Не тот Хагрид (СИ) - Савчук Алексей Иванович

Несколько видов хлеба вновь лежали на деревянной доске, источая аромат. Отец не поленился и испёк заново по целой буханке каждого сорта. Роберт хотел, чтобы гости ели именно свежайший, только из печи хлеб — с хрустящей корочкой и мягким, тёплым мякишем.

Благодаря магии выпечка заняла у него смехотворно мало времени. Тесто замешивалось само под направляющими движениями палочки, поднималось в разы быстрее, и формовка происходила одним взмахом. Я невольно вспомнил свои собственные мытарства с выпечкой — сколько часов я провёл, борясь с капризной печью, пытаясь добиться нужной температуры, следя, чтобы ничего не подгорело или наоборот нормально пропеклось. Очередное напоминание о том, какую огромную роль играет магия в жизни волшебника — даже в таких простых, бытовых вещах, как выпечка хлеба к приходу гостей.

Соусники с разными соусами расставлены вдоль стола: красный томатный соус, мясная подлива, ягодный соус, лимонный, еще более кислый, на основе уксуса. Выпивка — бутылки домашнего эля, пива, джина, виски. И, неожиданно для такого сельского дома, апельсиновый и яблочный соки в больших хрустальных графинах.

Сервировка вообще поражала меня больше всего. Стол был накрыт пока на восемь персон, но посуда, приборы и всё остальное было заготовлено на гораздо большее количество гостей, на случай, если прибудут те, кто раньше был в сомнениях. На белоснежной скатерти стояли приборы из настоящего серебра — тяжелые, блестящие ложки, вилки, ножи. Тарелки и чашки — фарфор, пусть и обычный фабричный, но белоснежный, безупречный. А стаканы и рюмки — прозрачный хрусталь с изысканной резьбой, сияющий в свете окна. На каждой тарелке гостей ждала матерчатая белоснежная салфетка, сложенная ровным стоячим треугольником. Вместо специального удерживающего салфетку колечка или иного подобного приспособления снова использовалась магия. Именно она удерживала конструкцию и не давала ничему испачкаться в случае любых форс-мажорных ситуаций. Отец совсем заморочился и украсил помещение еще и большими высокими вазами с трансфигурированными большими пышными букетами в них.

Это было поразительным контрастом. Весь быт с отцом до этого казался мне сельским, практичным, даже примитивным в своей простоте. В быту мы пользовались посудой глиняной и деревянной. Вместо салфеток использовали небольшие льняные полотенца. А теперь… Теперь это выглядело как высокий приём, достойный городского джентльмена, а может быть, даже выше. Серебро, хрусталь, фарфор, безупречная сервировка, цветы, чехлы на мебели — как в хороших ресторанах.

Я поймал себя на мысли, что ещё ни разу за всё время, проведённое с Робертом, отец не уделял никакого внимания моим манерам. Ни разу не показывал, как правильно держать вилку, как пользоваться ножом, не обучал никакому столовому этикету. Я просто ел, как мне было удобно, и он никогда не делал замечаний. Теперь же, глядя на этот идеальный, праздничный стол, я вдруг ощутил неловкость. Что если я что-то напутаю? Что подумают гости? Насколько они будут требовательны?

— Ну как? — Роберт с гордостью оглядел результат своих трудов.

— Как на королевском пиру, — честно ответил я.

Отец рассмеялся и похлопал меня по плечу.

Мы управились с последними приготовлениями раньше, чем планировали — около половины одиннадцатого. Дом сверкал чистотой, еда была готова и ждала своего часа, стол был готов и отчасти накрыт. Оставалось около двух часов до прибытия первых гостей.

— Рубеус, — позвал меня отец, вытирая руки о полотенце, — у нас ещё есть время, и я хочу, чтобы мы успели кое-что важное. Видишь ли, я договорился с одной фотостудией на Косой Аллее — хочу, чтобы мы с тобой сделали настоящие праздничные колдофото. Профессиональные, качественные снимки, которые останутся на память, которые ты потом добавишь в подаренный альбом. День рождения — это важно, и я хочу, чтобы мы запомнили этот день как следует.

— Мы переоденемся в праздничную одежду, отправимся через камин прямо в студию, сделаем фото вместе и по отдельности. Займёт это минут сорок, не больше. Вернёмся как раз к началу праздника. Ты не против?

