Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона (СИ) - Драго Таня

Валейр смеётся, и смех звучит искренне весёлым:

— Бесполезно, Индара. Ритуал уже запущен. Даже если ты остановишь кровотечение полностью, связь будет тянуть из тебя жизнь, высасывать её по капле. Магия круга работает на истощение. Ты умрёшь медленно, и он умрёт вместе с тобой.

Я смотрю на него сквозь пелену боли, которая застилает зрение красной дымкой, и голос выходит хриплым, прерывистым:

— Ты… не получишь… трон…

Валейр пожимает плечами равнодушно:

— Увидим, Индара. Увидим. А пока что наслаждайся представлением. Ты участвуешь в истории.

— Валейр… почему ты… не боишься… что Релиан придёт?

Он усмехается, поворачивается ко мне лицом:

— Потому что он не успеет. Связь ослабит его раньше, чем он доберётся сюда. А когда он всё-таки придёт — найдёт только твой труп и круг, который докажет его вину. Он не успел. Может, не слишком торопился? Идеальное преступление, не находишь?

Валейр начал ходить вокруг круга размеренными шагами человека, который наслаждается каждой секундой своего триумфа, смотрел на руны, которые пульсировали всё быстрее и ярче, зелёный свет сменялся красным в ритме, напоминающем сердцебиение. Он достал из кармана жилета карманные часы на цепочке, щёлкнул крышкой с тихим металлическим звуком, посмотрел на циферблат и усмехнулся довольно:

— Ещё час — и я единственный наследник. Отец объявит национальный траур, закроет все празднества на месяц. Мать сойдёт с ума от горя, потеряв обоих драконьих сыновей за такой короткий срок. Но королевство нуждается в правителе, и долг превыше личных трагедий.

Голос его звучал довольно, почти мурлыкающе, с той интонацией человека, который видит, как его долгий план наконец-то приближается к завершению:

— И я буду этим правителем. Младший, верный, всегда в тени старших братьев, незаметный и преданный. И вдруг единственный, кто остался. Единственный сын, который может продолжить династию.

Он обернулся ко мне, я лежала на полу круга, дышала с хрипом, который вырывался из груди с усилием, и каждый вдох давался как последний, лёгкие не хотели работать нормально.

Валейр усмехнулся, глядя на меня сверху вниз:

— Ирония в том, что никто не заподозрит меня. Я же был так предан братьям всю жизнь. Всегда рядом, всегда готов помочь. Идеальный младший брат, который любил своих старших и скорбит об их потере искренне.

Я попыталась приподняться на локте, мышцы дрожали от напряжения, но я заставила себя сесть хотя бы наполовину, и голос вышел хриплым, прерывистым:

— Релиан… убьёт тебя… Когда придёт… он разорвёт тебя… на части…

Валейр качнул головой с насмешливым сожалением, подошёл ближе к краю круга, наклонился, глядя на меня с интересом:

— Нет. Ему очень больно. Он чувствует, как ты умираешь. Связь между вами работает как проводник агонии — она разрывает его изнутри. Дракон без сокровища — это безумие и смерть, Индара.

Связь с Релианом пульсировала болью где-то глубоко в груди — он был далеко, в своих покоях, но я чувствовала каждый его вдох, каждый удар сердца через невидимую нить, которая связывала нас. Они замедлялись.

Сердцебиение становилось реже, слабее, будто кто-то медленно выключал свет в тёмной комнате, и я чувствовала этот процесс так ясно, будто держала руку на его груди.

Валейр вернулся к кругу, посмотрел на часы снова, щёлкнул крышкой:

— Сорок минут. Скоро всё закончится, Индара. Твоя боль прекратится, и ты сможешь отдохнуть. Вечный сон — не такое уж плохое завершение истории.

Он устроился поудобнее, закинул ногу на ногу и сложил руки на коленях:

— Я подожду. Хочу увидеть момент, когда ты умрёшь. Когда связь оборвётся. Это будет… поэтично. Финал, достойный драмы.

Я посмотрела на круг, на руны, которые светились под моим телом пульсирующим светом, на свечи по периметру, на Валейра, который сидел в нескольких метрах от меня с видом довольного зрителя.

Вариантов было мало. Почти не было. Но один всё-таки существовал.

