Мир Мертвых (ЛП) - Хэмлин Джек

- Происхождение вируса на данный момент неизвестно. Однако у инфицированных наблюдаются симптомы, похожие на грипп, за которыми следует кома, длящаяся от двух до шести часов. Проснувшись, инфицированные ведут себя неадекватно и агрессивно, часто царапая и кусая любого, кто оказывается рядом. Это время великой опасности для нашей нации.

Хорошо сказано, но нигде в своей речи он не упомянул о том, что после смерти эти люди возвращались к жизни, и что миллионы трупов по всей стране (и по всему миру) поднимались из могил в поисках пищи.

Это была война, и мы терпели поражение на всех фронтах.

После 5000 лет цивилизации микроорганизм, настолько крошечный, что его невозможно было увидеть без электронного микроскопа, побеждал человечество. Мало того, что люди умирали массово - а это уже было достаточно плохо, - они еще и возвращались, играя на одном из самых древних и всепроникающих страхов человечества: страхе перед мертвыми. Человечество было втянуто в смертельную схватку с Некрофагами и проигрывало. Люди, все люди, по своей природе в основном нацелены на выживание. У одних это получается лучше, чем у других. Но это есть в каждом из нас - унаследованная потребность выжить любой ценой. Основной и главенствующий принцип природы. На фоне эпидемии "Некрофага" все чудаки и маргиналы, которых удерживало в узде рациональное общество, начали выползать из своих укрытий. Рациональное общество перестало быть рациональным: оно было поражено болезнью и находилось в состоянии психической нестабильности. Поэтому неудивительно, что сумасшедшие устремились пить из корыта разрушения: религиозные чудаки и анклавы выживальщиков, ополченцы, группы ненависти и самоубийственные секты. Настало время рефлекторных действий, и мир наполнился дергающимися коленями и всевозможной ползучей дрянью, очень похожей на наших соседей.

А живые мертвецы размножались.

Они были на улицах каждого города, каждого поселка и каждой деревни, пока мертвых не стало больше, чем живых, и последние оказались в осаде, преследуемые ожившими мертвецами - безмозглыми Упырями с непреодолимой потребностью питаться человеческой плотью. Они вылезали из кладбищ и часовен, из морга и похоронных бюро, из больниц и похоронных домов. Они роились на улицах, и день за ужасным днем люди падали, как мухи, возвращаясь, чтобы пополнить растущие ряды Упырей. Никто даже не предпринимал серьезных попыток подсчитать, сколько каннибальских трупов валялось на улицах, но в этом и не было необходимости. Любой, у кого еще работал мозг, мог легко заметить, что к концу первой недели мертвых было в сто раз больше, чем живых, а к концу первого месяца это соотношение, вероятно, увеличилось в сто раз.

Военные и Национальная гвардия сражались отчаянно.

Они уничтожили множество зомби, но зачастую их главным препятствием становилось паникующее население и различные ополченческие отряды, которые, казалось, разрастались, как мухи, сражающиеся за один и тот же кусок дерьма. Подразделения армии, морской пехоты и Национальной гвардии на каждом шагу давали ополченцам по полной программе. Часто, сталкиваясь с настоящим боевым подразделением, ополченцы просто убегали. Но они не исчезли. И по мере того, как рушилась инфраструктура страны, рушились и вооруженные силы. Солдаты заражались "Некрофагом" и умирали. Другие присоединялись к ополченцам. Третьи вступали в секты или создавали собственные армии.

Война, в том виде, в каком она была, началась для меня в Ираке примерно за пять лет до вспышки "Некрофага. - Я видел там ходячих мертвецов в безымянной деревне в "Суннитском треугольнике. - Тогда вирус называли "Некровирусом. - Его удалось локализовать, как и мертвецов. По крайней мере, так я думал до тех пор, пока не прошло пять лет. Поэтому, когда мертвецы начали возвращаться и наводнять мой маленький район в Йонкерсе, я был потрясен, да, но не по-настоящему удивлен.

