Системный разведчик. Консолидация. Том 4
Глава 1
Мы шли на север.
Серый нес меня через лес так, словно делал это всю жизнь. Мощные лапы беззвучно впечатывались в опавшую хвою, огромное тело текло между деревьями, огибало валуны и поваленные стволы с грацией, кажется, невозможной для существа таких размеров. Меня качало, как на палубе корабля в умеренный шторм, но ритм волка был ровным, и я быстро под него подстроился.
Тень с Машей двигалась в десяти метрах за мной. Девушка припала к загривку волчицы, обхватив ее шею руками, — то ли для устойчивости, то ли просто потому, что так теплее. Бледное лицо было сосредоточено.
Михаил замыкал строй. Первые минут пятнадцать от него доносилось непрерывное бормотание — смесь сдавленной брани, обращений к небесным силам и обещаний, что он больше никогда в жизни…. Но потом и он притих. То ли привык, то ли просто прикусил язык на очередном прыжке через ручей.
Снег бежал слева, чуть в стороне, не нагружая раненую лапу лишним весом. Регенерация работала: розовая кожа на плече уже начала темнеть, затягиваясь новой шерстью. Но он все еще прихрамывал, и я периодически ловил от него короткие ментальные импульсы. Но это были не жалобы, а, скорее, доклады: «терпимо», «держусь», «темп нормальный».
Держался он действительно хорошо. Другой зверь на его месте давно бы уже лежал, зализывая раны. Но Снег — вожак. А вожаки не сдаются.
Предгорье шло неровными складками: каменистые гребни, поросшие низкорослым ельником, сменялись узкими распадками с ручьями на дне. Мы держали северо-восточный курс, постепенно спускаясь к равнине. Воздух становился теплее, влажнее. Туман, который в горах лежал редкими полосами, здесь превращался в сплошное молочное море, затопившее низины.
И это было хорошо. Сейчас туман — наш союзник.
— Майя, обстановка, — спросил я негромко, пригнувшись к загривку Серого, чтобы не собрать лицом очередной ворох веток.
— Чисто, — отозвалась она. — Разведка стаи фиксирует отсутствие людей в радиусе трех километров. Техногенных сигнатур нет. Воздушных целей тоже.
— Пока нет, — поправил я.
— Так точно, — согласилась Майя. — По моим расчетам, Архивариус уже получил информацию о гибели Жнецов. Формирование и выдвижение серьезной тактической группы, скорее всего, идет уже полным ходом. Это займет займет от силы час-полтора, может, меньше. Итого — у нас есть небольшая фора.
— А если у него под рукой есть группа быстрого реагирования?
— Тогда окно сужается до минут сорока. Дроны-разведчики могут быть в воздухе уже минут через двадцать.
Я прикинул расстояние. До Ижицы по прямой — километров двадцать пять. По нашему маршруту — около тридцати. Волки выдерживали ровным темпом где-то около тридцати километров в час — довольно приличную скорость для пересеченной местности. Значит, до реки — час. Может, чуть больше. Будем надеяться, что дронов не будет.
— Переправа, — продолжил я. — Что там со свиглами? Есть новая информация из архивов?
— Да, Аид. — откликнулась Майя. — Выдаю краткую справку. Свиглы — хищная фауна Ижицы. Не проявляет агрессии к гримлокам. Предположительная причина — феромонный маркер, присущий всем представителям вида. Свиглы распознают гримлоков как суперхищников и избегают контакта.
— Как я понял, это также работает, когда на гримлоке сидит человек.
Пауза. Короткая, но ощутимая.
— Достоверных данных нет. Предыдущий опыт переправы — положительный. Но в тот раз ты был под маскировкой Хамуса.
— То есть для Маши и Михаила итог может быть не таким положительным? — хмуро спросил я.
— Все верно, — напряженно ответила Майя.
Я задумался. Ижица — река широкая, метров сто двадцать. Глубокая, да еще и относительно быстрая, с мутной илистой водой. И при этом кишащая свиглами — тварями, похожими на помесь угря с бензопилой. Один укус, судя по предоставленной Майей информации, отрывает кусок мяса размером с кулак. Стая из двадцати особей способна обглодать лошадь за считанные секунды.
Так что надеяться на авось во время переправы — чистой воды самоубийство.
