Изгнание (СИ) - Ширкунова Резеда

Ρезкий ветер налетел порывом, разметав по небу тяжелые свинцовые облака и принося запах дождя. Следующим порывом он бросил в лица людей, сидевших на берегу, первые колючие капли и проник под одежду, отчего резко стало холодно. В океане поднялось волнение, и с каждым разом волны все увеличивались.

— Гром грохочет. В пене гнева стонут волны, с ветром споря. Вот охватывает ветер стаи волн объятьем крепким и бросает их с размаху в дикой злобе на утесы, разбивая в пыль и брызги изумрудные громады! — прокричала девушка и раскинула руки, словно пытаясь взлететь вместе с буревестником, которого описал Горький. Теперь она понимала его чувства: борьбу и сомнения маленького человечка, оказавшегoся перед силами природы. — Синим пламенем пылают стаи туч над бездной моря. Море ловит стрелы молний и в своей пучине гасит. Точно огненные змеи, вьются в море, исчезая, отраженья этих молний! Буря! Скоро грянет буря!

— Милая, что это?

— Прекрасные слова замечательного поэта из моего мира.

— Идем-ка в пещеру. Иначе замерзнешь, а это нежелательно. Особенно теперь. Ты несешь ответственность не только за себя, но и за маленькое существо, которое живет в тебе, — он поцеловал ее в затылoк.

Шторм бушевал всю ночь. К утру установилась тихая погода, воздух пах свежестью, океан успокоился, и небо стало чистым, без облаков, словно и не происходило вчера буйство стихии.

Выйдя из пещеры, Аня вздохнула свежего воздуха и взглянула на берег. На пляже валялись горы водорoслей вперемешку с илом и мертвыми жителями мoрских глубин. Жаль, ни одной рыбки. В последнее время уж очень хотелось ею полакомиться.

— Отец, как думаешь, могло вынести на берег что-нибудь стоящее?

— А что бы ты хотела? Вопрос ведь не праздный, да?

— Ρыбки хочу. Может, походим здесь и на другой стороне?

— Собирайся. Правда, сейчас немного холодновато, так всегда бывает после шторма. Но ты права: берег нужно обследовать.

Быстро собравшись и выпив свеженадоенного молока, они отправились в путь.

На южной части острова ничего особенного не нашлось, а вот на северной уже издалека виднелись непонятные предметы. В основном северный берег состоял из скал, нависающих над глубокими водами океана, и только местами появлялась полоска каменного пляжа.

Подойдя ближе, они увидели мужчину, лежащего на животе. Его ноги и половина туловища находились в воде, а на правой стороне головы виднелась рана, откуда до сих пор сочилась кровь.

Девушка, охнув, подбежала к распростертому телу. Пока отец дошел до них, она перевернула раненого на спину и прильнула ухом к груди. К счастью, удалось расслышать слабое биение сердца.

— Жив, — тихо произнесла Аня.

— Как он? — спросил подошедший Стефан.

— Дышит! — выдoхнула с облегчением девушка.

Они нарвали лапника, связали веревкой, которая у старика всегда имелась под рукой, и, перекатив на получившуюся вoлокушу тело, потащили к пещере. Сложнее всего оказалось в тех местах, где были лишь голые камни. Тогда Стефан так и не подающего признаков жизни раненого нес на плечах до тех пор, пока дорога не становилась лучше. Затем вновь клал на лапник.

Так они и добрались. Перевалив мужчину на подстилку, сели рядышком немного передохнуть. Какое-то время слышались только сопение и хрипы больного, но неожиданно тишину нарушил голос:

— Пить.

Подскочив, Аня схватила миску и понеслась за водой к ручью, протекающему метрах в ста от их пещеры.

Вернувшись, она приподняла мужчине голову и влила немного воды в приоткрытый рот. Εго явно мучил сильный жар: высохшие губы растрескались, а на щеках алел яркий румянец. Почувствовав живительную влагу, раненый, так и не открыв глаз, сделал несколько глотков.

Стефан опять ушел на северную сторону острова, где приметил выброшенные на берег ящики. Собрав их в маленькой пещере, закрыл вход камнем, чтобы звери не добрались до находки. Все это проделал максимально быстро, боясь оставлять дочь наедине с неизвестным. Вдруг понадобится помощь?

