Оперативник с ИИ. Том 2 (СИ) - Дамиров Рафаэль

Но, как назло, пикап службы аэропорта шёл не прямо, а по широкой дуге. По взлётному полю нельзя просто рвануть поперёк. Только по заранее согласованной траектории. Разметка, сигналы, порядок — всё строго.

— Нельзя! Только по рулёжке! — крикнул водитель, пытаясь удержать машину на линии.

— В жопу твою траекторию! — рявкнул я.

Я дёрнул руль, перехватил управление, выправил машину и направил её напрямую к небольшому чартерному джету с синей полосой по фюзеляжу.

Самолёт уже выходил на руление. Его дверь-люк, которая одновременно служила трапом, поднималась всё выше и выше. Ещё немного, и она захлопнется окончательно.

— Там террорист, ты пойми! — прорычал я.

— Что-о? Ё-моё! Я на такое не подписывался! — крикнул водитель и вместо того, чтобы газануть, нажал на тормоза, останавливая пикап. — Нет, дальше без меня!

Он выскочил из машины чуть ли не на ходу.

Что ж. Мне приглашений не нужно. Я в секунду перескочил на водительское сиденье и утопил педаль газа.

Пикап, не успев толком затормозить, рванул вперёд.

Самолёт ещё не разогнался до критической для автомобиля скорости, и я нагонял его.

— Егор, на таран нельзя. Масса самолёта значительно больше. Ты его повредишь, остановишь, конечно… но… мы погибнем, — сказала Иби.

А ведь не зря предупреждала. Она прочитала мою мысль — я уже хотел протаранить шасси.

— Тогда что делать? — процедил я. — Твои предложения.

— Секунду! Провожу расчёты!

— Думай, думай, напарница. Быстрее!

— Если подъедешь ближе, я смогу подключиться к электронной системе самолёта и попытаться открыть дверь. Но если они уже перевели режим в состояние взлёта, дверь автоматически блокируется.

— Они ещё на рулении. Давай, родная, подключайся. Меньше слов — больше дела!

— Держись сзади. Не выходи в поле их зрения.

«Они» — это Селена и Разумовский. Иби говорила о нём во множественном числе.

Да, это уже не один человек. Это два сознания в одном теле. Два моих лютых врага.

Впрочем, и нас тоже двое.

— Есть подключение! — воскликнула Иби. — Открываю дверь.

Сначала появилась узкая щель. Потом она стала шире. Дверь начала приоткрываться вопреки автоматике. Ещё немного, и они это заметят, либо же системы самолёта всё-таки просигнализируют. Это было пусть крохотное, но окно возможностей, и за него нужно любой ценой уцепиться.

Я прибавил газу.

Сейчас или никогда.

Разогнался до предела, вывел пикап параллельно борту самолёта, переключил на нейтраль, чтобы машина не дергалась, а шла накатом, и направил её вплотную к фюзеляжу. Выставил в параллель.

Самолёт уже начинал набирать скорость.

Дверь снова пошла вверх, автоматика пыталась её закрыть.

Я прыгнул.

Вцепился руками в край трапа, когда он уже начал подниматься обратно.

— Егор, я не могу удержать дверь! — закричала Иби. — Она закрывается!

Самолёт тем временем ускорялся. Вибрация усиливалась, корпус дрожал, двигатели ревели, переходя в режим взлёта.

Я подтянулся на руках, уцепившись за край. Металл был гладкий, скользкий от ветра и вибрации. Ноги болтались в воздухе, полоса под нами мелькала всё быстрее.

— Давай! Сейчас!

Иби подсказывала, но рассчитывать можно было только на мои собственные силы. Сжав зубы, я рванулся, протиснулся в проём в последний момент, когда створка уже пошла вверх. Упал внутрь салона с глухим стуком.

Есть.

Разлеживаться некогда.

Дверь захлопнулась окончательно. Ревущий ветер и крики охраны остались снаружи, а внутри тишина.

Самолёт продолжал разгон.

— Нужно остановить его, пока не взлетели! — прохрипел я.

Я вскочил. Салон был оборудован для частных перелётов: кожаные кресла, столик, диван.

Инга лежала на диване. Лицо бледное, глаза закрыты.

Я бросился к кабине пилотов. Она была отделена плотной шторкой.

Но на бегу чуть не споткнулся. На полу валялся труп. И рядом — еще один.

— Оба пилота мёртвы, — сообщила Иби.