Я перекатилась на бок с усилием, подтянула колени к груди, попыталась просунуть связанные руки под ягодицы, чтобы перевести их вперёд, и боль в плечах вспыхнула острая, нестерпимая, но я сжала зубы и продолжила движение.

Валейр посмотрел на меня с лениво-насмешливым любопытством:

— Что ты делаешь, Индара? Пытаешься сбежать? Бесполезно. Круг не выпустит тебя, пока ритуал не закончится.

Я продолжила двигаться к краю круга медленно, сантиметр за сантиметром, и каждое движение давалось с невероятным усилием.

Тишина нарушилась глухим ударом, который прокатился по стенам, заставил свечи дрогнуть, и воск потёк быстрее, словно пламя испугалось чего-то невидимого. Дверь задрожала в проёме, древнее дерево скрипнуло протестующе, с потолка посыпалась пыль тонкими струйками, оседала на плечах белёсым налётом. Валейр вскочил с алтарных ступенек резким движением, обернулся к двери, и на лице его мелькнуло недоумение, которое быстро сменилось тревогой:

— Что?..

Ещё один удар — мощнее, целенаправленнее, и дверь треснула по центру с протяжным визгом металла, петли провернулись в камне, древесина раскололась, выгнулась внутрь под невидимой силой. Третий удар — и дверь взорвалась внутрь фонтаном щепок и каменной крошки, обломки полетели по храму, ударились о стены, просвистели над моей головой, один осколок врезался в свечу рядом с кругом, и пламя дрогнуло, чуть не погасло.

В проёме появился дракон.

Релиан не помещался в дверной проём полностью, пришлось пригнуться, сложить крылья за спиной, и даже так его силуэт заполнял собой всё пространство входа, перекрывал свет луны снаружи. Крылья распахнулись за спиной с резким хлопком, размах их был такой, что кончики почти касались стен, перепонки натянулись туго, просвечивали в контровом свете тонкой паутиной сосудов.

Сильный — когти царапали каменный пол с протяжным скрежетом, оставляли глубокие борозды в древнем камне, будто он был не прочнее воска, хвост ударил по косяку при входе, и кусок стены откололся, рухнул вниз с грохотом.

Но левая сторона тела была покрыта серым пеплом проклятия — чешуя потускнела, потеряла блеск, стала матовой и хрупкой на вид, словно пергамент, готовый рассыпаться от прикосновения, серость ползла вверх по шее, захватывала плечо и часть крыла, который висел безжизненно, не мог полностью раскрыться.

Рычание вырвалось из груди дракона низким вибрирующим звуком, который сотряс храм до основания, заставил руны под моим телом пульсировать в такт, свечи дрогнули снова, и одна из них погасла с тихим шипением.

Релиан сделал шаг вперёд, огромная лапа опустилась на пол с глухим стуком, хвост ударил по каменным плитам, и трещина расползлась от точки удара паутиной мелких линий.

Голос прозвучал в моей голове — не слова, а образы, эмоции, чистая ярость, которая обжигала изнутри:

— Ты… тронул… МОЁ сокровище…

Каждое слово давалось Релиану с усилием, дракон боролся за контроль над собой, человеческое сознание пыталось удержать зверя от мгновенного убийства, и эта борьба читалась в каждом движении, в напряжении мышц, в сжатых челюстях.

Я приподнялась на локте, посмотрела на него, и сердце сжалось так сильно, что на мгновение забыла о боли в запястье, о крови, о проклятом ритуале.

Он пришёл.

Он пришёл, хотя умирал, хотя проклятие разъедало его тело по клетке, хотя связь пыталась убить его через мою боль.

Он пришёл за мной.

— Индара… Держись… я здесь… я не дам ему… тронуть тебя… больше…

Внутренний монолог прошептал сквозь туман боли: «Боже, он еле стоит на ногах. Вижу, как дрожат мышцы, как проклятие ползёт выше. Он потратил последние силы, чтобы добраться сюда. Он умирает. Прямо сейчас».

Валейр закричал, голос сорвался на высокую ноту, в которой смешались страх и отчаяние:

— Ты проклят! Ты умираешь, так сделай это спокойно.

Он сделал шаг к Валейру медленный, целенаправленный, когти скребли по камню с протяжным скрежетом, оставляли борозды глубиной в несколько сантиметров, хвост бил по полу ритмично, раскалывал каменные плиты, словно они были сделаны из сахара.