Говорящая с лесом. Дилогия (СИ) - Снежная Марина

Я с трудом сдержала хмыканье при виде такой истовой веры в непогрешимость своего кумира. Сама же не сомневалась, что отец сто процентов приложил руку к разорению братцу. Значит, злопамятный, хитрый и расчетливый тип. А еще неплохо разбирающийся в людях, раз сумел настолько втереться в доверие к вышестоящим. Карьерист, честолюбец. Амбициозен и умен. Опасный человек. Такого вокруг пальца будет обвести чрезвычайно трудно. И эта мысль крайне удручала.

Что если он поймет, что вместо дочери приехала какая-то чужая девица? Единственный мой шанс — так это то, что за время кратких визитов в Финиль он не слишком-то хорошо узнал мою предшественницу. Да и есть надежда на то, что прокатит объяснение с потерей памяти. Нужно получше продумать стратегию поведения, чтобы не вызвать подозрений. Хотя вести себя, как настоящая Илина, вряд ли получится. Стоит подумать об этом, как хочется скорчить гримасу, словно лимон раскусила.

Ладно, буду настаивать на том, что чудесное спасение заставило меня на многие вещи взглянуть по-другому, и что теперь я стала новым человеком. Ничего другого все равно не остается. Если попытаюсь играть в прежнюю Илину, он точно просечет фальшь, и тогда будет только хуже. Сразу возникнут подозрения, зачем мне это делать, и закономерные вопросы. Так и не решив пока, как быть, я дождалась, пока поток слов пресветлого Гринда иссякнет, поблагодарила его и сказала, что хочу вздремнуть. Нужно было о многом подумать и многое осмыслить.

Сама не заметила, как действительно уснула. И проснулась только под вечер, когда мы подъехали к какому-то постоялому двору, и приятный звонкий голосок Арны разбудил меня:

— Просыпайтесь, госпожа!

С трудом разминая одеревеневшее от неудобной позы тело, я с помощью дарунита вылезла из кареты и тяжело вздохнула. Каждая косточка ныла от неудовольствия. Оказывается, путешествовать в карете — то еще испытание, особенно по средневековым дорогам. Изнеженное тело Илины было к такому непривычно, она ведь долгие годы из Финиля и носа не казала. Разве что верхом кое-как научилась ездить, но исключительно потому, что так подобает знатной девушке. Эти воспоминания сами собой услужливо возникли в голове, и я невольно порадовалась тому, что не пришлось и правда путешествовать верхом. В отличие от Илины, я ездить на лошади вообще не умела. И мне бы пришлось надеяться только на скудную в этом вопросе память ее тела.

Покосившись на лошадей, которыми занялись кучер и подбежавший слуга с постоялого двора, подумала о том, что вот и еще один пункт в списке того, чему нужно научиться. С учетом того, что машин и автобусов здесь нет, умение ездить верхом — жизненно необходимо, если придется срочно драпать от любящего папочки или какого-нибудь женишка, которому меня решат сосватать.

Постоялый двор не особо удивил и вполне соответствовал моим представлениям о подобных заведениях в средневековье. Просторный зал на первом этаже с грубыми деревянными столами и стульями, сидящая за ними разношерстная публика, шум и громкие голоса, устойчивый запах еды и перегара. В принципе, к подобному я привыкла и в нашем ресторане, хотя, конечно, там все-таки поприличнее было. Но видимо, от изнеженной барышни ожидали иной реакции, потому что пресветлый Гринд тут же рассыпался в извинениях из-за того, что придется остановиться в таких условиях. Потребовал у метнувшегося к нам хозяина лучшую комнату для госпожи, то бишь меня, и поскромнее для себя. Воинам же и кучеру затребовал одно помещение, но попросторнее. Арне, судя по всему, полагалось спать на тюфяке у моей двери, раз ее ночлегом не озаботились. Еще одно доказательство того, насколько низко здесь ценится женщина простого сословия.

