал, и в нём проскользнула нотка задумчивой любопытности. — Я всё понял, кроме одного. Объясни мне про лук. Зачем его есть, если имеются другие продукты?

Я хитро улыбнулась. Видимо, придётся сегодня опять жарить луковые кольца. Ну что ж, домашние будут рады.

— Вечером приготовлю, — пообещала я и повернулась к нему — Сам оценишь.

Тишину нарушил быстрый топот ног, доносящийся со стороны кустов. Обернувшись, увидела стремительно приближающихся к нам Василину и Матвея. Разлохмаченные, перепачканные, они бежали так быстро, что мне это не понравилось. Нехорошее предчувствие стиснуло грудь, заставив резко подняться на ноги.

— Госпожа, там это… — добежав до меня, проговорил Матвей срывающимся голосом. Он, как и Василина, тяжело дышал после быстрого бега и, теперь согнувшись и уперев руками в колени, пытался отдышаться. При этом девочка смотрела на меня виноватыми глазами — Мастерская… горит! Старый Михалыч людей прислал.

— Что?! – выдохнула я

— Какая мастерская?! — Константин вмиг оказался чуть впереди меня, словно щит, его голос был резким и встревоженным. Он явно пытался оградить меня от ошеломляющей новости, но мне это в этот момент было совершенно не нужно. Это моё имение! Моя мастерская! Мои люди!

Я шагнула вперёд, обходя его.

— Пострадавшие есть?!

Матвей перевёл растерянный взгляд с меня на Орловского, соображая, кому отвечать, но правильно рассудив, что сейчас важнее услышать именно мой вопрос, вновь уставился на меня.

— Не знаю про пострадавших, госпожа. Только что прискакали и рассказали. Нас попросили вас найти.

Этого было достаточно. Услышав всё, что мне пока было необходимо, я сорвалась с места. Ноги сами понесли вперёд, в сторону дома. Платье путалось в ногах, ветер свистел в ушах, а может, мне это только показалось. Довольно быстро меня нагнал Константин, который, видимо, задержался, чтоб расспросить детей. Его шаги были размереннее, чем мои судорожные рывки, и он легко нагнал, не произнеся ни слова.

Мои лёгкие горели, а в висках стучало, когда я, вбежав во двор, наконец, смогла остановиться и немного перевести дыхание. Первое, что увидела это свою лошадь.

Рыжуля уже стояла посреди двора. Её широкие ноздри раздувались, выпуская горячий пар, а копыта нетерпеливо били по утоптанной земле. Она косила глазами, в которых читалось откровенное недоумение, не понимая суеты, что волнами расходилась по двору.

А сумятица была нешуточная. Двор, обычно степенный и сонный, напоминал разорённый муравейник. Люди, наши домочадцы, слуги, мужчины-работники — все бестолково метались.

Глаза лихорадочно выискивали Ульяну среди этого водоворота тел. Поймав её бледное лицо среди толпы, я почти оттолкнула пару служанок, рванула к тёте. Она стояла чуть поодаль от кучки вспотевших мужиков, которые, сгрудившись вместе, эмоционально, почти на надрыве, что-то рассказывали нашим людям.

— Что ещё сказали? — спросила отрывисто, без лишних слов. Я лишь кивнула в сторону этих мужиков, не желая терять ни секунды.

Ульяна вздрогнула, словно только что вышла из оцепенения. Её бледные губы чуть дрогнули.

— Да ничего! Только то, что горит! — её голос был хриплым, рваным. — Говорят, дым видно уже с холмов! Поезжай быстрее, разузнай всё! И, Арина… — остановила она меня, когда я была готова убежать — будь осторожна!

Больше не задерживаясь, я кивнула, ощущая, как адреналин вытесняет остатки страха и отчаяния. Быстрым, решительным шагом я подошла к нервно переминающейся Рыжуле. Мальчишка-конюх, сам бледный, но всё же держащийся по-солдатски прямо, быстро передал мне поводья. Мои пальцы вцепились в холодную кожу, и я, уже чувствуя упругие мышцы Рыжули под седлом, начала разворачивать её. Каждая секунда казалась драгоценной.

— Арина, стой! Я с тобой!! — голос Константина, как удар хлыста, рассёк напряжённый воздух двора. Он был громким, властным, не допускающим возражений. Я невольно вздрогнула, а Рыжуля, почуявшая его приближение, коротко фыркнула. К нему уже подводили его собственного коня — огромного, вороного жеребца, который одним своим видом внушал уважение.

Я бросила на него быстрый взгляд. Он выглядел собранным и опасным. И как ни странно, его присутствие, его резкость, его холодная уверенность в себе сейчас ощущались как якорь. Моя гордость, моё нежелание принимать его предложение отступили на второй план перед лицом реальной угрозы. Я не была настолько самоуверенна, чтобы отказываться от такой помощи. Этот пожар касался не только меня, но и всех, кто жил здесь.

Я коротко кивнула соглашаясь. Мой взгляд встретился с его — в его глазах не было ни триумфа, ни усмешки, только сосредоточенность. Он молча кивнул в ответ, уже закидывая ногу в стремя.

Рядом со мной, ловко заскакивая на свою лошадь, оказался Никита. Его лицо, обычно добродушное, сейчас было напряжено. И ещё несколько мужчин, крепких ребят из работников, спешно садились верхом.

Глава 51

— Что случилось?! — выкрикнула я, обращаясь к Старому Михалычу, едва мои ноги коснулись земли. Я соскочила с Рыжули так резко, что она испуганно отпрянула в сторону. Воздух, который ещё минуту назад был свежим и прохладным, здесь был густым, тяжёлым, пропитанным едкой вонью мокрой золы, горелого дерева и терпким, кислым запахом раскалённого, а затем резко остуженного металла. Во дворе мастерских царил хаос, но это был хаос борьбы, а не бестолковой суеты, как у нас дома. Огня уже не было, но тёмно-серый, маслянистый дым валил от почерневших остовов зданий, мешая разглядеть истинный масштаб бедствия.