Я кивнул. Идея мне понравилась — в моей прошлой жизни фотографии были обычным делом, но здесь, в магическом мире 1930-х, профессиональная фотосессия была событием редким и памятным. К тому же, отец явно старался сделать этот день особенным, и отказываться было бы неправильно.

— Конечно, пап, — согласился я. — Хорошая идея.

— Вот и отлично! — обрадовался Роберт, хлопнув меня по плечу. — Тогда пойдём переодеваться. Нужно выглядеть на все сто!

Мы поднялись наверх. Роберт достал свою лучшую рубашку — тёмно-зелёную, с начищенными бронзовыми пуговицами, и жилет. Выглядел папа в этом наряде солиднее и представительнее, чем обычно. Мне он подал новую рубашку из утренних подарков и помог застегнуть пуговицы.

— Вот теперь мы оба выглядим как надо, — одобрительно кивнул отец, оглядывая меня. — Пойдём.

Мы спустились к камину. Роберт подошёл к очагу, бросил в огонь щепотку летучего пороха — пламя вспыхнуло изумрудно-зелёным — и, наклонившись, сунул голову в холодное зелёное пламя.

— Колдофотостудия "Уитмор", Косая Аллея! — чётко произнёс отец.

Я не видел, что происходит в камине — только слышал приглушённый голос папы, разговаривающего с кем-то на том конце связи.

— …да, это Роберт Хагрид… Всё готово? Отлично… Мы сейчас прибудем… Да, через пару минут…

Роберт вытащил голову из камина, смахнул магией пепел с волос и тут же все зачистил.

— Нас уже ждут, — сказал он, довольно кивая. — Молодой Томас Уитмор, сын хозяина. Отец передал ему нашу заявку. Говорит, всё подготовлено, можем прибывать без очередей и ожидания.

— Хорошо, — кивнул я.

Роберт взял меня за руку.

— Готов? Держись крепче.

Мы шагнули в зелёное пламя вместе. Мир закружился в вихре изумрудных вспышек, мелькании каминов — и вот мы уже вываливаемся в небольшое помещение.

Приёмная студии оказалась уютной, но компактной. Камин, из которого мы вышли, располагался справа от входа. Прямо напротив стояла невысокая приёмная стойка из тёмного полированного дерева, за которой сидел молодой человек — лет двадцати, не больше. Взъерошенные тёмные волосы, веснушки на носу, нервный взгляд. Видимо, Томас Уитмор собственной персоной.

Вдоль левой стены тянулись стеллажи с образцами продукции студии: альбомы для колдофотографий разных размеров и стилей — от скромных картонных переплётов до роскошных экземпляров с позолоченным тиснением и магическими замками. Рядом — образцы рамок: деревянные резные, металлические с гравировкой, даже анимированные — обвитые магическими лозами, которые медленно меняли цвет. На отдельной полке красовались магические подставки для фотографий, которые автоматически меняли снимки через заданные промежутки времени, и заколдованные медальоны с миниатюрными движущимися портретами внутри.

За спиной молодого фотографа и чуть сбоку располагалась широкая арка — проход в следующее помещение. Арочный свод был отделан тёмным деревом с резными узорами, а через проём хорошо просматривался съёмочный зал.

Зал оказался просторнее приёмной — метров двадцать квадратных, а то и больше, с высокими потолками. И он был повернут к нам под некоторым углом, что делало планировку студии еще неестественнее. Видимо тут опять применялись некие игры с пространством. В центре, на массивной треноге, возвышался главный колдофотоаппарат — внушительное устройство из полированной латуни и чёрного дерева, с объективом величиной с кулак и множеством магических рун, выгравированных на корпусе.

Прямо за фотоаппаратом — там, куда будут направлены лица снимающихся, — висело большое ростовое зеркало в раме из тёмного дуба. Сейчас оно было открыто, но я заметил тяжёлую бархатную штору черного цвета, подобранную с одной стороны.

Сбоку, на невысокой тумбе, лежали ещё два колдофотоаппарата поменьше — запасные или для ручной съёмки.

С двух сторон зала — слева и справа — располагались огромные шкафы во всю стену, от пола до потолка. Дверцы были слегка приоткрыты, и даже на первый взгляд было ясно, что внутри тоже действует заклинание расширения пространства. В левом шкафу я различил ряды костюмов, платьев, мантий — судя по всему, реквизит для фотосессий. В правом — громоздились декорации: искусственные колонны, ширмы с нарисованными пейзажами, кресла разных стилей, искусственные, а может и живые, растения в кадках.