Пока готовили комнаты, хозяин предложил нам поужинать в общем зале. Церемониться никто не стал — все изрядно проголодались с дороги — и молча проследовали к свободным столам. За одним устроились мы с Арной и Гриндом, за другим — воины. С любопытством оглядывая зал, я то и дело ловила на себе очень даже заинтересованные взгляды находящихся здесь мужчин. Подобное ощущение было для меня в новинку. В прежней жизни единственная реакция, какую я вызывала у противоположного пола, было снисходительное отвращение или жалость. Во всяком случае, как женщину меня никто не воспринимал. Так что теперь я даже не знала, как себя вести, испытывая неловкость и смущение.

Вот Илина на моем месте точно бы не растерялась, принимая подобное внимание, как данность. Еще бы и тщеславие потешила лишним доказательством своей привлекательности. Я же хмурилась и поспешно отводила глаза. Мельком отмечала, как среди столиков с огромными подносами еды ловко лавируют местные официантки. И как невоспитанные мужланы так и норовят их то за ягодицу ущипнуть, то за грудь полапать. Поморщившись от отвращения, решила, что в официантки идти в этом мире точно не вариант. Еще будь я собой прежней, многих неприятностей удалось бы избежать. Но вот с такой смазливой мордашкой точно не стоит. Эх, и почему я когда-то считала, что красота — гарантированное свидетельство того, что в жизни все будет отлично? Пока получалось как раз наоборот. Она только мешала и путала все карты.

Обходиться без привычных столовых приборов тоже было нелегко. Как оказалось, нормальных вилок здесь еще не придумали. Были двузубчатые, с которыми пришлось повозиться, пока сумела приноровиться. Ну, и конечно, ложки и грубые ножи. Правда, ножами никто не пользовался так, как привычно по правилам этикета. Ими просто разрезали мясо, стоящее в общей посудине, а уже оттуда перенаправляли по тарелкам. В основном, ели руками и странными недовилками, ничуть при этом не заморачиваясь. Даже пресветлый Гринд ел просто отвратительно и смотреть на это было неприятно. Я, как могла, старалась делать это поприличнее. Нужно все-таки соблюдать легенду о привитых мне хороших манерах.

Испытала огромное облегчение, когда мы, наконец, разделались с ужином и направились в отведенные комнаты. Неприятным сюрпризом стало то, что умывальня тут, оказывается, одна на весь этаж. Представив себе, какая там наверняка антисанитария, я удрученно вздохнула. Но к счастью, Арна оказалась достаточно толковой служанкой, чтобы догадаться, что госпоже не подобает мыться там же, где грубые мужланы. Так что она договорилась с одной из работниц постоялого двора, чтобы госпоже принесли лохань с горячей водой прямо в комнату. А потом помогла мне смыть с себя дорожную пыль и вымыть волосы. С последним я бы вряд ли справилась в одиночку. Все больше начинала ненавидеть свою копну, с которой столько мороки.

Переодевшись в ночную сорочку и забравшись в постель — к счастью, достаточно чистую — я задумчиво наблюдала, как Арна готовит свой тюфяк, подтащив его к одной из стен.

— Послушай, кровать достаточно большая, чтобы мы могли расположиться на ней вдвоем, — наконец, не выдержала я и улыбнулась девушке.

Арна одарила удивленным взглядом и после некоторого молчания осторожно спросила:

— Вы что хотите, чтобы я спала на одной кровати с вами?

— А что тут такого? — я пожала плечами. — Мы обе девушки. Разве кто-то счел бы это неприличным?

— Дело не в этом, — смутилась она. — Просто… Вы ведь госпожа. Вы…

— А что господа не люди? — прервала я сбивчивую речь вконец ошеломленной Арны. — Давай, залезай сюда, а то еще простудишься. Лучше перед сном поболтаем, познакомимся поближе.

Новый шокированный взгляд. Но девушка все же послушалась. Потушив свечу, она юркнула под одеяло на кровать, замерев на самом краешке. Я чувствовала в темноте ее пристальный взгляд.

— Знаете, госпожа Илина, а вы совершенно не похожи на других барышень.

— Чем же я на них не похожа? — насторожилась я.

Не хватало сходу навлечь на себя подозрения! Еще хорошо, что Арна вряд ли знала меня прежнюю, так что ей не с чем сравнивать.

— Ни одной из них не пришло бы в голову положить служанку спать в одной с собой кровати. Еще и болтать с ней, как с равной.

— А ты много знаешь барышень? — хмыкнула я, стараясь скрыть смущение.