Говорящая с лесом. Дилогия (СИ) - Снежная Марина

И чем сильнее влюблялась в этого блистательного мужчину, о котором мечтали многие, тем больше понимала — если соглашусь, потом станет только хуже. Насколько будет больно, когда он потеряет ко мне интерес! Поэтому продолжала держать его на расстоянии. Была безукоризненно вежлива, открыта для общения, но не больше. Даже подарки от него не принимала, хотя он пару раз пытался всучить какие-то драгоценные безделушки. Я говорила, что это слишком дорого и ставит меня в неловкое положение, потому не могу принять. Видно было, что Бедмар не слишком доволен, но принимал отказ с достойной похвалы сдержанностью.

Если я считала, что наше сближение с правителем можно скрыть от местного общества, то сильно заблуждалась. Уже скоро пришлось убедиться, что Лодар — это, по сути, большая деревня. Теперь, когда встречалась с кем-то из знакомых сирнов, не могла не замечать многозначительных взглядов и не слышать шепотков. Катрина в эти дни превзошла себя в ядовитости и колкости, общаясь со мной. Трудно было не понять, что теперь она действительно меня возненавидела, видя во мне более удачливую соперницу. Если бы еще знала, что я стала невольной свидетельницей ее собственного провала, и вовсе бы лопнула от злости. Или попросту придушила, затащив куда-то и забыв про всякую осторожность. Но ее ненависть я переносила спокойно — сама относилась к оглобле тоже не слишком-то приязненно. Пусть бесится, если иначе не может. Толку-то от этого. Все равно этим гатана не привлечет.

Гораздо сильнее беспокоили сцены ревности, что устраивал Атлий. Парень настаивал на том, чтобы мы поженились как можно скорее и уехали ко двору Аласара. Он даже пытался привлечь к этому делу моего отца. Но тот, как ни странно, сохранял нейтралитет. Трудно было понять, о чем он думает, видя всю эту ситуацию. Впрочем, вечером пятого дня после того, как гатан начал в открытую за мной ухаживать, все-таки пришлось поговорить с Томианом начистоту.

Гатан сегодня ужинал у нас, и весь вечер явственно демонстрировал интерес ко мне. Вовлекал в беседу, которая могла быть мне интересна, осыпал комплиментами. Отец почти все время молчал, окидывая задумчивым взглядом нас обоих. Когда же Бедмар, наконец, покинул наш дом, попросил меня пройти вместе с ним в гостиную. Мы оба устроились в креслах у разожженного камина, создающего неповторимую атмосферу тепла и уюта. Разомлев, как кошка, после сытного обеда и наслаждаясь теплом очага, я смотрела на игры языков пламени и ждала. Никакого беспокойства или волнения не чувствовала. Скорее, напротив, испытывала облегчение из-за того, что сейчас, наконец, пойму, как к происходящему относится отец.

— Будешь ругать? — первой нарушила молчание, видя, что Томиан все никак не соберется с мыслями, чтобы начать деликатный разговор.

— А есть за что? — дарунит тонко улыбнулся и метнул на меня внимательный взгляд.

— Если хочешь знать, по-прежнему ли я невинна, то могу успокоить.

— Это радует, — невозмутимо откликнулся отец. — Что ты думаешь о Бедмаре?

А Томиан зря времени не теряет! Без обиняков перешел прямо к сути.

— Я недостаточно хорошо его знаю, чтобы делать выводы, — пожала плечами, а потом откинула голову на спинку кресла и чуть прищурилась, продолжая смотреть на огонь.

— Зато я знаю хорошо, — проронил дарунит.

— Было бы странно иное, раз ты был его наставником с детства, — откликнулась я. — И что можешь сказать? Предостережешь от того, чтобы поощрять его? Так я вроде и не поощряю. Он сам из какой-то странной блажи решил за мной ухаживать.

— Учитывая то, что такого желания у него за всю жизнь еще не возникало, ты права. Блажь более чем странная, — ровным голосом сказал Томиан.

— Неужели другие женщины и правда всегда сами на него вешались? — фыркнула, скрывая всколыхнувшуюся внутри помимо воли ревность.

— Власть привлекает слишком многих, — заметил отец. — А если, к тому же, властитель хорош собой и не последний мерзавец, то трудно ожидать иного. Естественно, он не обделен женским вниманием. Но ни одна женщина еще не заинтересовывала его так сильно, чтобы добиваться ее расположения. И меня это беспокоит.

— Понимаю. Для своей дочери ты хотел бы большей стабильности, чем прихоть правителя, — спокойно проговорила я.

