Система удвоения (СИ) - Француз Михаил

— Пять человек. Трое на стоянке, один за рулём… Получается, объект, даже после удара шокером, сумел обезвредить ещё двоих уже внутри микроавтобуса?

— С мешком на голове и с руками, скованными за спиной нейлоновой стяжкой, — добавил младший из мужчин. — На первой записи видно, как его быстро и профессионально «упаковывают» перед погрузкой в машину, — пояснил своё первое уточнение он.

— Не крутовато ли, для домашнего мальчика с Инженерного из UOS? — спросил старший. — Умеете вы заинтересовать, руководитель Пак. Мне прямо захотелось сейчас самому посмотреть на те чудеса, которые вы расписываете, — после чего, отложил тряпочку и переместился к своему столу, сел там в кресло, одел на нос очки, открыл свой ноутбук, включил его. — Не стойте там, идите ко мне, будете комментировать и пояснять по ходу действия.

— Конечно, господин директор, — согласно кивнул названный «руководителем Паком», обходя стол и становясь рядом с креслом своего начальника.

Начался просмотр.

— Вот, — указал на что-то на экране Пак. — Эксперты говорят: разрыв связок в коленном суставе. Видите, под каким неестественным углом согнулась у него нога перед падением? По утверждению экспертов, это теперь, в лучшем случае, несколько тяжелейших операций и минимум год на восстановление, в худшем — полная потеря подвижности сустава, пожизненная хромота и инвалидность… А здесь: сложный перелом нижней челюсти. Возможно, сразу в нескольких местах — оба уже не бойцы.

— А третий?

— С третьим не очень понятно: ракурс не самый удачный. Но что-то с его рукой точно не в порядке, да и поднимается очень неуверенно — похоже на сотрясение. Насколько сильное — не понять без дополнительных данных.

— Интересно… Так, давайте следующую запустим… О как! — не удержался от восклицания старший из мужчин. — А это точно не сцена из голливудского боевика?

— Совершенно. Мы изъяли весь регистратор и тщательно перепроверили: нет никаких следов монтажа. Да и с показателями свидетеля совпадает. Так же, косвенно подтверждается агентурными сведеньями из Кэмп Хамфриз.

— Но это уже за гранью… Такое не каждый каскадёр сумеет исполнить… Вы хорошо проверили его личное дело? Может это быть просто качественной «легендой»?

— Проверили, перепроверили и ещё три раза перепроверили, — вздохнул младший. — Буквально под микроскопом рассмотрели каждый факт его биографии. К сожалению, ни одного намёка на подлог не обнаружили. Всему, каждой бумажке есть ещё живые свидетели. И из его школы, и из университета, и с военной службы, и с места работы. Вся его жизнь прозрачна и открыта. В ней нет ни малейших тёмных пятен. Настолько качественная мистификация статистически невозможна. Кроме бумаг и свидетелей, есть ещё и масса фото-видео материалов, на которых виден весь процесс его взросления: от рождения и до текущего момента. Если это всё — «легенда», то я даже не знаю, кто был бы способен реализовать такое.

— А вариант подмены рассматривали?

— В первую же очередь: провели три отдельных, независимых друг от друга ДНК теста, сравнивая с образцами из разных периодов его жизни: полное совпадение. Биологически, это тот же самый человек. Да и психологически — его прежние знакомые с лёгкостью его опознают. Нет ни малейшего «шва» между ним прежним, и нынешним. Просто, ранее, не было ни одной ситуации, в которой могли бы проявиться такие его способности. Если внимательно почитать его дело, а мы это делали ОЧЕНЬ внимательно, то становится видно, что он старательно избегал любого насилия в своей жизни. Ни соревнований, ни открытых конфликтов, ни драк, ни потасовок. При этом, физическую форму свою поддерживает чуть ли не маниакально. Буквально помешан на «здоровом образе жизни»: многокилометровые ежедневные пробежки, спортивный режим, диета, постоянные самостоятельные тренировки… причём, с самого раннего детства. Ещё до школы. Сам. Сколько его помнят, он всегда бегал, всегда тренировался, никогда даже не прикасался к алкоголю или табаку. Женщина… только одна, и после восемнадцати. Та самая Ли Ён Соль, ради которой он впервые высунулся, придя в YG Entertainment. Больше, сколько не рыли, найти ничего не смогли. Характеристики со всех мест учёбы и работы — только положительные.