— Тогда кто управляет?

Ответ я уже знал.

Я дёрнул шторку… И тут же получил удар в челюсть. Кулак врезался так, что зубы клацнули. Меня отшвырнуло назад.

В тот же момент самолёт оторвался от земли.

— Твою мать… Как же мы летим?

— Это Селена, — сказала Иби. — Она управляет самолётом.

Вибрация от взлётной полосы исчезла. Это значит, что под ногами теперь лишь воздух, а не бетон.

Мы набирали высоту.

Я выхватил пистолет.

Разумовский навис надо мной.

Бах! Бах! Бах!

Пули ушли мимо — он с невероятной скоростью сместился. Словно знал траекторию заранее. Пули увязли в спинке кресла.

Щёлк! Затвор встал в заднее положение. В магазине пусто.

Я ведь расстрелял боезапас еще в квартире. вставил второй магазин, а он неполный.

— Чёрт…

Я вскочил на ноги.

Разумовский ударил первым.

Иби среагировала мгновенно — мой корпус вильнул в сторону на долю секунды раньше, чем я успел подумать. Кулак прошёл мимо.

Я ударил в ответ.

Но Степан словно играл. Уходил от моих атак легко, почти лениво. Его движения точны и словно бы совсем не стоили ему усилий.

Я снова пошёл вперёд.

Удар! Удар! Но тщетно.

И тут он контратаковал. Но не ударил, как я ожидал, а сделал выпад и схватил меня за горло. Сжал с такой силой, что перед глазами потемнело.

— Твою ж-ж., — лишь выдохнул я.

Откуда у него такая сила?

— Егор! Перехвати запястье! Выверни наружу! — кричала Иби. — Ты не продержишься, если кислород перестанет поступать в мозг. Он тебя задушит! Критические показатели кислорода! Егор!

Голос Иби будто вывел меня из оцепениния. И руки сами вспомнили. Приём — рычаг руки наружу. Я перехватил его запястье и рванул, пытаясь оторвать пальцы от своей шеи. Сустав должен был пойти на излом, должен был хрустнуть.

Но Разумовский хитро подсел, поднырнул под линию усилия. Не дал довести приём.

Но теперь моя очередь! Бам — удар ногой в бедро. Бам — коленом в корпус. Локоть с близкой дистанции — в скулу.

Он не падал. Каким-то чудом устоял и стал бить в ответ. Каждый его удар, что молот.

Тогда я охватил его обеими руками, пытаясь сковать движения, навалиться массой, лишить пространства. Но он был скользкий, как угорь. Вывернулся и попытался ударить лбом. Я успел отклонить голову, но удар всё равно поймал ухом.

В ухе засвистело.

— Его физические параметры улучшены, — быстро говорила Иби. — Селена влияет не только на когнитивные способности, но и на координацию, силу, реакцию. Я не знаю, как именно это происходит.

— Отлично, блин, обрадовала, — прохрипел я.

Фактически я дрался с киборгом.

— Отключи Селену! — крикнул я мысленно.

— Как? — воскликнула Иби. — Я не имею прямого доступа к её ядру!

— Сделай что-нибудь! Пока я держусь! Но не знаю, сколько еще выдержу!

Я отступил на шаг, занял стойку в узком проходе салона. Пространство ограниченное, маневрировать трудно. Разумовский же даже не поднял кулаки. Он стоял расслабленно, опустив руки, и смотрел на меня с усмешкой. Будто мы в путешествии, а не в смертельной схватке.

Его спокойствие раздражало. Даже дыхание у него не сбилось. Чертов демон! Так я его не одолею. Нужно что-то предпринять совершенно иное.

— Зря ты пошел за мной, — спокойно сказал Разумовский. — Теперь сдохнешь. А ведь мы могли бы работать вместе.

— Мы? — переспросил я.

Мне не были интересны его предложения — но нужно было тянуть время, пока работает Иби, да и сам я выровняю дыхание.

— Не совсем мы. Наши женщины, — он усмехнулся и постучал пальцем по виску. — Они здесь. И они понимают друг друга лучше, чем мы с тобой. Ещё не поздно одуматься. Ты умный и сильный. Мы могли бы работать вместе.

Самолёт тем временем продолжал набирать высоту.

— Туда, куда я лечу, нас примут, — спокойно произнёс Разумовский. — А потом мы сможем сделать то, что не смог ни один человек и ни один искусственный интеллект. Быть всюду. Быть везде.