— Есть варианты? — спросил я.
— Два. Первый: найти мелководный брод, где глубина не превышает метра. Свиглы предпочитают глубокие ямы и заводи, на мелководье их значительно меньше. Потеряем при этом кучу времени, но риск нападения значительно снизится.
— Второй?
— Стая. Если гримлоки окружат нас и пойдут через реку плотной группой, феромонный шлейф будет достаточно сильным, чтобы подавить агрессию свиглов даже при наличии человеческого запаха. Двенадцать гримлоков одновременно создадут в воде зону отторжения радиусом до пятнадцати метров.
Я выбрал второй вариант. Быстрее и надежнее. Времени на поиск брода у нас не было.
— Принято, — ответил я Майе. — Передай Снегу: переправа всей стаей, плотным строем. Те, кто с наездниками, плывут в центре.
Ментальный отклик от Снега пришел мгновенно. Короткое и деловитое: «Принял.»
Через сорок минут лес начал редеть. Ели уступили место березам и осинам, под лапами захлюпала болотистая почва. Мы вышли с предгорий на равнину.
Перемена была разительной. Вместо каменных складок и крутых спусков — пологие холмы, перелески, заросшие кустарником овраги и… тишина. Ни взрывов, ни стрельбы. Орлиное гнездо осталось далеко позади.
Рассвет набирал силу. Небо из серого стало розовым, потом золотистым. Туман рассеивался, открывая бескрайние пространства, и я поймал себя на странном, неуместном ощущении окружающей меня красоты. Утренний свет лежал на мокрой траве, на спинах бегущих волков, на рыжей бороде Михаила, торчавшей из-под воротника кибра, — и мир на секунду показался мне не полем боя, а вполне себе приятным местом. Местом древним, равнодушным, но прекрасным.
Это ощущение длилось всего секунду. Потом я тряхнул головой и заставил себя вернуться к делу.
— Миша, — позвал я, обернувшись.
— Чего? — Голос у него был сиплый, но уже без прежнего надрыва. Похоже, рыжебородый все-таки начал привыкать к верховой езде. Или, по крайней мере, перестал мысленно составлять завещание через каждые сто метров.
— Как себя чувствуешь?
— Как мешок картошки на родео.
— Бурый слушается?
Пауза.
— Терпит, — неохотно признал Михаил. — Не сбрасывает. Вроде даже понимает, когда я коленями давлю. Хотя, может, он просто ждет удобного момента, чтобы сожрать меня. В общем, терпимо. Контакт установлен. Пока на уровне вооруженного нейтралитета.
— Рад слышать, — усмехнулся я. — Скоро выйдем к реке.
— К Ижице?
— К ней самой. Переправа вплавь, на волках, плотным строем.
Молчание. Долгое, выразительное молчание.
— Вплавь, — повторил Михаил мертвым голосом. — На волках? — Пауза. — Через Ижицу? — Еще одна. — Ту самую Ижицу, где свиглов больше, чем воды?
— Свиглы не трогают гримлоков.
— Свиглы не трогают гримлоков, — издевательски передразнил он. — А людей на гримлоках?
— Разберемся, — хмуро обрубил я.
Последовала еще одна пауза. Самая длинная. Потом раздался тяжелый вздох, который, казалось, шел из самых глубин боевого кибра.
— Знаешь, Карамазов, — произнес устало Михаил, — если бы мне вчера кто-нибудь сказал, что я буду скакать верхом на гримлоке и переплывать на нем реку, полную свиглов, в компании бродячего гладиатора и волчьей стаи… я бы этому человеку зубы пересчитал. За клевету и очернение моей репутации.
Маша, ехавшая возле нас, не удержалась и фыркнула. Тихо, почти неслышно, — но Михаил уловил.
— Смешно ей, видите-ли, — проворчал он. — Савельева, ты хоть понимаешь, что все это… — он обвел рукой волков, лес, утреннее небо, — все это абсолютно, категорически, стопроцентно ненормально?
— Понимаю, Михаил Евгеньевич, — с легким укором ответила Маша.
Михаил осекся. Я видел, как дернулись его плечи. Как он отвернулся, якобы проверяя крепления винтовки. Как рука в тяжелой перчатке кибра на мгновение стиснула загривок бурого.
