Первые секунды в динамике только шуршало. Потом раздался глухой стук, словно кейс положили на стол. Я убавил громкость и поднёс телефон к уху. Петренко замолчал, хотя ещё секунду назад собирался что-то сказать.
Щёлкнули замки. Кто-то кашлянул, и зашелестела бумага. Мужской голос произнёс несколько слов, но я не разобрал ни одного. Ему ответили громче, с раздражением. Судя по звуку, второй человек стоял ближе к ручке кейса.
Я невольно выпрямился.
Голос показался знакомым не сразу. Сначала зацепила манера говорить: мужчина торопился, перебивал собеседника и начинал следующую фразу, ещё не закончив предыдущую. Я уже слышал, как он оправдывался. Тогда он тоже злился, потому что его объяснения не принимали.
— Что там? — тихо спросил Петренко, наклоняясь ко мне.
Я поднял ладонь. В динамике снова зашуршали листы, и знакомый голос стал тише. Я боялся пропустить хоть слово, но мешали помехи. Потом мужчина вдруг заговорил почти на крике, и я отчётливо услышал свою фамилию.
Теперь сомнений почти не осталось. Я убрал телефон от уха и посмотрел на Петренко.
— Кажется, я знаю, кто там.
