Эхо отражений (СИ) - Марченко Геннадий Борисович

— Дамы и господа! Почтеннейшая публика! Рады вас видеть сегодня на нашем представлении, которое, надеюсь, вам понравится.

Шпрехшталмейстер не ошибся, в целом представление мне понравилось. Но посещение в антракте благоухающей духами, отделанной мрамором и украшенной фонтанами и аквариумами с золотыми рыбками конюшни впечатлило не меньше. Впрочем, моя спутница также пребывала в самых восторженных чувствах. И, глядя на её счастливое лицо, на блеск в широко распахнутых глазах, я чувствовал, как моё настроение взлетает до небес.

Ах, как же жаль, что мы из разных миров… Что судьбой нам не предназначено быть вместе.

Обратно мы решили всё пройти пешком, как и многие зрители, поскольку извозчика поймать в этой людской мешанине было попросту невозможно.

— Екатерина, я вот что хотел спросить… Даже не спросить, а… В общем, вы с Ильёй на «ты», а со мной на «вы». Может быть, мы с вами тоже перейдём на менее официальный тон в обращении друг к другу?

— Конечно! — просияла девушка. — Я и сама хотела вам… то есть тебе предложить. Просто с Ильёй мы знакомы уже давно, а с тобой относительно недавно, так что по правилам хорошего тона… Но раз уж ты сам не против, то и мне не пристало проявлять ненужное высокомерие.

Довёл девушку до дома без происшествий, сдал на руки матушке, лично вышедшей в прихожую нас встречать.

— Может быть, отужинаете с нами? — предложила она.

— Ой нет, спасибо, я обещал тётушке поужинать с ней, она у меня насчёт этого очень принципиальная, — соврал я.

А может быть, и стоило остаться, думал я, спускаясь по лестнице. С другой стороны, предложение, скорее всего, было сделано по правилам приличного тона, не более того. Всё-таки посиделки за столом, как я себе это представляю — процесс внутрисемейный, это не столовая и не ресторан, в которых, кстати, я чувствовал себя всегда не очень уютно. Для меня еда с какого-то периода времени стала довольно интимным процессом.

— Сударь!

Я остановился посреди двора своего дома на Гороховой — вернее, дома, в котором сейчас обитали Киселёвы — и посмотрел на окликнувшего меня дворника.

— Прошу прощения, сударь, что задерживаю, однако мой долг знать всех жильцов в лицо. Вас я уже видел, но из какой вы квартиры — пока так и не выяснил. Может, просветите, мил человек?

И с прищуром так смотрит на меня. А у меня в горле враз пересохло, спина под сорочкой моментально взмокла, и первое желание — бежать куда глаза глядят. С огромным трудом задавил этот порыв в зародыше, даже нашёл в себе силы приветливо улыбнуться.

— Добрый вечер! Я племянник господина Киселёва. Приехал по делам службы из Москвы на пару недель, а они уже на следующий день изволили всем семейством отъехать в Баден-Баден. Ключ мне оставили, разрешили пожить в их квартире, а потом, как уеду, отдать горничной. Я был уверен, что вас предупредили.

— Хм, никто ничего не говорил, — сдвинув на затылок картуз, пробормотал дворник. — Ну ладно, коль так, то живите.

На негнущихся ногах я вошёл в парадную, и чуть ли не бегом помчался наверх, на чердак, причём не заходя в квартиру. в квартиру, поскольку трость и котелок решил оставить себе. Зеркало было на месте, и пару минут спустя я оказался в январской ночи 2027 года.

Впереди оставалась последняя ночь перед месячным перерывом, когда я мог отправиться в прошлое. А между тем у меня — если брать наличку и то, что лежало на карте — оставалось чуть больше 38 тысяч. Для Питера нет ничего, тем более ещё вскоре и за квартиру платить. И как мне пополнить свой баланс?

Можно было, конечно, часть вещей продать коллекционерам, как вон ту же статуэтку пастушка, но мне очень не хотелось этого делать. Росси не одобрила бы. А вот если предложить тем же коллекционерам и прочим антикварам вещички, добытые мною в прошлом…

Так, ладно, будем выбираться за счёт любителей старины. Деньги у них водятся, в том числе купюры и всякая мелочь второй половины XIX века, и не мешало бы им этими денежками поделиться со мной.

