Эпоха Титана 6 (СИ) - Скабер Артемий

Сегодня я уже провёл два серьёзных боя и потратил ресурс, который восстанавливается не сразу. Каналы держались, но у Титана нет бесконечного запаса, есть только более медленное истощение, чем у людей. Врываться в клуб с охраной девятого ранга через час после завода. Это то, что делают те, кто путает ярость с планом. Ярость полезна как топливо. Плохо, когда она начинает рулить.

Виктор подождёт.

Лаборатория Медведевых — другое дело. Мраморный переулок, дом четыре. Два квартала от главного особняка рода. Там ядра, оборудование, изменённые. Там всё то, что мне нужно для следующего шага, и там Медведевы не ждут удара, потому что считают, что никто не знает.

Один из немногих случаев, когда чужая самонадеянность работает на меня. Ольга поставила передо мной тарелку. Хлеб, мясо, что-то горячее в кружке. Без объяснений и без ожидания благодарности. Я начал есть.

Вика вернулась в комнату и села на угол дивана, подтянув под себя ноги. Ирина снова открыла блокнот, но не писала. Держала его раскрытым и смотрела через стол, в сторону Вики. Не на неё, а в её направлении, с тем рассеянным взглядом, который бывает у людей, когда они думают о чём-то настолько конкретном, что весь остальной мир превращается в размытый фон.

— У тебя ядро не повреждено при изначальной травме, — произнесла Ирина. Спокойно, деловито, как будто продолжала разговор, который начался ещё несколько минут назад. — Оно было заблокировано. Это принципиально другое — блокировка это функциональный замок, а не структурное повреждение. Вот почему восстановление оказалось возможным.

Вика посмотрела на неё. Потом на меня. Я не пошевелился.

— Это был не вопрос, — сказала Вика ровно.

— Нет. Но мне было бы интересно услышать, ощущала ли ты магию до этого, или первый опыт произошёл уже после снятия блока.

Вика помолчала секунду. Потом посмотрела на меня снова, уже иначе. Не за разрешением, а скорее за тем, чтобы проверить, нужно ли сейчас молчать.

Я продолжал есть.

— До, — сказала Вика.

Ирина кивнула и что-то записала. Рука двигалась быстро, автоматически, пока мозг обрабатывал. Она была неудобным союзником. Слишком умная и слишком одержимая, чтобы быть просто инструментом, и слишком зависимая от моих ресурсов, чтобы быть угрозой прямо сейчас. Временный баланс.

— Лаборатория, — сказал я.

Ирина подняла голову.

— Мне нужно знать. Если я привезу тебе оборудование и Изменённых чужого производства, что ты сможешь с ними сделать?

Она помолчала.

— Изменённые, если они стабильные, — хороший материал. Но у них в подкорке артефакты контроля. Стандартная практика. Владелец вшивает команды при создании. Они не перепрограммируются, они просто выполняют последнюю заложенную инструкцию. Если команда — «убить всех чужих», они будут выполнять её до тех пор, пока есть чем.

— Артефакты я уберу и всё, что на них воздействует. — отетил ей.

Ирина посмотрела на меня с тем оценивающим прищуром.

— Ты уберёшь артефакты контроля из Изменённых, которые созданы другим родом? — произнесла она медленно. — И они тебя не разорвут.

— Вопрос подчинения… Это моя часть работы, которую я сделаю. Твоя задача — придумать, как сделать их сильнее.

Ирина смотрела на меня, потом на блокнот, потом снова на меня. Что-то в её взгляде изменилось. Не скептицизм, а то, что появляется у учёных вместо него. Гипотеза. Версия, которую пока невозможно проверить, но которую уже хочется проверить.

— Если ты сможешь нейтрализовать контроль, — сказала она наконец, — и если образцы окажутся достаточно качественными, то у меня есть теория об усилении стабильного симбиоза. Но это потребует оборудования.

— Оборудование будет, — ответил я и встал.

Спать не стал. Регенерация требовала времени, которого у меня не было, и я дал ей то, что было в наличи. Час на диване с закрытыми глазами, пока каналы нормализовались, и рёбра доделали последнее, что им оставалось. Не сон и не отдых в человеческом смысле, а что-то ближе к техническому ожиданию, когда машина заканчивает работу, которую ей поручили.

Перед тем как уйти, я зашёл к сёстрам.

