Фронтовая бригада "Огонек". Дилогия (СИ) - Шиляев Юрий

Вова с восхищением проследил за ее полетом, и вдруг отошел в сторону, зааплодировав.

Я кинулся к девушке, пытаясь поймать её. С другой стороны рванулась Зинаида Ованесовна. Споткнулась. Рухнула на меня. Я на спину. Килограммов в даме порядочно, не меньше восьмидесяти. Да, Коля Шестаков, подкачал ты с ростом…

Зоя приземлилась рядом с нами — на ноги, гимнастическая стойка, равновесие, и тут же легкий поклон.

— Разрешите вам помочь? — Иосиф Самуилович подал руку певице, помог ей подняться с меня.

— Вова!!! — заорал я, не в силах смотреть на этого идиота. — Надо было ее ловить! Так, Зоя, объясняешь ему каждое действие. Поэтапно. Где встать, как поднять руки. Покажи ему, как делать поддержку. В общем, он твой.

— А барабаны? — напомнил богатырь, нимало не смущенный происшествием.

— Давай, — я обреченно махнул рукой и сел на ближайшую скамью.

Но барабанил Вова виртуозно, он так увлекся, что я едва его смог остановить.

— Какой талантливый юноша, — прокомментировал Иосиф Самуилович. Он опустил манжет, прикрыв часы, на которые, оказывается, всё это время смотрел. — Итого у вас получится примерно час и двадцать минут. Танцы, гимнастические номера, пение, аккордеон, барабаны, чечетка. Десять минут остается на разговорный жанр. Есть варианты?

Я только развел руками.

— Ну что ж, я заполню пока экспромтом. Одесский юмор, думаю, всегда будет востребован, — и Иосиф Самуилович, поклонившись, простился с нами.

На Вову долго злиться не получалось. Он ходячий позитив.

Вечером, уже в общежитии, я завалился на кровать и попытался заснуть. Комната большая. На восемь мест, но заняты были только две кровати — в дальнем углу. Соседей по комнате не было, в эту ночь они не пришли. Вова выбрал место у окна. Я благоразумно занял кровать подальше от него. Если он храпит так же громко, как разговаривает, то ночка мне предстоит веселая.

Но Вова не храпел. У него урчало в животе, причем так громко, что мне с моего места было прекрасно слышно.

Я достал из кармана кусок хлеба и отдал ему:

— На вот, поешь. И спать. Завтра тяжелый день предстоит.

Говоря это, я даже не подозревал, насколько тяжелый. Одно дело читать о панике в Москве, и совсем другое дело — стать участником этих событий.

И все бы было в порядке, если бы не Вова.

Шестнадцатого октября закрыли метрополитен. Это событие стало своего рода спусковым крючком. Я знал, что метро подготовили к взрыву, на случай, если немцы все-таки войдут в город.

Мы утром встретились с Корзуновым, он проводил нас до автобуса, в который грузился духовой оркестр. Оркестранты сидели молча, не было разговоров, которые обычно бывают между работающими вместе людьми, не было шуток, настроение у людей такое, что им самим помощь нужна.

На Белорусский вокзал приехали во-время. Но там уже было не протолкнуться. Люди пытались уехать в ближнее Подмосковье, выбраться на любую, не занятую врагом, территорию. И, глянув на толпы народа, дирижер оркестра пробормотал:

— Впору похоронный марш играть…

— Быстро разобрали инструменты и присоединяйтесь, — я достал аккордеон из кофра, растянул меха и запел:

— Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой…

— С фашистской силой темною, — присоединилась ко мне Зинаида.

— Пусть ярость благородная вскипает как волна, — рядом с нами встала Зоя.

И тут грянул оркестр.

Все-таки Корзунов прав! Музыка — великая сила. Я пел и смотрел, как успокаиваются люди, как кто-то, махнув рукой, отходит от вагонов, как прекращаются потасовки и толчея.

Скоро вокруг нас уже был целый хор:

— Идет война народная…

— Священная война…

Глава 5

С вокзала вернулись в Главное политуправление.

— Вот что, товарищи, в городе неспокойно, введено военное положение и комендантский час, — с порога сообщил Корзунов. — Пока поживете в нашем общежитие — все. И, вот еще что, я уже связался с гаражом Московской комендатуры, вам для бригады машину выделяют. Водитель тоже оттуда будет, из комендатуры. За вещами, Зинаида Ованесовна, Зоя, вас отвезут на моей машине. Прямо сейчас.

— О, таки отлично, — тут же возбудился Иосиф Самуилович. — Меня тогда до гаража подвезите, Виктор Иванович? Я на машине в консерваторию заеду. Забрать кое-что надо. Инструменты, куда без них?

