Говорящая с лесом. Дилогия (СИ) - Снежная Марина

Бедмар появился спустя пять часов, когда за окнами уже стемнело. Судя по его лицу, хороших новостей ждать не стоило. Он прошел в гостиную, где расположились мы с Ардалией, каждая занимаясь своими делами. Она заряжала амулеты, я же пыталась читать книгу о лекарственных травах. Хотя по большому счету даже не понимала смысла прочитанного, сосредоточившись на внутренних ощущениях. Действие снадобья начинало стихать, и боль возвращалась. Пока еще терпимая, но я с ужасом понимала, что лишь вопрос времени, когда она усилится.

— Что ты выяснил? — спросила Ардалия, отрываясь от своего занятия и не считая нужным вставать и более подобающим образом приветствовать правителя. Это еще раз доказывало, на каком уровне находятся их отношения. Сама же я попыталась подняться, но гатан тут же махнул рукой, чтобы оставалась на месте.

Прошел к столу, за которым сидела Ардалия, и опустился на свободный стул напротив женщины.

— Это наемник. Не из наших мест. Приехал сюда пару дней назад, выполняя очередной заказ. Заодно воспользовался случаем получить еще немного деньжат. На его беду он не знал, с кем связывается. Меня в лицо не видел, иначе бы никогда не осмелился стрелять, в том числе и в мою спутницу. Так, по крайней мере, он заявлял. Его нанял мужчина, замаскировавший внешность и прикрывшийся плащом с капюшоном. Наемник считает, что это слуга. По крайней мере, по манере вести себя на благородного не походил. Он специально искал кого-то не из этих мест. Того, кто скоро уедет. Этот малый заказчика вполне устроил. Убить должны были Илину. Наемнику сообщили, по какой дороге и приблизительно в какое время она возвращается из города. Даже посоветовали, в каком месте лучше устроить засаду. Обещали щедрую плату: половину сразу, половину после того, как сделает дело. То, что ты пригнулась к лошади в тот самый момент, когда он выстрелил, спутало все планы, — гатан посмотрел на меня тяжелым взглядом. — Наемник занервничал. Попытался все-таки выполнить заказ, но поняв, что дело проиграно, бежал.

— Он точно не лгал по поводу того, что не знает, кто заказчик? — послышался ровный голос Ардалии.

— Мои люди прекрасно умеют развязывать языки, — сухо откликнулся Бедмар.

Осознав, что именно осталось недосказанным, я побледнела. Пытки? Невольно поежилась. Разум человека моего мира отказывался воспринимать это как должное. Пусть я и понимала, что тот мерзавец едва не лишил меня жизни.

— Что с ним теперь?

Опять тяжелый немигающий взгляд, и я содрогнулась. Вот зачем спросила? Неужели и правда хотела услышать ответ?

— За то, что едва не совершил, он еще довольно легко отделался, — проговорил, наконец, гатан. — Надеюсь, ты не станешь меня за это упрекать?

Я промолчала и отвела глаза. На душе было паршиво.

— А что сам думаешь? — прервала молчание Ардалия. — Кто это мог быть? Неужели Кристан? В принципе, у него есть с Илиной свои счеты.

— Если это так, то Кристан глупее, чем я о нем думал, — криво усмехнулся Бедмар. — Ему невыгодно убивать ее. По крайней мере, сейчас.

Вспомнив о том, что говорил отец, я не стала задавать глупых вопросов. Не стала этого делать и Ардалия. Они оба прекрасно понимали всю сложность ситуации и то, чем может обернуться для гатана интерес ко мне. То, что при этом он продолжает ухаживать за мной, лучше всего давало понять, насколько на самом деле заинтересован. Или это лишь попытка провокации? Пустить Кристана по ложному следу, чтобы ждал промаха гатана именно с этой стороны и на время перестал строить другие козни?

Я невольно поежилась, переводя взгляд с Ардалии на Бедмара. В этот самый момент они даже показались похожими друг на друга. С каменными задумчивыми лицами, просчитывающие варианты развития событий. Воплощенная холодная уверенность в себе и невозмутимость. Что если промелькнувшая мимолетная мысль правдива? Меня просто используют? Неприятно это осознавать. И больно. Особенно учитывая то, что уже почти поверила, что гатан испытывает ко мне нечто большее, чем банальную похоть.

— Пойду распоряжусь насчет ужина, — неожиданно поднялась с места Ардалия. — Ты останешься? — обратилась она к Бедмару, и тот кивнул.