Дождавшись наконец почти полной луны накануне полнолуния, я отправился в 1 сентября 1516 года. В ту ночь, когда юная Маша Росси скинула цветочный горшок на голову какому-то негодяю. А чтобы с девочкой не встретиться самому — объясняйся потом, кто ты и что — я отправился в час ночи.

Перемещение, сопровождаемое ставшим привычным запахом цветущей сирени, прошло без сучка и задоринки, как говорила моя бабушка. В комнату я ступил, готовый в любой момент кинуться обратно, вернее, тут же проколоть палец и приложить его к зеркальной поверхности, поскольку после того, как я покинул раму-портал — зеркало моментально приняло свой обычный вид.

Когда глаза немного привыкли к темноте, и я понял, что здесь точно никого нет, включил фонарик в телефоне и стал водить им вокруг, прикидывая, какие из вещичек можно было бы прихватить с собой и предъявить питерским коллекционерам и антикварам. Да, согласен, банальное воровство, но, надеюсь, хозяева как-нибудь переживут утрату вот этой шкатулки, вернее даже вполне солидного ларца, инкрустированной чеканкой в виде узоров из листьев и стеблей с перламутровыми вставками, а сверху красовалась ещё и маленькая змейка с маленькими зелёными камешками на месте глазок. Что характерно, сам ларец я так и не смог открыть, а внутри него явно что-то было. Весил он с содержимым килограмма три точно. Подумав, я всё же сунул его в прихваченный с собою из XXI века рюкзак. Дома разберёмся.

Решив, что на первый раз хватит, я напоследок приоткрыл окно с цветными витражами, чтобы вдохнуть уличный воздух неизвестного итальянского городка, и этот воздух слишком уж отдавал нечистотами. Ну да, помои здесь, судя по всему, попросту выплёскивали на улицу.

Ладно, хватит наслаждаться местными красотами. Я уколол палец и приложил ранку к зеркалу. Не подвело, затрепетало, как обычно, облагородив воздух нотками неведомого парфюма, и секунду спустя я оказался в своей комнате.

А ещё через несколько минут уже приступил к исследованию ларца, пытаясь всё же найти способ его открыть. Ладно бы имелась замочная скважина, так нет… Тоже мне, ларец Марии Медичи [3].

Где-то на подкорке мелькнула мысль, что это развлечение может быть чревато для здоровья, учитывая, что некоторые шкатулки имеют секреты, несовместимые с жизнью тех, кто открывает их неправильно. Но меня, одержимого духом первооткрывателя, это не остановило.

Открыть ларец удалось мне через пару минут, когда я решил надавить на головку змейки. Как там у кого-то из классиков: «А ларчик просто открывался» [4]. Раздался негромкий щелчок, и между крышкой ларца и её основной частью появился небольшой зазор.

Сердечко ёкнуло, и я не без трепета заглянул внутрь. Ларец был изнутри обтянут тёмно-синим бархатом. И там… В общем, небольшой клад, если можно так сказать. Бусы жемчужные, колье, серьги, кольца, брошь… Две броши. И всё, помимо вышеупомянутых бус, с прозрачными и цветными камнями. Я почему-то сразу подумал, что с драгоценными. А ещё подумал, что реализовывать такое богатство — целый геморрой, да и вообще это самый настоящий конкретный грабёж. Следующей ночью надо будет возвратиться туда и вернуть содержимое шкатулки.

И тут же мелькнула мысль; а почему я должен ждать следующей ночи? Почему не попробовать прямо сейчас снова отправиться в прошлое? Мария Андреевна мне об этом, правда, ничего не говорила, да и я не додумался спросить, но вдруг… Эх, попытка не пытка!

Волновался я как в первый раз, однако все мои страхи оказались напрасными, и вскоре я снова оказался в комнате, откуда похитил ларец с драгоценностями. И ларец этот была при мне. Выложу драгоценности на столик, а саму тару снова прихвачу с собой, уже пустую. Причём время ровно выбрал то же, что и в первое посещение, подспудно лелея мысль, что в комнате ларец окажется на месте, и, таким образом, у меня появится вариант оставить первую шкатулку вместе с драгоценностями себе. Физик из меня тот ещё, чтобы встроить теории вероятности и прочие недоступные мне вещи, но чем чёрт не шутит, вдруг прокатит!