Позывной: «Москаль» - Большаков Валерий

– Бэ-э! Пошли, котя…

На городской базар добрались по Московской.

Передав свой портфель Маше, и поручив ей прикупить снеди в дорогу, Жилин отправился на поиски местных блатных.

Это тоже входило в его план. Надо было поступать, как можно более неожиданно. И негласно.

Купить билеты на поезд по своим собственным паспортам они с Машей могли, но тогда их поездка продлится недолго. Чтобы затеряться, следовало разжиться иными бумагами, а на «черном рынке» найдется все, только плати…

…Как и всякий базар, сочинское торжище притягивало к себе уголовничков всех мастей, от карманников-щипачей до скупщиков краденого, и прочих преступных элементов.

Иван никогда не имел дел с криминалом, но в детстве, и особенно в юности, постоянно пересекался со шпаной всякого пошиба – с матерью и сестрой они жили в 7-м проезде Марьиной Рощи. Первый свой шрам он заработал именно там.

Прохаживаясь вдоль рядов, Жилин внимательно разглядывал местную публику.

Торговки, да торговцы были, в основном, армянского обличья, хотя и русским духом тоже пахло.

Иногда прицениваясь, лишь бы не выделяться в толпе покупателей, Иван Федорович высматривал здешнюю гопоту.

Нескольких представителей сочинского «дна» он засек с ходу.

Вопрос: к кому из них подойти? Благородные разбойники бывают только в слащавых оперетках.

Вычислив «среднее звено», Жилин приблизился к сапожнику, который довольно ловко починял обувку – местная шушера раз за разом подходила к нему, что-то передавала, получала ЦУ и снова отправлялась в кружение, аки пчелы.

Сапожных дел мастер глянул на Ивана исподлобья.

– Слушаю, гражданин начальник! – глумливо усмехнулся он, сверкая золотой коронкой.

– Я такой же начальник, как ты сапожник, – спокойно проговорил Жилин. – На базаре нет никого из органов, смотрел уже. Короче. Я не из ваших. Единственно – мне нужен паспорт и оружие, пистолет или револьвер, не важно. Сможешь достать? Заплачу или отдам камешками.

– Женские цацки? – прищурился лжесапожник, кивая в сторону Марии.

– Они, – по-прежнему спокойно сказал Иван.

– Приходи завтра. Сторгуемся.

– Сегодня. Сейчас.

– Помочь, Мастер? – прогудело сзади. – Этот фраерок…

Жилин чуть отшагнул назад, и резко ударил локтем.

– Х-ха! – выдохнул «помощник», сгибаясь. Полковник вцепился пальцами в его загривок, наклоняя еще ниже, перехватывая руку со свинчаткой, и заламывая ее – «командировка» в Китай кое-чему научила Рычагова, а тело «запомнило».

– Не мешай, когда дяди разговаривают, – сделал внушение Иван, отпуская громилу. – Шестери в сторонке, и не лезь.

«Помощничек» дернулся было, но Мастер подал знак, и тот угомонился.

– Чую, не простой ты фраер… – протянул сапожник. – Ладно. Помогу, но учти – останешься без штанов! Ксива нынче стоит дорого.

– Сойдемся в цене, – усмехнулся Жилин.

– Буба, – подозвал Мастер хмурого «помощника», – проводишь его к Седому, скажешь, от меня.

– Пошли, – буркнул Буба.

Он привел Ивана к лавке еще одного кустаря-одиночки.

Седой и вправду был бел, как лунь. Зажав лупу глазом, он кривил рот, ковыряясь в механизме часов.

– Седой, этот – от Мастера, – представил Жилина «помощник», и независимо удалился.

– Чем могу-у? – пропел часовщик, ловко починяя изделие Павла Буре.

– Нужно два паспорта, на меня и на во-он ту женщину.

– Все?

– Желательно, пистолет или револьвер.

Седой кивнул. Тут как раз шестеренка встала на место, и часы мелодично прозвонили.

– Превосхо-одно… – пропел часовщик, и поднялся.

Порывшись в дальнем углу, он обернулся, посмотрел на Ивана, словно фотографируя, перетасовал целую стопку документов, и выбрал самый подходящий.

– Будете Рамзаном Бехоевым, – сказал он, протягивая Жилину потрепанный паспорт.

На фото был запечатлен усатенький молодчик, чернявый и мрачный, словно обиженный.

– А вот дама ваша… Хм. Волос уж больно короток… А попросите-ка ее сюда.

