Грузчики в стране гоблинов - Леонидович Дмитрий

Почему этот путь назвали «путём ведьмака», а не «путём волшебника»? Тут просто. Чтобы одним волшебством убить кого-то, человека или чудовище, требуется прорва энергии. А вот если помочь волшебству оружием, то затраты энергии намного ниже. Вот прям сильно намного. Поэтому вместо способности убивать взглядом гораздо практичнее иметь способность, дающую шанс удачного удара мечом или точного выстрела из лука. Обычно того, кто занимается мирным волшебством, называют волшебником. Такие люди растят урожаи, лечат, приносят удачу в торговле. А тех, кто сражается мечом и волшебством, называют ведьмаками. Ведьмаки не только развивают волшебные способности, но и владение оружием тренируют. Без этого им не выжить в бою.

– А животные-чудовища тоже умеют по пути ведьмака идти? – с опаской уточнил Витёк.

– Редко. Только самые старые и развитые. Есть свидетельства, что чудовища волшебством завлекают жертв, усыпляют их или маскируют себя. О более сложном применении энергий животными достоверных сведений нет.

Ворона глянула на нас, уставших, переполненных информацией и впечатлениями.

– Устали вы. И я устал. Полечу, поклюю вкусного. Вы тут устрраивайтесь. Я завтрра веррнусь. Ррасскажу вам, какие нарроды живут вокрруг.

И улетела.

7. Первые шаги по обустройству

– Мля! – заявил Рома.

– Чё? – уточнил я.

– А жрать-то мы чё будем?

Я пожал плечами:

– Посланник кормить нас не обещал. Надо самим что-то думать.

– Для лука тетивы не хватает, а так – можно попробовать, – вставил свои пять копеек Валера.

– В жопу лук, – Рома был категоричен. – Надо силки ставить на птиц.

– А ты умеешь? – удивился я.

– А чё там уметь? Если тут фазаны есть – они вообще бестолковые. Крошек покрошил им, петлю на землю кинул – и жди.

– А ты фазанов тут видел?

– Не. Пока только попугаев. Но фазаны такие твари – они где угодно жить должны.

Логика в словах Ромки имелась. Птицы типа куриных должны водиться в любом лесу. Пусть они не на фазана будут похожи, а на тетерева, индюка или павлина, даже на вымершего дронта или экзотического киви, – но кто-то эту нишу должен занимать.

– Рыбу надо ловить, – вдруг прозвучало от Витька. – Только надо сетку сплести или вершу.

– А ты умеешь?

– Чего там уметь? Можно из прутьев корзинку сплести – вот и верша, только горловину сделать правильно, чтобы рыба, попав внутрь, выхода не нашла.

Рыбалка выглядела более перспективным направлением, чем охота, если бы не два «но».

Во-первых – пока мы не видели никакого водоёма. Хотя найти речушку поблизости – не кажется слишком сложной задачей. Климат тут влажный, и эта влага должна куда-то стекать. Придётся сходить на разведку, но речушку мы рано или поздно найдём. Или болото.

Во-вторых – мы не знаем, какая живность живёт в местных реках. Если такая же, как в земных джунглях, мы встретим там и крокодилов, и бегемотов, и змей… Можем и пираний каких-нибудь встретить. Или пиявок. Вспомнилось – ворона говорила, что крокодилы иногда превращаются в чудовищ, – и желание рыбачить совсем притихло.

– Нам ещё и вода нужна, – вспомнил я. – Даже нужнее, чем пища.

* * *

Пока мы разговаривали, Ромка взялся за свою куртку. Он извлёк из её капюшона шнурок, который стягивал края, и начал расплетать его на тонкие верёвочки. Из этих верёвочек, сделанных из качественных земных полимеров, он собирался делать ловушки на птиц.

Так сложилось, что Ромке ещё с подросткового возраста не раз удавалось ловить птиц подручными средствами.

Первой его добычей стал фазан. Недалеко от его дома, на большом пустыре, заросшем кустарником, обосновалась большая стая фазанов. Самцы – тёмно-коричневые, с длинными хвостами и с хохолками. Самки – серо-коричневые, пятнистые, невзрачные. В тот день он шёл мимо, а на него из кустов вдруг напал агрессивный петух. История умалчивает, почему птица взбеленилась, но действовал подросток адекватно. Вместо стенаний о защите животных он схватил какую-то палку, валявшуюся на земле, и отмахнулся ею от бешеной птицы. Палка попала по шее и перебила ее. Ромка поднял дергающуюся тушку, скептически ее осмотрел и… отнёс домой. Мать была рада – она растила его одна, денег не хватало, и небольшая добавка к меню оказалась кстати.