Ольга сидела на кухне с кружкой в руках и не спала. Вика лежала в комнате, но по дыханию я слышал, что тоже не дремлет. Слишком ровное, слишком сознательное. Людишки так дышат, когда притворяются.

— Никуда, — сказал я Ольге. — Кристаллы только для меня. Ирина не выходит без вас, вы не выходите вообще.

— А она? — Ольга кивнула в сторону комнаты.

— Она умная, — ответил я. — Поэтому понимает, что сейчас лучше сидеть тихо.

Ольга кивнула и не спросила больше ничего. Я вышел.

В канализации пахло так, как пахнет всегда. Сырость, старый бетон, что-то гнилое в дальних ответвлениях, к которому давно привыкаешь и перестаёшь замечать. Магия Земли текла по стенам тоннеля тихим постоянным фоном, нащупывая знакомые вибрации. Борис и Василиса были глубже, в центральном коллекторе, там, где потолок поднимался достаточно высоко, чтобы они могли выпрямиться.

Я прошёл три поворота и нашёл их там, где ожидал.

Борис стоял у дальней стены и жевал что-то, что лучше было не идентифицировать. Желтые глаза повернулись ко мне раньше, чем я вышел из ответвления. Василиса сидела на корточках в углу и наблюдала за Луркерами. Те рассредоточились по ответвлениям в радиусе двадцати метров, послушные, неподвижные, только время от времени поворачивали головы, реагируя на шорохи в трубах.

— Снова ты? — прорычал Борис.

Сел на обломок перекрытия, который был здесь с прошлого посещения. Спина к стене, ноги вытянуты, видимость всего коллектора перед собой.

— Слушайте.

Оба повернулись. Луркеры в темноте тоже, хотя команды им не отдавалось. Просто уловили тон и знали, что это значит.

— Мраморный переулок, дом четыре. Два квартала от северного рынка. Там есть лаборатория. Охрана элитная, маги средних рангов, периметр закрыт, должен быть закрыт. Внутри изменённые в клетках. Нас они не узнают, потому что хозяев нет, а на чужих у них заложена команда убивать.

— Охота, — произнёс Борис. Не вопрос. Просто слово, которое он перекатывал во рту, как что-то тяжёлое.

— Да. Отберёшь тридцать самых голодных из нашего выводка. Поведёшь их по тоннелям под адрес, я дам маршрут, когда буду там. Ждёте моего сигнала. Импульс земли, один, сильный. Как почувствуете, проламываете пол, заходите снизу. Всё, что движется и не пахнет мной — ваше. Оборудование и ядра — не трогать, не ломать. Тела и всё остальное можете забрать вниз. Изменённых не трогать.

Борис молчал несколько секунд. Потом губы дрогнули. Не улыбка в человеческом понимании, а что-то, что досталось ему от другой жизни и теперь сидело в мышцах лица как рудимент. Зубы обнажились слегка. Ноздри расширились.

— Тридцать, — повторил он, и в этом слове было что-то довольное.

— А я? — тут же напряглась Василиса. — Мне опять голодать?

Повернул к ней голову.

— Почему же… — хмыкнул. — Уверен Борис, что-нибудь захватит перекусить.

— Мне нужна нормальная пища! — прорычала Мамонтова. — Объедки надоели.

— Подожди… — выдохнул и вернул взгляд к Матросову — Тридцать. Только взрослые особи, молодых оставь. Они глупее и шумнее, там нужна управляемость.

— Понял, — оскалился мой подопечный.

Я посмотрел на Василису. Она смотрела в ответ своим жёлтым, почти немигающим взглядом

— Ты остаёшься здесь, — сказал я ей на всякий случай, после её слов. — Держишь остальных на месте. Если сверху придут… Людишки, военные, патруль, то уводишь наших гигантов вглубь.

— А если найдут вход? — спросила она. Голос у неё был хрипловатее, чем у Бориса, с тем характерным надломом, который остался от человеческих голосовых связок после трансформации.

— Тогда они уже не найдут выхода. Разберись с ними.

Василиса покивала медленно. Почти нежно.

— Выходим через два часа, — сказал я Борису. — Время нужно, чтобы я разведал маршрут и проверил тоннели до адреса. Не лезь вперёд, пока не дам сигнал. Даже если уже слышишь людей сверху.