Князь плесковский (СИ) - Мазин Александр Владимирович

Справа опять кто-то вылез.

Выстрелить Заря не успела.

— Я!

И звук, с которым сталь прорубает бронь.

Заря узнала голос: Ангвлад.

А с той стороны ворот было нехорошо.

Пока Заря отвлеклась, вылезли еще трое. А защитников не осталось.

Три стрелы ушли за три удара сердца. Заря теперь целила не в лица, в тулова. Может, не убьет, все равно мало не будет. Бронебойную стрелу с пятнадцати шагов ни один панцирь не удержит. Разве что на двойную кольчугу его надеть.

Пока стреляла, на забороло вскарабкался запыхавшийся Вилмар Варгдропи. Глянул вниз меж зубьев и тут же ширнул копьем. Успешно.

— Брат налево пошел, не подбей! — крикнул он Заре, распрямляясь.

— Уж как-нибудь! — пообещала та.

Те мгновения, которые она выиграла, застрелив ворогов, оказались самыми важными. С той стороны ворот на забороло уже взошли несколько воев.

И в башенке, что с той стороны, тоже кто-то был. Привыкшими к темноте глазами Заря уловила тень движения.

Точно! Башенка. Там и стрелы уже лежат в ларях, приготовленные.

— Смотри тут! — бросила она Вилмару, обогнула его, ухватив за пояс, чтобы не свалиться (здоровый, весь путь перекрыл), разминулась с Ангвладом и бегом к башенке, попутно глянув вниз, на подворье и с удовлетворением заметив, что на забороло уже лезут дружинники.

«Спасибо тебе, Перун! Уберег»

И впрямь уберег. Все решали мгновения. И они решили. И стрелы Зари тоже.

Из башенки все виделось лучше, чем со стены. Да и небо на восходе светлеть начало. Точно угадали неизвестные вороги. Войти в темноте, а добивать уже на свету.

Но просчитались.

Или нет?

Было их несчетно. Всю площадь перед княжьим двором запрудили.

А у Зари — четыре десятка. Было. Теперь меньше. И половина — новики.

«Ништо. Отобьёмся. Бывало хуже».

Вспомнилось, как они с Гудрун и гостями защищали свой дом от хирдманов Кетилауга и Йорана. Тех тоже было много и воями они были посильней, чем эти неведомые.

«Вот так всегда, — опять возникла мысль. — Как враги, так Ульф где-то далеко».

В башенку влез дренг-кирьял. Увидел Зарю, поклонился в пояс. Но тут же выпрямился и, не дожидаясь команды, принялся метать стрелы вниз, в толпу вражеских воев под стеной. Как его звали, Заря не помнила. Только прозвище: Серая Шкурка.

Быстро светлело. Заря смогла посчитать лестницы: всего пять. Не подготовились вороги. Небось, надеялись взять нахрапом. За это теперь платились. Стены княжьего двора нынче высоки. Четыре сажени. Заря знала пару способов взобраться без лестниц и на такие. Набросить веревку с петлей на зуб. Или бородатую секирку с веревкой. Все равно что, лишь бы зацепилось. При должной сноровке можно взобраться. Будь с той стороны такие, как братья Варгдропи, так и было бы. Опасно, да, кто-то точно погибнет, но если сразу несколько сотен пойдет, не остановить. Людей-то у Зари мало. А еще на шестах можно. Но и тут сноровка нужна. Нет, не нурманы с той стороны. Кто?

Заря думала — и стреляла. Опустошила колчан, наполнила снова из ларя. В ларе стрелы похуже. Обычные. Недорогие. Но особых сейчас и не надо.

Внизу орали, бились о стену, но сделать ничего не могли. Кто-то кинул копье вверх. Оно воткнулось в бревно на два локтя ниже края. Не то, чтобы вороги были совсем простой целью. Многие вскинули щиты, прикрыв себя и соседей. Но это была не сплошная чешуя, как у хирда, бреши имелись.

По лестницам продолжали лезть, но то было дело пустое. Рядом с каждой теперь стояло по нурману. И они встречали добравшегося до верха ударом меча или секиры. Заря видела, как брызгает кровь. Не удивительно. Братья Крумисоны мечом разрубали свиной позвоночник и еще половину туши. А если кольчугой накрыть, то только позвоночник. Человека разрубить проще и кольчуг на ворогах не было. Сила человека в его умениях. Будь среди них кто-то вроде Стюрмира или Тормода, он бы взошел. А эти лезут и мрут. Заря на месте вражьего хёвдинга, давно бы уже трубила отступление.