— То есть, физически, его тело на такую акробатику вполне способно?

— Да. Я разговаривал со специалистами, они проанализировали его медицинскую карту, интенсивность, частоту и содержание его тренировок и однозначно заявили: его физическая форма позволяет ещё и не такое. По их словам, его тело больше похоже сейчас на творение искусного скульптора, или даже инженера, который спроектировал его и отточил до идеального состояния каждый мельчайший элемент, проработал каждую деталь, отладил каждый механизм… без специальных знаний по физиологии, анатомии, биомеханике такого результата невозможно добиться.

— А у него такие знания есть? — уточнил старший из мужчин.

— Сейчас, однозначно — да. Наши специалисты проанализировали его интернет-трафик и историю поисковых запросов: и нейрофизиология, и анатомия, и биомеханика, и масса смежных дисциплин там фигурируют. Он, действительно, это всё изучал. Но, самостоятельно, без помощи официальных учебных заведений и не получая дипломов, — отчитался младший.

— Получается… гений? — задал вопрос хозяин кабинета.

— Я не просто так оговорился: сейчас. Но, ведёт-то он работу над своим телом ещё с дошкольного возраста, с того времени, когда у него не было вообще никакого доступа к таким знаниям.

— Понятно… что ничего непонятно. Как и с его техникой боя. Как и с деньгами… как он, кстати, объясняет их происхождение? Вы ведь спрашивали его об источнике? — переключился на другой вопрос старший из мужчин.

— Никак не объясняет. На вопрос, кто за ним стоит, он ответил, цитирую: «А, если никто? Если это мои деньги? Если я, на самом деле, создаю их из воздуха по своему желанию?». Затем уточнил: без ограничений, любую валюту, имеющую ценность.

— И, что думаете по этому поводу вы, руководитель Пак? — повернулся и прямо посмотрел на своего собеседника «председатель».

— Я… склоняюсь к мысли… что он не врёт, — осторожно подбирая слова, произнёс тот, кого называли Паком.

— Поясните, — поощрил его говорить дальше хозяин кабинета и даже мягко улыбнулся.

— Я склонен думать, что денежным потоком… откуда бы тот ни брался, распоряжается полностью именно он, по своему собственному усмотрению.

— Что приводит вас к таким мыслям? — стал выглядеть ещё более заинтересованным хозяин кабинета.

— Личные наблюдения. В тот раз, когда я передавал ему наше поручение с биржей, он и полсловом не обмолвился про то, чтобы с кем-то свои действия согласовать. Он сомневался, не хотел браться, прикидывая последствия своего вмешательства, рассчитывал необходимый задействованный капитал — это да. Но он решал сам и на месте. Решение не откладывал, время не тянул. Человек, который работает номиналом или даже представителем какой-то большей силы, организации, так себя не ведёт. Да и все остальные его траты… ни одну из них нельзя назвать умной или продуманной, являющейся частью большого плана. Эмоциональными — да. Все его траты — результат эмоциональных, сиюминутных решений. Он тратит миллиарды, десятки миллиардов долларов на прихоти. Работай он прикрытием для кого-то, ему бы подобное поведение не простили. Он восемьсот пятьдесят миллионов просто на девушку свою потратил! Такой свободой принятия решений может обладать только либо единоличный владелец ресурса, либо кто-то, находящийся настолько высоко в цепочке принятия решений, насколько это вообще возможно.

— Ну, я, на вскидку, могу предположить и третий вариант, — улыбнулся хозяин кабинета.

— Какой же?

— Что тот, или те, кого он представляет… для них всё потраченное им — ничего не значащая мелочь, на которую им плевать, и важно для них что-то совсем другое. Что-то, что он для них делает, помимо всех этих трат. Чего, возможно, даже сам не понимает.

— Это… Простите, господин директор, я… не могу себе этого представить. Десяток миллиардов долларов — внушительная сумма, даже по меркам целых государств. Она ни для кого не может быть «мелочью».