Иван выглянул из лавки, и сделал знак Марии. Женщина подошла к лавке часовщика, рассеянно оглядела будильники, хронометры и прочие приборы, и лишь затем вошла внутрь.

– Доброе утро, мадам! – пропел Седой. – Извольте примерить.

Он протянул Маше светлый парик, и та неуверенно натянула его на голову. Покривилась.

– Да вы не беспокойтесь, он чистый.

Жилин с интересом посмотрел на свою подругу – в обрамлении светлых волос до плеч она стала неузнаваема. Мало того, в «майоре авиации» появился некий шарм.

– Больше не стригись, – улыбнулся Иван. – Тебе так идет.

– Да?

– Ваш паспорт, мадам, – прожурчал часовщик.

– «Светлана Славина»?

– Да, Светочка, – усмехнулся Жилин, и вытащил из кармана машины серьги. – Этого хватит?

– Ну-у… – затянул Седой.

Иван молча добавил перстень.

– Годится!

Почти новый ТТ с запасной обоймой обошелся в нитку жемчуга и брошь с изумрудом.

– В расчете!

«Рамзан» и «Светлана» чинно покинули лавку часовщика. Никто из «деловых» не делал им «предъяв», да и приятная тяжесть «тэтэшника», засунутого за пояс, успокаивала.

Выйдя из ворот, Жилин столкнулся с Бубой. «Помощничек» подпирал ограду, но тут же, завидев своего обидчика, оттолкнулся плечом, и выплюнул жеванную папиросину.

– Не спеши, фраерок, мы с тобой не договорили!

В руке у Бубы щелкнул, эффектно раскладываясь, нож.

– Убери железяку, придурок, – холодно сказал Иван, – не то сломаю руку.

Буба не внял.

«Железяка» раскроила воздух крест-накрест, а затем «помощник» сделал выпад. Жилин не двигался до самого последнего момента, после чего прянул в сторону, уворачиваясь от секущего лезвия, перехватил руку Бубы, и коротким ударом сломал ее.

Шестерка завизжал, приседая от боли в локте.

– …! Ты мне руку сломал, …!

– А я тебя, кажется, предупреждал. Пошли, Света.

Двумя часами позже «Бехоев» и «Славина» сели на поезд до Липецка. «Света», которая Маша, запросилась на верхнюю полку, и «Рамзан», который Иван, галантно уступил даме…

Глава 3. ВЗЛЕТ С ВЕНЕРЫ

Завечерело.

Никто больше в купе не подсаживался, и «генлейт» с майором остались вдвоем. Иван весь божий день строчил, да поразборчивей – пальцы устали и побаливали.

Общую тетрадь, купленную в книжном, он исписал больше, чем наполовину, старясь излагать факты четко и подробно, без эмоций и «размышлизмов». Писал о начале войны, о наступлении групп армий «Юг», «Север» и «Центр», о бедственных днях и ночах на Западном фронте.

Просил как можно скорее отправить линкоры «Марат» и «Октябрьская революция» на базу в Ханко, а оттуда – в Мурманск, иначе немцы так заблокируют Балтфлот, что тот не покажется в море. А вот Северному флоту придется очень туго: для немцев Арктика очень важна, один никель из Печенги чего стоит, и теми силами, которые есть в Мурманске, морякам не справиться.

Жилин писал о героях и предателях. О преступном небрежении командующего Западным Особым военным округом.

О разгроме аэродромов и мехкорпусов, о том, как таяли десятки дивизий.

О дурости командармов и наркомов.

О том, как замнаркома и референт Сталина Яковлев гнобил реально талантливых конструкторов – Лавочкина, Туполева, Петлякова, Поликарпова, – продвигая свои «Яки».

О «Киевском котле», о бойне подо Ржевом, о блокаде Ленинграда, о битве под Москвой, о тяжелейшем провале у Харькова, о Сталинграде.

О доблестных союзничках.

О немецких фельдмаршалах, о таких разных генералах – Власове и Карбышеве.

О Тегеранской и Ялтинской конференциях.

О Победе.

Иван сам себе напоминал Левшу, пытавшегося достучаться до имперских чиновников, не приемлющих «рацпредложений».

Советская бюрократия такая же. Дурачья хватает во всех наркоматах, даже в тех, что отвечают за обороноспособность страны.

Чего стоит один Кулик, отвергавший противотанковую пушку по причине ее… «излишней бронепробиваемости». Это ж какую дурную башку надо иметь, совершенно непробиваемую!