А это не он ли, хёвдинг? Шлем красивый, кольчуга блестит, а главное, кричит и руками машет.

Заря выбрала пару стрел получше, угадала миг, когда крикливого никто не заслонял, и выстрелила. Попала, конечно, тут шагов пятьдесят. Но не куда целила, в лицо, а в плечо повыше локтя. Все же стрела оказалась не очень хороша. Вторая тоже вошла ниже, в грудь. Но кричать вой в кольчуге перестал. И руками махать тоже. Он и упал бы, кабы свои не подхватили.

И тут наконец началось то, на что Заря надеялась: вороги побежали. Вернее, побежали те, кто позади. Передние отступали продуманно, прикрываясь щитами. Будь у Зари хотя бы три десятка хороших стрелков, тут бы ворогов и ополовинили. Но стрелков было всего восемь, считая ее саму, так что недруги отошли, потеряв всего человек десять. И вчетверо больше осталось лежать под стеной.

Отбились. По первости.

Талис был взбешен. Легкой победы не получилось. Он потерял не меньше трех десятков. И старший сын лежит раненый. И хорошо хоть живой: вторая стрела в кольчужном кольце застряла. Еще пядь — и дошла б до сердца.

Что толку, что он взял город? Казна норманского князя, в которой одного только золота пуды, говорят, не у него. В этом городе и двадцатой доли не наберется, хоть ты все из него выгреби.

— Я хочу, чтобы она открыла ворота! — прорычал Талис.

Городская старшина, здешние богатеи, согнанные латгалами Талиса в дом здешнего воеводы, самый большой дом в Плескове, ежились и помалкивали. Даже те, кто был на латгальской стороне. Даже тот, кто открыл ему ворота.

Талис уже знал, что нашли не всех старшин. Кто-то успел удрать. И воевода тоже. Смылся, пока шел бой. Подлые словенские псы!

— Я буду спускать с вас шкуры по одному! — пообещал Талис. — Прямо у нее на глазах! Пока не откроет!

— Да срать она на нас хотела!

Предатель. Правду сказал. Остальные загудели одобрительно. Псы.

— Вот и поглядим, так ли! — пообещал Талис.

— Господин! Дозволь совет дать?

— Как зовут?

— Жировит я. Боярин Жировит. Мастер у меня есть, Комякой кличут. У него сын — в новиках у князя Улава. И я точно знаю, что в поход он с ним не пошел.

— Вот, — похвалил Талис. — Добрый совет. Вспоминайте, кто еще у князя в новиках. Не одного же он с собой взял?

Бояре молчали. Переглядывались.

«Не иначе у кого-то тоже родня с той стороны стены», — подумал Талис.

Но говорить об этом не стал. Не время. Если не выйдет с Комякой, тогда и до других дело дойдет. А еще можно попробовать заслать кого — с новиками договориться. Пообещать не тронуть, если ворота откроют.

Выполнять это обещание Талис не станет. Но перепуганный человек всему поверит. А эти боятся так, что у половины — испарина.

— Покажешь моим людям этого Комяку, — сказал Талис. — Попробуем с ним, а там видно будет.

— Прости, госпожа, я виноват! — Гуннар Гагара склонил голову да так и замер.

Заря заметила: светлой гриве норега уже вовсю пробивалась седина.

— За что простить?

Заря устала. Руки, плечи, спина гудели. Сколько стрел она вчера выпустила? Три сотни, четыре?

— Не успел затемно гонца к конунгу отправить, а в светлое время не рискнул. Заметят. Может, ночью удастся.

— Прощаю, — вздохнула Заря. — Понимаю, не до того было. Ты ж сам на стене стоял.

— Стоял, — согласился норег. — А мог бы и головой подумать.

«Я бы тоже могла», — Заря вздохнула.

— Стена была важнее, — сказала она вслух. — Не отбились бы и гонца посылать стало бы ни к чему. Какие у нас силы?

— У нас тридцать девять воев, госпожа, — ответил Гагара. — С тобой — сорок. Хорошее число теперь.

— А было сколько? — спросила Заря.

— Сорок три. — Двух новиков убили ночью. И одного дренга из кирьялов со стены скинули. Ушибся сильно. Но поправится. Так что стрелков кирьяльских у нас десять. Комар у них старший. Наших одиннадцать, считая меня. Еще Ангвлад. И восемнадцать новиков. И тот новик, которого украли. Его я не считал. Боец из него нынче плохой. Так что, думаю, отобьемся, госпожа.