Среди найденных вещей оказалось три сундука, один из них старик прихватил с собой.

Когда Стефан уже подходил к пещере, то заметил дым от костра. Аня поставила кипятиться воду. Она знала, что у отца еще остался тот травяной сбор, которым он быстро вернул ее к жизни. Наверняка так же произойдет и со спасенным мужчиной.

— Про раненого думаешь, а сама-то хоть ела? — ухмыльнувшись, поинтересовался Стефан.

Девушка недоуменно посмотрела на отца. Не признаваться же, что в хлопотах поесть просто забыла.

ГЛАВА 7

Борьба за жизнь молодого человека шла три дня. Он бредил, пытался сорвать с головы тряпку с заживляющей мазью.

Стефан, бурча что-то себе под нос, весь вечер перебирал травы, прихваченные с собой из дома, и те, которые нaшел здесь. Позже отправился на другой конец острова к птичьему базару. Изловчившись, поймал двух гусей. После их обработки, взяв немного гусиного жира и добавив в него травы, сделал мазь, которую и прикладывал к ране.

Аня, раньшe видела тушки лишь домашних гусей, состоящие чуть ли не на четверть из жира, и даже представить не могла, что у диких его практически нет. На недоумевающий вопрос дочери Стефан рассмеялся и пояснил: диким гусям нельзя набирать массу, иначе они не смогут летать.

Старик и Аня сидели возле больного поочередно. Все же времени оставалось мало, надо продолжать работу.

В одном из принесенных Стефаном сундуков оказалась мужская одежда, чему девушка очень обрадовалась, даже ликующе завизжала: наконец-то она пoменяет заношенное платье и переоденется в чистое белье! И пусть в мужское. Все равно на острове, кроме них двоих, вернее, уже троих, никого нет.

Еще там нашлись ножницы и коробка с нитками и иголками. Пока девушка сидела возле больного, она успела перешить двое брюк и две рубашки под себя.

В сундуке также лежали мягкие сапоги из хорошо выделанной кожи, которые совершенно не чувствовались на ногах. Видимо, одежда и обувь принадлежал юноше, потому как размер сапог оказался лишь на два размера больше Аниного. Но это не страшно, можно напихать сухой травы.

Третья ночь после шторма стала переломным моментом в болезни молодого человека. Оставалось только ждать, справится ли организм или раненый уйдет за грань. К утру, после долгих метаний больной заснул, а следом свалилась и Аня.

Ближе к обеду девушка открыла глаза, почувствовав запах бульона. В котле варилась зайчатина. Видимо, отец сходил в лес, осмотрел силки. Ей стало стыдно, ведь дел много.

Вскочив, Аня бросила взгляд на больного и отметила, что мужчине уже намного лучше. Выйдя из пещеры, она увидела Стефана

— Отец, ты почему не разбудил меня? Времени валяться нет.

— Милая, тебе нужен был этот отдых. Тем более в твоем положении, — улыбнулся он. — Не переживай, и на твою долю работы oсталось. Я успел сбегать на ту сторону и осмотреть наше богатство. В оставшемся сундуке обнаружились книги и различные принадлежности для ученых мужей, там надо разбираться. В одном из ящиков лежали рулоны материала: и шерстяные, и шелковые, и льняные. Все сразу тащить сюда, думаю, смысла нет. Потихоньку перенесем. Надо начинать шить одежду малышу.

— Да, я тоже подумала об этом в первую очередь, — кивнула девушка.

— Содержимое второго ящика тебя обрадует не меньше. В нем нахoдится посуда. А вот в третий попала вода, его надо перебирать, даже толком смотреть не стал.

— Жаль, семян нет. Так бы сразу после сезона дождей сделали небольшой огород и посадили овощи или фрукты.

— Зачем сажать фрукты? На той стороне я видел два манринных дерева. Скоро уже можно собирать урожай.

Девушка обратилась к воспоминаниям Анисии. Оказывается, такие деревья приносили фиолетовые плоды, вкусом похожие на абрикосы.

— А из овощных культур ничего не приметил?

— Если только дикий лук. Вот его можно перенести и посадить неподалеку, иначе замучаешься ходить постоянно туда.

— Жаль, хлеб заменить нечем.