Золотко партии (СИ) - Номен Квинтус

А как раз с деревом в мастерских стало очень хорошо: по специальному поручению Леонида Ильича в школу дрова присылали самого высокого качества, и даже клен возили из Канады, а откуда-то из Африки школа получала сколько угодно эбена. В смысле, сколько нужно для изготовления всех этих инструментов, все же эбен не три копейки стоил. Да и вообще его цена не в копейках мерялась, а (что меня приятно удивило) главным образом в пфеннигах и марках, и иногда в пенсах и фунтах. А такое распоряжение вышло из-за того, что кто-то Брежневу накапал, почем «мои» скрипки уходят на зарубежных аукционах — поэтому, кстати, он еще одно постановление выдал, и все девочки в скрипичной мастерской получали «премии» непосредственно от бабули Фиделии. В твердой валюте, точнее, все же в сертификатах Внешпосылторга: даже оркестровые скрипки, выходящие из этой «школьной мастерской» Вася умудрялся на аукционах продавать от двух до пяти килобаксов. Школьникам, понятное дело, от этих сумм доставались крохи — но крохи вполне «экономически обоснованные»: нужно же было и расходы на очень недешевое сырье учитывать, и прочие «накладные расходы государства». Тем не менее на жизнь им хватало, причем на жизнь не только самим девочкам, но и их семьям…

А еще меня сильно порадовало то, что девочкам-скрипкоделкам никто из школьников в городе особо не завидовал: все же сумела я детям объяснить, что «каждый получает по труду», а они трудятся аки пчелки с рассвета и до заката. Так что другие дети тоже трудились — в меру таланта и желания (и иногда, хотя все же очень не всегда, в меру того, как их родители «вдохновляли»). С родителями у меня вообще-то обычно разговор был короткий (ну, если они слишком уж усердно заставляли своих детей деньги зарабатывать), и связываться со мной в городе ни у кого теперь желания уже не возникало.

И тем более не возникало желания со мной бодаться у руководства предприятий. Потому что у предприятий именно с моей подачи появилось много новых и интересных возможностей по улучшению жизни своих работников, что особенно важным оказалось после шестьдесят шестого года. Потому что хотя правительство под руководством Шелепина после Ташкентского землетрясения и не стало пороть горячку, снимая всех строителей в стране со строительства запланированного жилья и отправляя их на «помощь пострадавшим жителям республики», все же некоторые строительные программы были сильно сокращены или даже «передвинуты вправо» лет так на несколько, а в городе, хотя довольно большая программа такого строительства и отменилась, вместо ранее запланированного жилья силами стройтрестов начали строить свое, «хозспособом», силами собственных отделов капстроительства. Точнее, когда на новой выделенной под жилое строительство территории руководство страны решило «пока поставить устаревшие блочные пятиэтажки», я устроила истерику у товарища Шелепина, и он, плюнув, мне сказал «ну и делай что хочешь, но за свой счет» — а я взяла и согласилась. Понятно, что дома за свой счет я выстроить все же не могла, но как раз средства у предприятий все же какие-то были, не было проблем с цементом и арматурой — а МАРХИсты, когда для меня дома проектировали, проекты сделали все же «гибкими», и их можно было воплотить не только в виде пятиэтажек. Ведь и в пятиэтажках этого проекта лифты требовались, а тому же Клинскому заводу было практически безразлично, делать лифт на пять этажей или на девять — и вот такие девятиэтажки и начали в городе ставить вместо несостоявшихся двенадцатиэтажных домов. По высоте они получались такими же, все же и потолки были заметно выше, и межэтажные перекрытия с «толстой» звукоизоляцией место отжирали — зато квартиры в них получались куда как лучше тех, что ранее в стране проектировались. Самая маленькая «двушка» в доме получалась общей площадью за шестьдесят метров, а «трехи» начинались вообще с восьмидесяти, так что новоселы были в восторге. Ну а чтобы побыстрее повосторгаться, рабочие завода с огромным энтузиазмом принимали участие в субботниках, на которых таскали кирпичи, помогали отделочникам и выполняли кучу вспомогательных работ (бесплатно), так что для предприятий такие квартиры выходили не дороже, чем в «блочной хрущобе» квартира малогабаритная. То есть дороже все же, просто я «сразу вычитала» из сметы фигову тучу позиций, которые как раз «за мой счет» и закрывались. Например, всю сантехнику на стройки везли из Испании…