Итак, началась война. Я собрал своего сына и жену, сестру моей жены - Диану - и Джимми Ларю с другой стороны улицы. Больше никого не осталось. Мы уехали за город к единственному месту и единственному человеку, который, как я знал, мог спасти нам жизнь: к Таку. Дж. Дж. Такеру. Закаленному ветерану, бывшему морскому пехотинцу-разведчику, который получил прозвище "Шестьдесят пять" во Вьетнаме за то, что однажды за один день уничтожил столько врагов. У Така была башня на ферме, окруженной колючей проволокой. Башня была высокотехнологичной и надежно защищенной. Периметр был заминирован, обтянут растяжками - все, что только можно себе представить. Мы неплохо держались там, пока на нас не обрушились авиаудары. Полагаю, они приняли нас за лагерь ARM. Неважно. После этого мы оказались в бегах. Мы укрылись на заброшенном аэродроме. Именно тогда появилась Райли. Она и Джилли. Райли раньше была крутой полицейской из центра города. Но когда я встретил ее, она была жертвой. Как и Джилли. Обе содержались в лагере для изнасилований, которым управляла ARM. Ей нужна была помощь, чтобы освободить других женщин, находившихся там.

Короче говоря, мы отчаянно сражались с ARM и зомби на опасных улицах Бронкса, но нам удалось вытащить большинство женщин. Хотя они могли бы сбежать или разбежаться по всем ветрам, девушки - Сабелия, Кэрри, Джинни, Сьюзан, Миа, Дороти, Кейси и Бриттани - остались. Полагаю, они остались, потому что, с одной стороны, были благодарны нам за то, что мы вытащили их оттуда, а с другой - потому что мы олицетворяли стабильность наряду с теми ценностями, которые мы отказывались позволить умереть вместе с цивилизацией: мораль и этику.

Вот, как говорится, вкратце и по существу.

С тех пор мы засели в базе ВВС Пелхэм, добывая пропитание, убивая зомби и нападая на подразделения ARM. Теперь, если то, что сказал наш новый друг Фил, было правдой, существовала всякая вероятность, что всему этому скоро придет конец.

ВНУТРЕННИЙ ФРОНТ

- Может, тебе стоит посмотреть на это с моей точки зрения, - сказал мне Фил примерно через две недели после того, как присоединился к нам. - Мне никто не доверяет, меня никто не любит. Мне достаются все дерьмовые задания, вся грязная работа. Я стараюсь быть другом, но ко мне относятся как к врагу. За мной следят, меня дразнят, мне угрожают. Знаешь что, Стив? Пошел ты на хрен со своей маленькой неблагополучной семьей. С меня хватит. Я не люблю, когда со мной обращаются как с собакой, поэтому я убираюсь отсюда к черту. Я возвращаюсь в город.

Я хотел сказать ему, что это не так, но это была правда.

Никто по-настоящему не проникся симпатией к этому парню. Я пытался поболтать с ним и точно знаю, что Диана и Джимми давали ему шанс, но остальные держались на расстоянии. Сабелия открыто враждебно к нему относилась. Остальные девушки игнорировали его присутствие, потому что он был связан с ARM. Дети были с ним достаточно милы, особенно Мария, которая ко всем относилась с добротой, но, кроме этого, да, с ним обращались как с собакой.

А хуже всех был Так.

Он, конечно, ненавидел ARM, и любой, кто был с ней связан, в его глазах был отбросом, и к ним не было никакой пощады. Он делал все, чтобы обращаться с Филом как с дерьмом. Он запугивал его, мучил его и угрожал ему. Сначала, конечно, я думал, что это все какая-то обряд посвящения... подразнить новичка, посмотреть, из чего он сделан. Но это продолжалось и продолжалось. Я даже пытался вмешаться в защиту Фила, но это только привело к разладу между мной и Таком. Я считал, что он переборщил; он считал меня наивным и легковерным.

- Ему нельзя доверять, - сказал Так.

- Он здесь уже две недели. Хватит уже так напрягаться.

- Если я перестану напрягаться, этот кусок дерьма позовет своих парней. Может, ты и остальные верите его бреду о том, что он больше не в ARM, но я - нет.

Я попытался выразиться дипломатично. - Так... если бы он собирался что-то сделать, он бы уже это сделал. В любом случае, по крайней мере, сдерживайся, когда рядом ребята. Ты заставляешь их нервничать.