Спрут (СИ) - Ромов Дмитрий

— Еда должна быть невкусной, — сказал я.

— Почему это?

— Чтобы меньше есть.

Он захохотал.

— Неплохо мы с тобой придумали, да? С этим параллельным импортом?

.

— Неплохо, — кивнул я, хотя его участие в этой задумке было весьма условным.

Вскоре приехала Ангелина.

— О! Привет! Все в сборе! — воскликнула она. — Как же здорово вернуться домой. Задолбал этот Дубай. Ничего там хорошего нет. Чего туда народ прётся? Хотя, конечно, если б я жила в Атлантисе…

— Садись давай.

— Ну, — воскликнула она, подбоченившись, встав напротив меня, — скучал, жених?

— Конечно, — сказал я и повторил слова Чингиза — спать не мог, кушать не мог.

— Ну пойдём, тогда, я тебе подарки привезла, — кокетливо сказала моя невеста.

— Подождут подарки, — оборвал её дед. — Мы с ним улетаем.

— Куда? — с возмущением спросила она.

— Не закудыкивай! Куда надо.

— В Верхотомск летим, — сказал я.

— Так я с вами полечу. Чего мне здесь одной делать?

— Там-то ты чего будешь делать? — спросил Ширяй. — Сиди дома. Вот, смотри, видишь, пистолетик твой.

— Ой, дедуля, спасибо!

— Пожалуйста, чтоб ты без меня делала, — засмеялся он, подмигнув мне.

Скоро мы уехали в аэропорт во Внуково. Ехали на трёх машинах — две сопровождающих и один бронированный мерин. В лаунже для крутых чуваков я отошёл в сторонку и позвонил Чердынцеву.

— Александр Николаевич!

— О! Сергей!

— Как добрались?

— Добрался, всё хорошо.

— Садык не орал, что вас долго не было?

— Нет, он был чем-то занят, так что ему было не до меня.

— Понятно, — сказал я. — Тут вот какое дело…

— Чего опять? Рассказывай.

— Не знаю даже как сказать, вы же особо ещё не отдохнули.

— Да нормально всё, отдохнул. Говори, Сергей.

— Да надо бы в Дубай слетать, — сказал я.

— Чего? — удивлённо воскликнул Чердынцев.

— Да вы не беспокойтесь, Александр Николаевич, если куда-нибудь влипнете опять, я вас снова вызволю.

Я засмеялся.

— Так, Краснов…

— Да ладно, ладно, я пошутил. Нужно разведку провести и диверсию. Груз взорвать. Или украсть. Или что-нибудь в этом роде. Я сейчас лечу в Верхотомск с дедом, так что не знаю, когда будет возможность встретиться. Я бы, конечно, хотел, чтобы вы прямо сейчас улетели, но ладно, давайте завтра обо всём переговорим и тогда примем решение.

ХХХ

В Верхотомск прилетели рано утром. Ширяева встречал кто-то из областной администрации.

— Сергей! — крикнул он. — Смотри, будь на месте, как договорились, не спи.

— Ладно, Глеб Витальевич.

Я не стал напрягать Кукушу и доехал до дома на такси. Зашёл домой, вдохнул знакомый аромат. Прошёл по комнатам. Было тепло, уютно, пахнуло мандаринами, хотя никаких мандаринов не было. Так, что-то навеяло из новогоднего из детства.

Я постоял под горячими струями душа, сварил кофе, выпил и завалился на свой привычный продавленный диван. Лёг и сразу уснул. Проснулся в десять часов и начал собираться, а к одиннадцати часам я поехал в РФПК. Прошёл, как всегда, контроль, заглянул в бухгалтерию. Стася сидела на своём месте.

— О, какие люди! — воскликнула она. — Я думала, тебя уволили.

— Стасик, что ты? Кто ж меня уволит-то?

— Ясно. Ну? Как там твой ухажёр поживает?

— Ой, да ну тебя, какой ухажёр?

— А кто же он?

— Жених? — засмеялась она.

— Ну, Стася, ты время не зря не теряешь, поздравляю.

Она покраснела.

— Ладно, загляну потом как-нибудь, увидимся.

Я прошёл к кабинету Давида. Он оказался закрытым. Двинул к Кашпировскому, там тоже было глухо. Я послонялся по коридору и начал спускаться по лестнице, но услышал звук лифта. Поднял голову и увидел Ширяя, выходящего из лифта.

— Куда ты, куда? — прикрикнул он. — Иди сюда!

Он был вздёрнут. Я сразу заметил. Немного встревожен. Глаза бегали.

