Имя моё - любовь (СИ) - Брай Марьяна

Пока шла до своей кровати, в печи уютно затрещало. Постель хранила еще мое тепло и казалась уютным гнездышком. Особенно сильно замерзли ноги.

Не заметив как, снова погрузилась в сон. Проснулась полностью я от шепота. Открыла глаза и увидела, что все домочадцы сидят за столом и тихо перешептываются, не забывая зачерпнуть очередную ложку каши. Запах этот не позволял оставаться в постели еще хотя бы на минуту.

— А мне каши найдется? — тихо спросила я.

— Ма, ма, ма, — моя великолепная четверка супергероев побросала ложки и бросилась на мою лежанку. Ее вынесли на кухню, чтобы дети не мешали в спальне. Да и теплее возле печи.

— Вернитесь и дайте матери встать, — приказала Марта и, куксясь, все повернули обратно. У моего Альби тряслась и уже начинала выворачиваться нижняя губёшка, а это означало, что он не заревет навзрыд, а будет молча плакать, продолжая есть. Это его умение плакать беззвучно и умиляло, и пугало одновременно.

— Нет, сначала обниматься, а потом они поедят вместе со мной! Ну, рассказывайте: как вы без меня? — я распахнула объятья. И вот только что совершенно несчастные дети превратились в ораву галдящих радостных пичужек, летящих ко мне, раскинув руки-крылья.

На секунду в сердце кольнуло воспоминание о мужчине, который даже не вспомнил обо мне. Но счастье и любовь вместе с объятиями детей захлестнули будто волной.

— Я боялась, что ты так и не очнешься, Либи. Эта старуха поила и поила тебя чем-то. А ты не просыпалась совсем, — Нита тоже встала и подошла, чтобы пощупать мой лоб.

— Ну, ничего страшного. Пару дней полежала и отдохнула, — смеясь, ответила я.

— Пару? — хмыкнув, перебила меня Марта, и я вопросительно перевела взгляд на Ниту.

— Десять дней, Либи. Или одиннадцать? — неуверенность в голосе Ниты меня сейчас не беспокоила, а вот срок моей болезни — очень даже!

— Десять, — подтвердила Марта. — И старуха сказала: после того, как ты очнешься, позвать ее, — добавила она, скривившись.

— Старуха? — не поняла я.

— Леди эта из замка. Она вчера только уехала. Сидела с тобой как вкопанная и шептала чего-то. Аж страшно становилось. Домой ездила только переодеться и поспать маленько. Поила тебя чем-то из склянки. Мы боялись, что травит. А она не подпускала к себе. Да еще на улице стражу держала! — Нита с явным неудовольствием рассказывала о днях, которые выпали из моей жизни.

Глава 56

Первый осторожный, робкий снег падал на землю так медленно, что казалось, мир вокруг поставили на паузу. Я пошла в замок пешком, хоть Алиф и должен был приехать уже с минуты на минуту.

Когда вышла на улицу и увидела это великолепие, то просто не смогла остаться и выслушивать советы Марты, что пошла следом за мной.

Мир не рухнул, сердце мое биться не перестало. И мало того: я выздоровела. Ни того страшного кашля, ни головной боли. Только легкость во всем теле и совершенная тишина в голове. Да еще и этот парящий, будто в вакууме, снег…

Алиф подобрал меня на полпути. И я была рада, что он задержался. Побыть одной хотелось все последние дни болезни, когда я была уже в силах встать и чем-то заниматься. Но домашние настаивали на постельном режиме, а вдобавок увеличили дома «громкость», словно отыгрывались за все дни, когда им приходилось общаться шепотом.

— Лорд должен скоро вернуться, Либи. Надеюсь, будущая леди сделает господина счастливым. Я не узнавал его в эти дни. Его будто подменили, — как всегда балагурил мой друг.

— Он же не сразу с леди приедет? — на всякий случай уточнила я. Не хотелось быть в это время в замке и рассматривать девушку из-за угла. Я, возомнившая себя той, что может быть счастливой если не в прошлой, то в этой-то жизни точно…

— Не-ет. Свадьба будет зимой в зимнем королевском замке. Вот бы хоть одним глазком посмотреть. Говорят, что там такой парк… За день не обойти. И еще эти… деревья в виде птиц, — хорошо, что Алиф не замечал моей реакции, хоть и поворачивался ко мне то и дело, жестикулируя и закатывая глаза от красоты и величия описанного кем-то места.