— Дело не в этом. Я не считаю, что вы вообще должны быть вместе. Ты ему не подходишь. Учитывая силу его интереса к тебе, вполне может быть такое, что предложит в итоге брак, а не просто покровительство. А я успел узнать тебя достаточно для того, чтобы понять: на меньшее ты и не согласна. Если бы захотела стать просто его фавориткой, это было бы лучшим вариантом. Но ты не захочешь.

У меня перехватило дыхание, и вместе с тем я ощутила искреннее недоумение. Разве в таком случае Томиан бы не выиграл? Дочь — жена самого гатана. Это ведь огромная честь для него! Так почему предпочел бы видеть меня в статусе любовницы?

— Положение Бедмара слишком шатко. Я уже говорил тебе об этом, — сухо пояснил он. — Как считаешь, его противник настолько глуп, что не воспользовался бы таким шансом обрести перевес в свою сторону? И так ходят разные сплетни по поводу самого Бедмара и чистоты его происхождения. Если же он захочет жениться на нечистокровной, от него отвернутся многие сторонники. Ты умная девочка, и должна понимать, что будет в том случае, если к власти придет Кристан. Он уже давно точит на меня зуб. И на тебя, кстати, тоже, если не забыла. Боюсь даже представить, что сделает, если получит право распоряжаться нашей жизнью, и мы не успеем сбежать.

— Понимаю, — глухо сказала, невольно поежившись. Томиан прав. Если я стану женой гатана, то с большой долей вероятности проиграем от этого все.

— Если понимаешь, то я советовал бы тебе принять предложение Атлия дар Фирайса как можно скорее. Пока Бедмар еще готов тебя отпустить.

В сердце неприятно кольнуло. Хуже всего, что я сама не знала, чего хочу. Вернее, знала. Но теперь эта перспектива отдалилась еще больше, чем раньше. Или согласиться на роль фаворитки? Нет уж! Что-то внутри упрямилось и мешало воспринимать такой вариант развития событий, как правильный. Как ни крути, но роль любовницы, пусть даже самого правителя, позорна! Да, тебе об этом никогда не скажут в лицо, но за глазами будут злорадствовать. И ни один уважающий себя мужчина не воспримет, как будущую жену. Если кто-то и согласится покрыть позор, польстившись на милость гатана и деньги, то можно себе представить, как станет смотреть на такую женщину. Ни о какой любви и уважении и речи быть не может в таком браке. Наверное, я болезненно гордая, но предпочту страдать от невозможности получить желаемое, чем обрести его на таких условиях. Да еще знать, что рано или поздно твой любимый вынужден будет жениться на более подходящей женщине, завести от нее детей.

Тряхнув головой, отогнала мрачные мысли и опять посмотрела на отца.

— Уже второй раз слышу намеки на что-то, связанное с происхождением гатана. Не пояснишь детальнее?

— Когда он родился, на его теле обнаружили метку мага. Пусть небольшую, но вполне отчетливую. А такого у чистокровных оборотней не бывает.

Я в недоумении расширила глаза, тут же вспомнив странный случай в лесу, когда Бедмар исцелил меня своей кровью.

— Я полагала, что иногда магия просыпается и у оборотней. Редко, но бывает.

— Если в роду затесались обычные люди, у которых были магические способности, то да, бывает. И к этому относятся нормально. Только вот проблема в том, что в качестве вожака оборотни привыкли выбирать чистокровных. И в роду Бедмара на протяжении многих поколений были только чистокровные оборотни. Так откуда в нем взялись магические способности? Разумеется, все это попытались замять. Большинство тех, кто присутствовал при рождении Бедмара, уже ничего не скажут.

— Их убили? — похолодела я.

Томиан промолчал, и я невольно передернула плечами.

— Магический знак так и не вернулся, потому информация, которая успела просочиться, несмотря на все старания, так и осталась досужими домыслами. В конце концов, это могло быть обычное родимое пятно, которое со временем рассосалось. Да и никаких особых способностей у Бедмара не проявилось. Но мать Кристана — эта проклятая амбициозная сучка — ухватилась за возможность заронить зерно сомнений в умы других влиятельных оборотней. Мол, родительница Бедмара нагуляла его от какого-то мага, и что на самом деле Тартир не отец ему. Разумеется, это она начала говорить после того, как родила собственное дитя. Пусть бастарда, но чистокровного. Тварь желала уничтожить Бедмара и запихнуть на трон своего отпрыска. Даже то, что провели магическую экспертизу, которая доказала, что старый гатан и правда являлся отцом Бедмара, не остановило ее. Доказывала, что результаты подделаны. В общем, теперь ты понимаешь, почему мнения оборотней разделились. И почему Бедмар должен быть неимоверно осторожен в своих действиях.