— Да ну на фиг! — воскликнул Алекс, который следил за мной все это время.
Гаечка воздела краба над головой.
— Краб? — разочарованно спросил Алекс и потух: девчонка его сделала.
— Ну а кто? — сказала Гаечка, одной рукой держа краба, второй снимая ласты. — Видишь, клешнями клац-клац!
Алекс протянул свою сетку, чтобы положить туда добычу, но я качнул головой:
— Стой! Мне отдай сетку, а краба пусть москвичи посмотрят.
Гаечка взяла одного моего краба, чтобы я тоже снял ласты, и мы направились к костру, чтобы посадить куда-нибудь добычу. За нами потянулись любопытствующие москвичи. Я заметил, что к пригорюнившемуся Алексу подошел Леонид Эдуардович, ко мне — Нина Игоревна с кастрюлей, куда мы отпустили крабов, и они забегали, цокая ножками и кидаясь друг на друга.
Леонид Эдуардович говорил Алексу:
— Не расстраивайся, вы в неравных условиях. Местные в море выросли и плавать научились раньше, чем читать. Они понимают море, печенкой чувствуют. Тебе нужно много лет прожить здесь, чтобы сравниться с ними. Это как если их поставить на лыжи или на коньки.
Алекс посмотрел вопросительно, и Каретников объяснил:
— Больше чем уверен, что местные не умеют, и я не умею, потому что снега тут нет и тренироваться негде.
— А-а-а, — протянул Алекс, обретая уверенность.
Отец Ильи продолжал:
— Никогда не соревнуйся, если ситуация вызывает сомнения. Скорее всего, она заведомо проигрышная.
Алекс с благодарностью пожал его руку.
Мы с Гаечкой пошли на охоту, уплыли в разные стороны. Я плавал, рассматривая барханы на песчаном дне, на которых качались золотые изменчивые серпы солнечных бликов. Лучи пронизывали толщу воды, и казалось, они согревают, касаясь кожи. Как же красиво!
Мысли о красоте улетучились, когда я заметил закапывающегося в песок травяху, нырнул за ним, схватил, посадил в сеть.
Он был метрах на двух с половиной. А когда я заплыл на глубину, видимость снизилась, и различить, краб внизу ползет, рапан, или это пробивающийся сквозь песок камень, стало сложно. К тому же ныряние превратилось в так себе удовольствие: продувайся не продувайся, а уши закладывает и давит на глаза. Зато рапаны тут — монстры. Хоть катайся на них.
Когда заболела голова, и сетка стала ощутимо тянуть ко дну, я потащил ее к берегу, по пути поймав еще двух крабов.
Меня встречали чуть ли не салютом. Илья задумчиво сидел на берегу, кидая камешки в море. Ия Киселева и Ян собирали ракушки для украшений, и на младших девчонках я заметил бусы из ракушек, похожие на туземные.
Рапанов я высыпал в ведро, крабы отправились к соплеменникам, затисканным москвичами.
Первая партия ныряльщиков уже ждала, пританцовывая от нетерпения. Я выхватил взглядом Алекса, мирно беседующего с Тимофеем. Неужели наступил на горло собственной ревности?
У пятерых парней, которые должны пойти со мной, среди которых у меня тренировался только Саня-пловец, уже были ласты и маски, у Гаечкиных девочек тоже.
Я объявил начало заплыва, загнал ребят в воду, они повторили известную последовательность действий, экипируясь, я проверил, правильно ли надеты маски и прицеплены трубки, и мы погребли навстречу приключениям.
Оказалось, что глубже, чем на два метра, может нырнуть только Саня, и то с трудом. А догнать и поймать краба не в силах никто. Ребята начинали нервничать, барахтаться, гоняя краба, который погибать не хотел и сопротивлялся. Ушастого паренька цапнул за палец — тот аж бульбы пустил и всплыл. Придется на песке их тренировать, как правильно хватать краба.
К этому несчастному крабу все нырнули по несколько раз, загоняли его до полусмерти, а схватить получилось только у Сани. Он держал добычу, а краб клешнями держал его, но Саня терпел.
— Есть! Я его поймал! — радостно провозгласил он, бросая краба в мою сетку.
Можно сказать, гештальт закрыт.
Свисток Валентина Николаевича известил о том, что время вышло, пора выгуливать вторую партию ныряльщиков.
Когда я вылез на берег, на меня спикировал взбудораженный Тимофей и сказал:
— У нас с Алексом будет бой!
— На фига? — чуть ли не простонал я.
— Ну, прикольно же. Хоть один нормальный бой… Ты не переживай, Валентин Николаевич разрешил!
Вот о чем они беседовали! Так и знал, что Алекс не успокоится.
— Ты расстроен? — не понял мою реакцию Тимофей.
Не объяснять же добряку, что есть такая штука как зависть, и Алекс ему люто завидует. Что ж, пусть получает по заслугам. Надеюсь, Тимофей выиграет.
Продолжение тут: https://author.today/work/592078