— Ну и хорошо, Алиф. Я, наверное, перестану ездить в замок, как только закончу все свои дела с девочками. Они уже хорошо вяжут и смогут одеть малышей и вас, мужчин! — я сделала особенно заметный упор на слове «мужчин».

— Да, Клариса уже измерила мои руки, спину и живот. И сказала, что я самый тощий, хоть и самый высокий, так что сэкономить на мне не получится, — паренек засмеялся, и я заметила, с какой нежностью он произнес незнакомое мне имя.

— Это новая знакомая? — уточнила я.

— Да, из этих… как их… кружевниц. Она столько говорит, что даже я за ней не успеваю. Мне кажется, вечером ее рот устает больше, чем ноги или руки.

— Значит, она хочет тебе понравиться, — уверенно вставила я.

— Как это? — Алиф даже вожжи выпустил, но лошадь, торопящаяся побыстрее оказаться в конюшне, шагу не убавила.

— Если она с тобой много говорит и смешит, значит, хочет, чтобы ты ее заметил. Не теряйся, а то вернутся из деревни парнишки и начнут веселить ее вместо тебя. А у них там уже и лес нарублен на дома. Ты-то не думал построить для себя дом?

— Нет. Не мое это, Либи. Мне в замке хорошо: всегда тепло, всегда много людей, есть работа. И ребятишки меня ждут. Тебя только не хватало со сказками. Мы им с девчонками твои старые рассказывали. Малышня слушает, а те, что постарше, куксятся. Говорят, мол, были бы у них тухлые яйца, закидали бы нас ими с головой, — Алиф хохочет, рассказывая о детях, и я понимаю, что тоже начинаю улыбаться.

Во дворе замка суета, но люди, будто как и я, рады первому снежку. Хоть он и добавляет грязи, моментально тая под ногами, заставляет закутаться поплотнее в рваные шали и плащи. Я вижу, как они поднимают голову и на несколько секунд замирают, наблюдая за этим великолепным снежным балетом.

— Либи, — голос Ильзы раздается от главного входа.

— И как вы услышали нас, леди? — я спрыгнула с телеги, а Алиф проехал дальше.

— Я как увидела, что парнишка твой выехал за ворота, то и дело выглядывала, чтобы встретить, — она явно не хотела ступать на грязь и стояла в дверном проеме, накинув на плечи плащ с меховой оторочкой. Но на ее высокой прическе я увидела несколько нетающих снежинок.

— Замерзли, наверное. Идемте в тепло, — я хотела обнять ее, поблагодарить за то, что она ухаживала за мной. Сама! Леди! За какой-то безродной девкой, которую семья… Нет! Две семьи! И прежняя, и нынешняя не любили, не берегли и даже хотели сжить со свету. А она переживала, выхаживала, искала лекарку.

— Нет, я только выглянула, а вы едете, — вернувшись к своей привычной заносчивости, леди Ильза все же поторопилась внутрь. — Лорд в отъезде, а у меня к тебе есть просьба…

Леди подошла к камину, в котором горела такая куча дров, что можно было изжарить на углях даже быка. Скинула с затылка капюшон и посмотрела мне прямо в глаза.

— Леди, сейчас, после того, что вы сделали, да и не только из-за этого, я готова помочь вам в чем угодно, — ответила я и подошла ближе. Руки замерзли, и почувствовала я это только в тепле.

— Ты поедешь со мной к королю, — громко и уверенно сказала леди и подняла подбородок еще выше.

— К королю? — я онемела, прокручивая в голове все, что предлагало мне мое воображение, но не находила в этом месиве ничего, что показалось бы логичным.

— Да. Его Величество приехал на зиму в зимний дворец. Он пробудет в нем до весны. Только вот я… я могу не дожить до весны, дитя мое, — впервые она так назвала меня, но не только это поразило. Ее еще более надменный из-за поднятой головы взгляд теперь не был таким. Из-под слишком опущенных век на меня смотрели глаза уставшей старой женщины.

— Да, леди. Я сопровожу вас, но… если вы расскажете о цели поездки…

— Пока я не могу этого сделать, Либи. Это должно остаться в тайне. Лорд Лаверлакс не поедет от Его Величества сразу домой… у него есть еще дела… — она ни разу не проговорилась о сватовстве, но мне показалось почему-то, будто вообще не планировала о нем рассказывать.