Император песчаных карьеров. Трилогия (СИ) - Панарин Антон

Рагнар помолчал, медленно сжимая и разжимая железный кулак. Механизм в запястье тихо поскрипывал при каждом движении.

– Я тогда не понимал, зачем императору столько магов Воды. Думал, может, для водоснабжения столицы. Или для кораблей. Мало ли зачем. Но теперь, после того что ты рассказал, сынок, всё складывается в картину, которая мне очень не нравится.

– Духи всегда говорили мне про машину, но я не мог понять их правильно, – вдруг встрял, оживившись, Кашкай. – Но духи спрашивают, кто же теперь стоит у руля? Кто управляет этим древним механизмом?

– Они же духи, – ехидно процедил Гелиос сквозь зубы. – Им должно быть виднее!

– Вопрос хороший, а вероятных ответов всего два, – отозвался Рагнар. – Либо сам император, либо Совет в лице самых могущественных представителей мира сего.

– Давайте допустим обе версии, – вмешался я, потому что Гелиос уже открыл было рот, чтобы перебить Рагнара, и спор грозил затянуться, а нам нужно было решать вопросы поважнее. – Может быть, Император невинная жертва заговора мудрецов. А может быть, он заговорщик номер один. В любом случае, нашей задачи это не меняет. Машина работает. Мир умирает. Выходит, нужно добраться до машины и остановить её. И кто бы ни стоял за всем этим, он попытается нам помешать, будь то Совет Двенадцати, Император или сам дьявол.

– Духи согласны, – подал голос Кашкай. Шаман сидел на палубе, обняв колени, и раскачивался из стороны в сторону. Блаженная улыбка вернулась на его лицо, но глаза были серьёзными. – Духи говорят, что спорить о вершине горы бессмысленно, когда стоишь у подножия. Сначала поднимись, а там разберёшься.

– Мудрые духи у тебя, – хмыкнул Рагнар.

– Мудрые, – согласился Кашкай. – Правда однажды они подсказали мне купить склянку с «целебным настоем», которая оказалась мочой верблюда, но в целом духи редко ошибаются. Процентах в семидесяти случаев.

– Утешительная статистика, – буркнул Рагнар и повернулся ко мне. – Хорошо, сынок. Допустим, мы идём к машине. Если, как ты утверждаешь, она находится в центре Великой Пустоши, то дорога туда лежит через Мёртвые Земли, территорию за Казанью. Мы с тобой об этом месте говорили и раньше. Контрабандисты туда не суются, кочевники обходят стороной, и даже демоны предпочитают держаться подальше. Те, кто заходил туда, не возвращались. Или возвращались безумными.

Гелиос тихо фыркнул, сдерживая улыбку и косясь на Кашкая, как ни в чём не бывало заплетавшую очередную модификацию своей бешеной причёски.

Тут к нам подошёл Барса, и я запоздало сообразил, что команду «Ржавого Клыка» надо либо вводить полностью в курс дела, либо постараться на будущее не устраивать при них как минимум продолжительных конспиративных совещаний. А то, во‑первых, некрасиво, а во‑вторых, секретная информация может перестать быть такой уж секретной.

Кроме того, в их экипаже раненые, в том числе и тяжело; тащить их с собой уж точно было бы совсем неразумно.

– Я тут случайно услышал что‑то про Казань и Мёртвые Земли, – осторожно начал он, и по голосу стало ясно, что слышал он не только это. Я со вздохом развёл руками.

– Так уж выходит, что наш путь лежит именно в том направлении. Только вот ума не приложу, где бы добыть припасов в дорогу. Да и подновить снаряжение не помешало бы, впрочем, отдохнуть в безопасном месте и подлечиться – тоже. Поэтому придётся поискать какой‑нибудь запасной вариант.

– Ничего искать не нужно, – Барса широко улыбнулся. На лице его отразилось подлинное облегчение. – Доберёмся до Казани, а там я знаю очень даже неплохое местечко для отдыха. Найдутся и припасы, и денег за кров там с нас никто не попросит.

– Заинтриговал, – хмыкнул Рагнар, задумчиво почёсывая подбородок. – Где это вблизи Казани ты найдёшь такое славное местечко?

– Скоро сами увидите, – пообещал Барса и вдруг посерьёзнел. – Но есть одно условие.

– И какое же? – усмехнулся я, уже предполагая, каким будет ответ.