А у меня внутри все похолодело. Если он останется на ужин, а к тому времени процесс пробуждения перейдет к решающей стадии… Нет, ни за что!

— Простите, но тогда мне придется уехать домой, — заявила, с раздражением отбрасывая книгу и поднимаясь.

Гатан нахмурился. Ардалия же, пряча улыбку, юркнула за дверь, предоставляя нам самим разбираться в возникшей неловкой ситуации.

— Это можно понимать как нежелание ужинать в моем обществе? — сухо спросил Бедмар, барабаня пальцами по подлокотнику кресла.

— Не притворяйтесь, что не понимаете причины моего поведения, — прошипела я. — Особенно учитывая то, что сами проходили через нечто подобное.

По его лицу пробежала тень.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Прекрасно понимаете. Вы маг. Я не стану распространяться об этом, но не принимайте меня за идиотку.

— Будь я магом, недоброжелатели давно бы уже нашли доказательства этого на моем теле. Как только я прошел процесс пробуждения силы, — спокойно возразил Бедмар.

Я растерянно умолкла, потом, подумав, нерешительно сказала:

— Может, есть способ как-то скрыть или замаскировать это. И вы им воспользовались.

— Послушай, — его лицо смягчилось. Он поднялся с кресла и приблизился ко мне. Тут же захотелось отпрянуть, но я усилием воли заставила себя остаться на месте. Не хватало еще, чтобы подумал, что боюсь его. Стоит оборотню почуять слабость, как пиши пропало. Тогда точно не отступится! — Думай обо мне, что хочешь, но все, чего я хочу в данный момент, это помочь тебе.

— Не стоит. Справлюсь сама, — процедила я.

— Не справишься, — он с сочувствием посмотрел на меня. — Я читал о том, как все проходит у стихийников, тем более таких сильных, как ты. А в том, что ты сильна, успел убедиться. Мало кто из магов способен на телепортацию. В наше время я слышал лишь о трех таких. И все они занимают заслуженное почетное место при дворах правителей. Но речь сейчас не о том. Я не хочу, чтобы ты из упрямства и никому ненужной гордости сожгла себя заживо. И обещаю тебе, что моя роль в этом деле останется известна только нам двоим.

— Нет! — мои щеки уже буквально пылали.

От стыда и досады хотелось сквозь землю провалиться. Коварный гад! Вот и нашел способ добиться желаемого. Лишь выждал подходящий момент. Теперь получит то, что хотел, и пойдет дальше, радуясь очередной обретенной победе. Я больше не верила ни в какие его особенные чувства ко мне, ни в благородство намерений.

— Уходите! Если не уйдете, я немедленно покину этот дом, — процедила, обхватывая плечи руками. Не знаю, что сейчас выражал мой взгляд, но гатана все-таки проняло.

— Хорошо, я сделаю, как ты хочешь, — сухо проронил он и вышел из комнаты, не оглядываясь.

А я тут же рухнула на диван и расплакалась, выплескивая наружу чудовищное напряжение. Нет, я во что бы то ни стало справлюсь со всем одна! Я сильная. И не с таким справлялась! А в самую трудную минуту приму второй раз снадобье, и это поможет не сгореть. Боюсь даже представить, что придется перетерпеть, но я справлюсь.

— Идиотка! — резюмировала Ардалия, вошедшая в гостиную через полчаса и увидевшая, как я корчусь от вернувшейся боли. — Ну вот зачем все усложняешь?

— Это мое дело, — прохрипела я. — Он ушел?

— Ушел, — она покачала головой и поставила передо мной на столик снадобье. — Выпьешь?

— Не сейчас, — произнесла, с трудом отворачиваясь от того, что облегчило бы боль. Но я прекрасно понимала, что если выпью снадобье сейчас, этим подпишу себе смертный приговор.

— Как я понимаю, ужинать ты не будешь, — голос Ардалии звучал теперь словно сквозь слой ваты. Я едва смогла сосредоточиться на смысле произнесенных слов, но ничего не сумела сказать. Впрочем, ответа и не требовалось.

Не знаю, сколько длилось это безумие. Мне показалось — вечность. Хотя, возможно, всего час или чуть больше. Глаза почти ничего не видели от застлавшей их пелены слез. Становилось все более жарко, а боль, исходящая из района запястья, возвращалась с интервалом в пару минут и прошивала все тело электрическими разрядами. В какой-то момент я ощутила непреодолимую тягу бежать в лес. Мне чудилось, что только это поможет унять боль, прекратить весь этот ужас.