Да, Испанией правил откровенный фашист Франсиско Франко, но как раз сантехнику испанцы делали очень хорошую и довольно недорогую, а с той же Аргентиной у каудильо отношения были, скажем, не самыми плохими. А так как с экономикой у него была полная задница, то испанское руководство усиленно делало вид, что всю эту продукцию они отгружают именно в Аргентину — ну а в СССР она как раз в качестве «аргентинской» и приходила и все были счастливы. Не совсем все же все, мне лично Леонид Ильич много по поводу испанских поставок интересных слов высказал, но я его слова проигнорировала. Точнее, постаралась донести до него свою позицию и, хотя, думаю, он со мной не согласился, мы разошлись, так друг другу в морду и не плюнув:

— Леонид Ильич, сейчас страна с трудом восстанавливает разрушенное тем же землетрясением, и мы просто права не имеем отказываться от любых мирных способов проблему решить в самые сжатые сроки.

— Но ты же закупаешь сантехнику у фашистов! Тебе самой-то не стыдно мне такое говорить?

— Стыдно. Но стыд глаза не ест, так что я потреплю. Тем более, что закупки в Испании не я веду, а бабуля, а она сантехнику покупает во-первых лучшую в Европе, а во-вторых еще и самую дешевую: с Испанией никто особо торговать не хочет, она готова поэтому продукцию очень дешево отдавать. А товарищ Сталин, между прочим, даже с немецкими национал-социалистами торговал, пока стране это было выгодно, а я чем хуже?

— Чем ты хуже товарища Сталина? Ты это всерьез спрашиваешь⁈

— Это был риторический вопрос: Сталин был старый и рябой, а я молодая и красивая, то есть объективно лучше него. Зато в городе у нас за год пара тысяч семей отпразднует новоселье в новых и очень качественных домах, и можете мне поверить: им вообще на… плевать, что в квартирах стоят фашистские унитазы. Они даже с большим удовольствием в них гадить будут, демонстрируя тем самым преимущества социализма над фашизмом.

— Ну да, и будут думать, что Советский Союз им даже унитазы поставить нормальные не в состоянии… И что мне теперь с тобой делать?

— Вообще или в частности? Вообще вам нужно просто мною восхищаться, а в частности вам стоит сказать «хрен с тобой, золотая рыбка, делай что хочешь, только не звони об этом на всех перекрестках». А народ будет думать, что Советский Союз все силы прилагает для улучшения жизни народа, даже из такой далекой Аргентины сортиры возит, лишь бы побыстрее у нас наступило благорастворение в воздусях.

— Ты это, говори да не… Хрен с тобой, золотая рыбка, иди отсюда. В смысле, плыви себе с миром, так вроде?

— Нет, не так, вы, наверное, в школе литературу прогуливали. Правильно будет так: ступай себе в синее море, гуляй там себе на просторе.

— Ну ты и Гадина… училка из тебя так и прет. Но ты же вроде не литературу преподаешь, а музыку, откуда…

— Я еще и книжки пишу, а их без знания литературы писать невозможно. То есть возможно писать тот отстой, который Союз писателей выдает, но я-то конфетки из дерьма людям подсовывать не собираюсь!

— Насчет Союза… писателей в смысле, ты с Александром Николаевичем поговори, есть у него некоторые идеи, которые тебе все же, думаю, понравятся.

— А вам так важно, чтобы они мне понравились?

— Конечно, ведь если они тебе понравятся, ты с нами меньше собачиться будешь и даже, допускаю, сможешь бабушку свою уговорить купить нам что-то очень нужное. Или через своих одноклассниц что-то полезное для нас у буржуев украдешь. Не то, что сама захочешь, а что стране очень нужно будет…

Разговор этот еще в шестьдесят седьмом состоялся, а теперь в городе у нас строительство жилья вдвое против прежнего расширилось — и на предприятиях руководство было в курсе, что оно в большой степени мною и было инициировано. Да, мой вклад был невелик: сантехника, плитка отделочная тоже, разные прочие мелочи вроде германской электроарматуры — но без этих мелочей дома-то всяко выстроить не получается. А еще я притаскивала медные провода (на этот раз на самом деле аргентинские, правда, сделанные из покупной боливийской меди), и в квартирах теперь электропроводка ставилась в расчете на электрочайники, электроплиты, микроволновки и даже на потенциальные пока еще кондиционеры. Ну а то, что пока электричества на все это в стране не хватало, было проблемой временной: «первичной энергии» стало много, а произвести из того же газа электричество было несложно. Правда, на это тоже времени требовалось немало, но процесс шел «по нарастающей» и я надеялась, что в очень обозримом будущем электричества на все уже хватит. Причем не только и не столько в квартирах.