– Вы никому не расскажете об этом месте, не сообщите координат, и вообще забудете о его существовании сразу после того, как покинете его пределы.

– Идёт, – я протянул капитану «Ржавого Клыка» ладонь, и после крепкого рукопожатия не сразу выпустил его лапищу. – Только тогда и ты со своими людьми, будь уж добр, забудь всё что слышал, да и ещё услышишь за время нашего пути туда.

Барса только глаза прикрыл: понял мол, не дурак.

– Вот и отлично, – резюмировал я. – Договорились.

– Духи говорят, они очень надеются, что припасов нам дотуда хватит, – подал голос Кашкай.

– А не хотят духи посоветовать что‑нибудь конкретное, например, где эти припасы взять? – хмыкнул Гелиос, вставая и направляясь обратно к штурвалу.

– Духи всегда говорят очень конкретно! – запротестовал Кашкай.

Я прислонился спиной к борту, устало откинул голову и закрыл глаза, не слушая начавшейся перебранки.

Хуже всего было то, что у меня не было какого‑то конкретного плана. Если бы раздобыть чертежи машины, или хотя бы знать, на что она в принципе была похожа, можно было бы придумать, как нанести точный удар и не прогадать. Неуязвимых механизмов не бывает, будь то станок на заводе, или отлаженная система менеджемта крупной корпорации – всегда найдётся слабый узел. И если в него‑то и нанести удар…

Но Левиафан ничего не знал, да попросту не мог знать об устройстве этой махины. Древний и грозный, коварный и величественный, он всё‑таки оставался в чём‑то наивным как дитя.

Значит, придётся импровизировать. Сперва разыскать машину, а потом уж думать, что с нею делать, как её нейтрализовать или переключить? Кто знает, что для этого понадобится? Я – маг Воды, обретший наконец источник своей стихии. Но поможет ли это, если чтобы переключить адский механизм потребуется, скажем, разводной ключ на двадцать четыре?

Из задумчивости меня вывело лёгкое прикосновение к плечу. Я встрепенулся и увидел Рагнара – тот подошёл и неслышно сел рядом, привалившись спиной к переборке. Я поднял на него вопросительный взгляд. Тот долго молчал. А потом спросил совсем тихо, не поворачивая головы:

– Она правда сказала «была неправа»?

Сперва я не сообразил, о чём он. Но потом вспомнил умирающую Марту и так же тихо ответил:

– Правда. Слово в слово.

Рагнар помолчал ещё немного.

– Упрямая баба, – глухо проронил капитан. – Пятнадцать лет молчала, а сказала только когда умирать собралась. Не могла при жизни, нет. Обязательно нужно было дождаться, пока всё рухнет, чтобы наконец признать очевидное. Бесило меня это в ней всегда. И вот опять бесит. Даже мёртвая бесит – это надо уметь.

Я не ответил. Потому что не нужно было отвечать. Рагнар говорил не мне. Он говорил Марте, которая уже не могла его услышать. А вдруг – могла? Кто знает, как устроены эти вещи в мире, где шаманы разговаривают с духами, а под песком спят древние элементалы.

Пустыня расстилалась впереди ‑безмолвная, безводная, бесконечная. И где‑то в её сердце стояла машина, которая медленно убивала этот мир.

И я должен был до неё дойти. Не просто дойти, но исправить всё – и вернуться. Потому что мёртвые машин не останавливают, и это правило по‑прежнему не имеет исключений. А ещё потому, что где‑то под этим песком, под миллиардами тонн сухой мёртвой пыли, прячется зелёная земля, которой никогда не видел и о которой нынешние дети даже не мечтают. Или всё‑таки мечтают?

Честно говоря, я тоже.

Время в пути тянулось тягостно. В шлюпе было тесно, красивыми видами и местными достопримечательностями маршрут, мягко говоря, не баловал. С другой стороны, нам, судя по всему, удалось сбить преследователей со следа. И за два следующих дня никто нашим кораблём не интересовался кроме крупной стаи кактусов, сперва выскочившей из засады навстречу большой добыче, а затем спешно ретировавшейся, когда реально оценили соотношение сил.

Проклятый Сульфур чуть не расстрелял по ним последние стрелы, не забывая орать, что «Отныне это местно навсегда останется в летописях как Угодье Сульфура». Кашкай в то же время вопил, что духи велели ему подобрать иглу вон того, самого высокого.