— И, товарищи, вам всем объявляю благодарность за то, что провели концерт. Особенно, вам, товарищ Шестаков, — и старший политрук пожал нам всем руки, по очереди.

Когда он стоял рядом со старым настройщиком, я услышал, как Виктор Иванович тихо шепнул:

— Водителя сразу предупреди, чтобы Вову за руль не пускал.

— За этим мы все проследим, — так же тихо ответил ему Иосиф Самуилович.

Настройщик приоткрыл двери, пропуская Зинаиду и Зою, галантно помог им усесться в старенькую «эмку».

То, что Вовы нет рядом, я заметил только ближе к обеду, когда уже был в общежитии. Вот только вертелся рядом, приставал с глупыми вопросами — и пропал. Одернул себя: как-то же он дожил до своих лет? В конце концов, я ему не нянька. Но все равно не отпускало чувство вины за то, что не уследил за парнем.

Работало радио. Голос диктора — серьезный, торжественный:

— Внимание, товарищи! Сейчас будет передано обращение председателя Моссовета товарища Пронина, — и сразу другой голос — спокойный, домашний, с легкой хрипотцой:

— Дорогие москвичи! На улицах нашего города замечены случаи паники и мародерства. В это тяжелое время враги нашей страны пытаются вызвать недоверие к советскому руководству. Москву никто не сдаст, и нам всем нужно готовиться к предстоящей зиме. Заниматься утеплением домов, квартир. Будет проведена согласно нормам, предоставленным домоуправлениями, выдача дров… — и дальше он так по-будничному, по-бытовому, перевел тему с войны и паники на текущие дела.

Завершил свое выступление фразой:

— Излишки муки, имеющиеся на данный момент в городе, будут розданы населению согласно установленной нормы, — и назвал адреса складов и магазинов, где будет проходить раздача муки.

Хлопнула дверь, в комнату вошел Вова. Я оглянулся на него и обалдел: под его синим глазом наливался фиолетовый фингал.

— Вова, скажи мне, лошадь мимо пролетала и тебя копытом нечаянно задела? — спросил его, так и не сообразив, кто мог рискнуть напасть на Вову, а главное, как он достал до Вовиной скулы? Не иначе, как в прыжке.

— Не, не лошадь, — здоровяк поставил на стол мешок — обычный, в таких в магазины крупы завозят, сахар, другие сыпучие продукты. — Это я в дверь не сразу вместился — с мешком.

Он начал выкладывать на стол плитки шоколада — килограмма по полтора каждая, коробки с чаем, жестяные банки желудевого кофе.

Я подошел, взял в руки плитку прессованного фруктового чая.

— Откуда? — обалдев, бросил плитку на столешницу, в гору других продуктов.

Недоверчиво посмотрел на соратника по предстоящей агитработе. Он не мародерствовал, нет, я уверен, что Вова даже не знает, что такое мародерство. Но его «простота» в это время именно как в поговорке: хуже воровства.

— А, вы уже здесь, юноша? — в дверь, напоминая маленького заезженного пони, влетел Иосиф Самуилович — всклоченный, потный. — И мешок мой донесли. Прекрасно, прекрасно, — он потер ладони. — Жить я буду у вас. И водитель тоже, кровати свободные есть?

— Шесть штук! — ответил ему Вова, с гордостью посчитав кровати пальцем. — Дядя Ёся, а вы мне дадите шоколад, когда я остальные мешки принесу?

— А сколько их? — вопрос я задал резонный, но ответил мне на него снова Вова:

— Тоже шесть. И еще ящики с тушенкой.

— Откуда продукты? — все-таки спросил я.

— Ой-вэй, Коля, когда вы успели стать таким подозрительным? — Иосиф Самуилович возмущенно всплеснул руками. — Просто наша Москва на самом деле — очень маленькая Одесса. Разве далеко позвонить двоюродному племяннику своей тетки и сообщить, где что можно взять вовремя? Вот мне моя родственница Роза Марковна и позвонила. С кондитерской фабрики «Ударница». Там половина цехов стоит, часть оборудования вывезли в эвакуацию, часть демонтируют, а продукты портятся. Разрешили отдать населению. Ну — в первую очередь, конечно, работникам, — он так хитро улыбнулся, что я хмыкнул: а половина оставшихся на фабрике работников ему кем приходятся?.. — А тушенку нам выдали в качестве сухого пайка, в столовой политуправления — в дорогу. Мы же к ним прикреплены. Я вот думаю, а если еще на склады съездить, в частном порядке муки взять? Муку всегда либо обменять можно, либо хлеба напечь да сухарей насушить?