Потом он часто ловил и фазанов, и диких уток. Иногда относил матери, а иногда сам запекал на костре. Теперь этот опыт пригодился.

* * *

Валерка, глядя на Рому, схватил свою куртку и разочарованно отбросил. Нужный ему шнурок оказался эластичным, резиновым. Для тетивы не годится. Он с надеждой глянул на Витька и меня. Я со вздохом вытащил шнурок из капюшона своего худи и подал нашему будущему лучнику. Шнурок был коротковат, но его в любом случае придётся расплетать, так что будет тетива из двух половинок. Обрадованный Валерка занялся делом.

Витёк задумался, повертел в руках шнурок из ворота своей куртки.

– Хочешь удочку делать? – поинтересовался я.

– Угу, – кивнул.

– Не торопись использовать верёвку. Ловить рыбу можно многими способами, лучше обойтись подручными материалами. Веревок у нас пока других не предвидится.

– Почему не предвидится? – отозвался Рома. – Вот лианы растут, из них можно что-то сплести.

– Именно, что что-то. Тетиву или леску сделать вряд ли получится.

* * *

Витёк молча встал, прошелся вокруг, набрел на деревце с тонкими ветками. Попробовал – слишком ломкие. Подошел к другому. Это ему понравилось. Он наломал веточек, ножом аккуратно разрезал их вдоль, чтобы сделать более тонкими и гибкими. Когда прутьев оказалось достаточно, стал плести некое подобие корзины. Из лозы плести ему раньше не приходилось, но что именно нужно получить в результате, он знал хорошо.

Виктор был большим любителем и знатоком рыбалки. Он пользовался и удочками, и спиннингами, но любимой его снастью были перемёты и сетки. Сети пока не из чего вязать. А для перемёта, придонной снасти с несколькими крючками, нужны рыболовные крючки, которых нет.

«Вот что мне стоило хотя бы канцелярскую скрепку в кармане забыть?» – пожалел парень. Вздохнул. Скрепки не было, проволоки не было, гвоздя тоже не было. Ничего не было.

«Была бы рыба. А поймать ее я по-любому сумею. Не получится вершей, попробую гарпуном», – успокоил себя Витёк.

Толстые пальцы ловко сгибали лозины. Ловушка постепенно обретала форму.

* * *

Все были при деле. Кроме меня. Я решил заняться копьями. Надо было обжечь и заточить их наконечники. А для этого нужен костёр.

Под ногами лежало множество сучьев, обломившихся с деревьев и упавших вниз. Но почти все они были влажными и гнилыми. Даже если загорятся – дадут столько дыма, что о нашем появлении в этом лесу узнают все обитатели на пару километров. Дым в неподвижном влажном воздухе будет расползаться вокруг, а не уходить столбом вверх. Сам-то дым местные люди не увидят за кронами деревьев, а вот запах… запах точно заметят.

Чтобы раздобыть хорошее топливо, мне пришлось оторвать свой зад от куртки, на которой я примостился, и идти искать сухое дерево. Таких было довольно много. Не так, чтобы на каждом шагу, но стоит пройти сотню метров в любую сторону – и обязательно в пределах видимости заметишь погибшее дерево. Многие мёртвые стволы не падали на землю, а стояли вертикально, постепенно роняя ветки, или, накренившись, застревали в кронах соседей, так, наискосок, лежали годами. Стволы у комля покрывали грибы и мох, они были влажными и трухлявыми, а вот ветки помельче и повыше оказались вполне пригодными для костра. Их я и наломал с ближайшего погибшего дерева.

Пока таскал хворост, заметил странное дерево. Большое, шириной больше метра. Оно бросалось в глаза тем, что как будто состояло из оплывших и слившихся вертикальных и наклонных полос. Подошёл поближе, глянуть. Оказалось – оно пустое внутри. Сначала удивился, потом вспомнил – читал о таком. Некоторые виды лиан сначала карабкаются по живому дереву вверх, потом своими корнями полностью окружают его ствол, а к старости – деревенеют. В результате через много-много лет само дерево-носитель погибает и сгнивает, а лиана остаётся – и получается такое пустотелое дерево.