— Тут всё проверили, — сказал он. — Жуков нет. Садись.

Я присел. Он тоже сел в кресло Давида, напротив меня.

— Ну что, — кивнул я. — Рассказывайте, Глеб Витальевич, как сходили-то? Я сейчас тоже буду заставлять десять раз одно и то же рассказывать.

— Ты, Сергей, рот прикрой, — ощерился Ширяй. — Смешного мало.

Я не стал ничего говорить, дожидаясь, когда он объяснит, что к чему.

— В общем, — сказал он и покачал головой. — Встретился я с твоим Садыком. Вот же собака хитрожопая! Но самое плохое… Давид заговорил!

Он прищурился и уставился на меня тяжёлым немигающим взглядом….

21. Фокус Покус

— Ну? И чё ты теперь скажешь? — мрачно и даже трагично произнёс Ширяй, прожигая меня огненным взглядом.

Я молча смотрел на него, а он смотрел на меня. Смотрел так, будто именно я был виноват в том, что Давид развязал язык.

Честно говоря, это было бы странно, не в его интересах было сейчас вываливать что-то Садыку. Если только тот сделал какое-то прекрасное предложение. Но даже если бы от Давида действительно пошло что-то важное, Садык бы поостерёгся так быстро информировать заинтересованные стороны. Наверное…

Но полностью сбрасывать со счетов такую возможность было нельзя. За этим молчаливым гневом Ширяя могло скрываться что-то другое. Он мог злиться на меня не из-за того, что Давид заговорил в принципе, а из-за того, что именно он сказал.

Я покачал головой, понимая, что подставить меня, Давиду было бы приятно и, возможно, он бы начал именно с этих новостей. А именно с того, что услышал от Усов, от Панюшкина, с информации о доле Никитоса. Понятно, что Давид подсуетился, и всё, что касалось «РФПК», отошло Ширяю. Но там, помимо «РФПК», были и другие активы, очень неплохой куш, надо отметить.

— Что он сказал, Глеб Витальевич? — спросил я.

— Кто сказал? Давид?

— Нет. Что вам сказал Садык?

— Ты хочешь знать, что мне сказал Садык? — с угрозой повторил он. — Мудак он узкоглазый.

Ширяй кончиками пальцев помассировал виски.

— Садык, Садык, Садык… — тихонько проговорил он и замолчал, задумался о чём-то своём, позабыв о моём вопросе. Нахмурился.

— Мне кажется, это блеф, — сказал я, подождав с минуту.

— Что⁈ — резко воскликнул Ширяй. — Какой блеф?

— То, что вам сказал Садык мне кажется блефом. Как он себя вёл-то вообще? Расскажите, что там, к чему.

— Вежливо, сука! Вёл себя предельно вежливо, как долбанный учтивый мудак.

— Он что, сказал, что не хочет сотрудничать? — спросил я.

— В том-то и дело, от сотрудничества он не отказывался, но… дал понять, что интерес к сделке у него минимальный.

— Минимальный? Потому что Давид якобы начал говорить? Давид знает много, но не всё. И Садык это прекрасно понимает. Он просто выделывался, это точно.

— Да, — задумчиво ответил Ширяй, продолжая гонять мысли в голове. — Знаешь, как он сказал? Мы, конечно, готовы принять у вас какие-то признания, но информацию мы уже начали получать от вашего сотрудника, от Давида Георгиевича. Утырок! Чушок пробитый!

— Но он хоть что-то подтвердил примерами? — помолчав, поинтересовался я.

— Подтвердил, твою мать! — взорвался Ширяй. — Подтвердил!

Он шарахнул кулаком по деревянному подлокотнику и снова посмотрел на меня, как будто собирался сожрать, и передо мной вновь замаячил призрак Панюшкина.

— Он упомянул кое-что из прошлой жизни, — кивнул Ширяй. — Никитоса упомянул, назвал парочку заказчиков и исполнителей, с которыми тот якшался. Ко мне через них подобраться невозможно, это я всё подчистил. Но сам факт, понимаешь, сам факт…

Он снова ударил по подлокотнику.

— То есть, — поднял я брови, — Садык вам сказал, что Давид заговорил и в качестве иллюстрации упомянул что-то из старых дел?

Ширяй молча уставился на меня горящим взглядом и ничего не ответил.

— То есть он не про текущие дела говорил, да? — повторил я вопрос.

— Сколько ты ещё раз переспросишь? — рявкнул он.

— Тогда это стопроцентный блеф, Глеб Витальевич, — как ни в чём не бывало ответил я. — Прогон. Туфта. Лапша.